Salin.Al.Ru
Биография
Публицистика
Беллетристика
Учебная литература
Наука
Фотоработы
ШТОРМ

"Геологические исследования не представляют собой, - пишет В. Н. Вебер, - механического сбора фактов, вроде собирания статистического материала по вопросному листу, но являются работой творческой, одухотворенной долей фантазии, то есть индивидуальной; поэтому разные исследователи часто приходят к отличным выводам из одного и того же ряда фактов; даже сами факты, как это ни странно, описываются часто весьма различно. Вот почему работа в местностях, уже затронутых исследованиями, несколько сложнее, или как бы беспокойнее".

Профессор В. Н. Вебер очень деликатен. Если бы он познакомился в свое время с Восточной Камчаткой, то выразился бы несколько определеннее, или как бы заупокойнее.

Так как основными толщами прибрежной полосы были кремнистая богачевская и глинистая тюшевская, то главным вопросом геологии становилось взаимоотношение этих комплексов пород. С какой бы полнотой ни изучали мы с Колей слои тюшевской толщи, наши результаты без увязки с богачевкой повисали в воздухе.

Построение возрастной последовательности двух (всего-то!) толщ давно превратилось в проклятие здешней геологии. Тюшевская моложе богачевской или наоборот?

Чтобы сравнить возраст двух комплексов пород, необходимо найти их контакт и посмотреть, что на чем лежит. Толща, лежащая выше, должна считаться и более молодой. Казалось бы, чего же проще? Местонахождение контакта известно, смотри и делай вывод. Разногласия могут возникнуть только в том случае, если какой-нибудь подпоручик от геологии, шагающий в ногу, когда вся рота шагает не в ногу, будет смотреть на обнажение, стоя на голове.

Увы, подпоручиков в роте оказалось больше, чем рядовых. Такое бывает только в геологии.

Пласты обеих толщ были одинаково наклонены на запад, и богачевка располагалась западнее тюшевки, занимая, таким образом, более высокое положение. Попробуем построить простейшее умозаключение: богачевка выше тюшевки, а согласно закону Стено, который читателю известен с 42-й стр. этой книги, мне - с первого курса, а геологической науке с 1669 года, выше значит моложе, следовательно... Богачевка моложе тюшевки!

Но вы не угадали... В жизни все гораздо сложнее, чем об этом говорится на первых курсах или пишется в научно-популярных книгах. На самом деле как раз наоборот - тюшевка моложе богачевки. Именно так умозаключали, говорили и писали почти все наши предшественники. А если считать одних только ныне живущих, до сего дня действующих и определяющих погоду в здешней геологии, - все без "почти".

Этот парадокс получил в восточнокамчатской геологической литературе следующее объяснение.

В третичном периоде на территории между восточными хребтами и нынешним Тихим океаном в древнем море на совершенно горизонтальном дне происходило накопление кремнистых осадков богачевской толщи.

Затем произошли какие-то изменения в области, откуда происходил осаждающийся материал, или в области его осаждения, и кремнистые осадки сменились глинистыми, отложившимися на сформировавшихся ранее пластах. Так образовались, согласно реконструкциям предшественников, богачевская и тюшевская толщи.

Впоследствии пласты обеих толщ под воздействием сильного бокового давления были смяты в складки. Слои уже потеряли способность сминаться, а давление все возрастало, пока, наконец, не образовалась гигантская трещина, по которой один участок земной коры надвинулся на другой.

В верхнем, надвинутом, блоке оказались породы богачевской толщи, а в нижнем, поднадвиговом, - тюшевской. Нормальный осадочный контакт между толщами, где тюшевка налегает на богачевку, просто нигде не обнажен, на поверхность везде выходит только надвиговый.

Вообще-то было малость подозрительно, что при огромной площади, на которой формировались богачевка и тюшевка, и, соответственно, при огромной площади распространения самого нормального контакта он, как ни ныряли и ни вздымались слои во время складчатости, постоянно оказывался то на большой глубине, то под рыхлыми наносами, то под вулканическими платобазальтами, а надвиг, наоборот, будто специально выставлялся для всеобщего обозрения. Но мы с Колей с полным доверием относились к выводам предшественников.

Первая обязанность геолога - описание контактов наиболее важных комплексов пород. В нашем случае требовалось детально изучить надвиг.

Нетрудно было представить, какая картина ожидает нас. Надвигание по трещине срезало всю мощность тюшевской толщи, а это более двух тысяч метров, да если еще богачевка налегает не самыми верхними своими частями, да если учесть, что срезание происходит не под прямым углом - надвиги почти всегда бывают пологими, - то смещение по трещине, по самым скромным подсчетам, должно было составить более десяти тысяч метров. Десять километров должна была проехать одна масса камней по другой!

При таком перемещении должна образоваться огромная полость самой трещины, вдоль нее - зона дробления пород мощностью, по крайней мере, в десятки метров, в которой пласты обеих толщ, разбитые на мелкие осколки, должны перемешаться друг с другом, а дальше, на сотни метров от трещины, где слои оказались уже в состоянии перенести адское волочение без разрушения, они должны быть смятыми в крутые приразломные складочки, постепенно выполаживающиеся и успокаивающиеся по мере удаления от трещины. По крайней мере, так выглядели надвиги сравнимой амплитуды в других местах, где они были установлены без всяких сомнений и изучены до мельчайших деталей.

Справедливости ради надо упомянуть и о других типах надвигов, у которых при смещении блоков в десятки километров не отмечалось ни зон дробления, ни приразломных дислокации, а сама полость разлома не устанавливалась без микроскопа. Но такие примеры следовало . числить не по ведомству геологии, а скорее по разряду химии. Не той, конечно, которой занимались благочестивый изобретатель пороха монах Бертольд Шварц, англичанин Джон Дальтон, не отличавший красных ягод от зеленых, но зато открывший, что вещество состоит из молекул, и автор "Князя Игоря" композитор Александр Бородин, а другой химии, где крупнейшим специалистом был всемирно известный черный маг и волшебник доктор Иоганн Фауст, заключивший союз с дьяволом и проживший полную приключений жизнь, но ужасно ее закончивший. Той химии, где процветали благородный жулик Энди Таккер и великий комбинатор, сын турецко-подданного Остап Сулейман Берта Мария Бендер-бей.

С трепетом душевным принялись мы за изучение контакта богачевки и тюшевки. В каждый маршрут, кроме неизменных молотков, таскали за собой еще и лопаты. Иногда контакт был обнажен, но плохо. А нам хотелось описать как можно больше пластов, подходящих к нему с обеих сторон. Иногда он был совсем закрыт осыпями, дерном, кустарником. Приходилось расчищать его, откапывать, рыть канавы, пробивать шурфы. Работали мы с добросовестностью кротов и под конец сезона так приноровились копать землю, что вдвоем могли бы спокойно вызвать на соревнование небольшой шагающий экскаватор - если бы он и обставил нас немного в копании, то уж в шагании мы бы его оставили позади на первом же десятке километров.

Мы не обнаружили ни самой трещины - полости надвига, ни зон дробления, ни приразломных дислокации. Породы тюшевской толщи постепенно, совершенно согласно, миллиметр за миллиметром перекрывались породами богачевской толщи.

В любом обнажении было отчетливо видно, что поверхность контакта протягивается параллельно слоям той и другой толщи. Уж не относится ли и наш надвиг к классу не геологических, а химических структур? И тогда мы с Колей вспомнили, что отнюдь не все предшественники считали контакт несогласным, разломным. Были и исследователи, трактовавшие взаимоотношение двух толщ как вполне согласное.

М. Ф. Двали, крупнейший знаток восточнокамчатской геологии, посвятивший ей четверть века еще со времен экспедиций АКО, после изучения контактов богачевской и тюшевской толщ в Кроноцком и Усть-Камчатском районах пришел к выводу о нормальном, с постепенным переходом, налегании богачевки на тюшевку. Аналогичного мнения придерживался и Б. Ф. Дьяков.

Б. П. Мокроусов в 50-х годах по материалам собственных наблюдений тоже сделал заключение: контакт не разломный - согласный, но только опрокинутый.

Итак, не было у геологов единодушия в интерпретации характера контакта богачевской и тюшевской толщ. Но почему все-таки и сторонники надвига, и Б. П. Мокроусов, отрицавший надвиг, так настойчиво опускали богачевку вниз по возрастной шкале по сравнению с тюшевкой?

Как мы уже знаем, на Восточной Камчатке нет собственной геохронологической шкалы, последовательности отличительных признаков, охватывающей обе толщи. Шкалы, построенные по слоям одной лишь тюшевской толщи, не решали проблему, не позволяли производить возрастные сравнения той и другой толщи. Тем не менее кое-какие находки окаменелостей имелись и в богачевке. Их можно было бы использовать, если бы нашлись виды, общие с Сахалином, Японией и Америкой, для установления положения богачевки в тамошних геохронологических шкалах. Аналогичным образом следовало установить и положение тюшевки, чтобы такими окольными путями выявить их возрастные соотношения. Палеонтологи произвели сопоставления с другими регионами, но результаты получились невразумительными. Возраст обеих толщ оказался по палеонтологическим данным очень близким - то богачевка признавалась несколько более древней, то тюшевка, а это создавало большой простор для тенденциозных, выборочных обоснований структурно-геологических построений.

Выводы, показавшиеся сначала более убедительными. были сделаны "по общей логике геологического развития", как издевательски квалифицировали трезво мыслящие геологи-съемщики всяческие премудрые аргументы, порожденные "глубокомысленными и различными кабинетными упражнениями". .

И в самом деле, если геологический возраст определяется положением в шкале, то даже тысяча косвенных улик, как говорят юристы, не заменит одной прямой, тем более что эти косвенные и сами по себе, оказались довольно скоропортящимися.

Еще первые исследователи обратили внимание, что породы тюшевской толщи имели такой свежий и молодой облик, как будто только вчера на свет появились и не успели и окаменеть-то как следует. Богачевские породы, наоборот, производили впечатление прошедших огонь и воду, испытавших на себе воздействие многомиллионнолетнего обжига, изменения циркулирующими растворами, смятия грандиозными движениями масс земной коры. Если бы тюшевка была более древней, то и ее не могли бы миновать эти изменения.

После экспедиций "Т. Д. Бр. Люри" богачевская толща была даже названа метаморфической. А к метаморфическим в геологии относят самые измененные, преобразованные до неузнаваемости горные породы. Именно тогда и появились первые структурно-геологические выводы о надвигах или, на худой конец, опрокинутых залеганиях.

Но В. Н. Лодочников, по книгам которого обучались в институте и мы с Колей, и наши предшественники, и последующие поколения, не обнаружил после тщательного микроскопического исследования богачевских пород признаков метаморфизма. И вот - в геологии это случается очень часто - обоснование отпало, а вывод остался. Вывод породил позицию, позиция -традицию, а традиция устойчива и консервативна везде, тем более в нашей науке.

Проанализировав все геологические аргументы, Коля решил, что не верить своим глазам, убеждавшим в согласном характере контакта и более молодом возрасте богачевской толщи, было бы нечестно перед самим собой. Я полностью с ним согласился. С этого момента покой для нас перестал существовать.

Против нас было выдвинуто много возражений.

- В зоне контакта небольшим прослоем повсеместно отмечается голубая глина. Образовалась она путем перетирания пород при движении их по надвиговой плоскости.

Мы же считали, что глина произошла за счет выветривания пласта богачевских пород у самого контакта. Иначе почему в ней присутствуют только линзочки кремнистых пород? Если бы глина возникла путем перетирания пород, то в ней должны были бы присутствовать не линзочки, а обломки, причем обеих толщ.

- Породы богачевской толщи все же более изменены вторичными процессами, и это является аргументом в пользу более древнего ее возраста.

Нам пришлось всю зиму просидеть за микроскопами, изучая минеральный состав тех и других пород. Мы установили широкое развитие и в тюшевских породах многих вторичных минералов. Проверить этот вывод мы попросили крупного специалиста-минералога. Мы предложили ему просмотреть наиболее типичные образцы из обеих толщ. Когда он в первый раз заглянул в окуляр, у него невольно вырвалось:

- Боже мой! Откуда вы это только взяли? Да тут же все изменено! Сколько новообразований! Кальцит, альбит, пренит, эпидот, серицит, соссюрит...

Мы сразу пали духом. Образец был богачевской породы. Уныло внимали мы его восторгам. А он продолжал обрушивать на нас каскады милых его сердцу названий вторичных минералов. Но вот, наконец, дошла очередь до тюшевских пород.

- Сколько видел всяких изменений, но такого! Это черт знает что! Хлорит, эпидот, пелит, пренит, соссюрит, серицит, цоизит... - но теперь поток этих названий изливался бальзамом на наши израненные души. Короче говоря, вторичная измененность обеих толщ оказалась вполне сравнимой, и использовать ее как аргумент в пользу более древнего возраста одной из них было нельзя.

- Недостаточно, - настаивали противники, - выявить параллельность контакта слоям богачевской и тюшевской толщ в пределах отдельных обнажений. Вот если бы вы проследили контакт на местности, тогда секущее его положение относительно слоев сразу бросилось бы в глаза.

Наконец, нас упрекали в несбойке наших материалов с соседними районами. Ядро древних, меловых пород хребта Кумроч обрамляет богачевская толща, тюшевская расположена дальше. Если принять, что богачевская толща древнее тюшевской, то получается очень простая складка - незамкнутая антиклиналь. Самые молодые породы (тюшевские) расположены на крыле складки, ближе к ядру - более древняя богачевка, а в самом ядре - наиболее древние породы хребта Кумроч. А как объяснить такое расположение толщ с нашей точки зрения? Действительно, трудно. По нашей схеме все должно быть наоборот, и породы хребта Кумроч, ^следовательно, или должны быть самыми молодыми, или должны отделяться от богачевки крупным разломом.

Итак, наши задачи на будущее определились. Во-первых, предстояло получить новые факты, проливающие свет - на природу пресловутого контакта между богачевкой и тюшевкой. Самым убедительным аргументом для геолога является геологическая карта. Требовалось расчленить обе толщи, по крайней мере в их приконтактовых частях, на более дробные пачки и проследить, как протягиваются их выходы на дневную поверхность. На карте сразу будет видно, параллелен ли контакт богачевской и тюшевской толщ границам пачек или нет. Если да - это говорит в пользу согласного взаимоотношения слоистых комплексов. Разломные же контакты обычно не считаются со стратиграфическими границами и секут их. Кроме того, надо было изучить внутреннее строение богачевской толщи и выяснить ее соотношение с породами хребта Кумроч.

Следующий полевой сезон мы с Колей начали с картирования приконтактовой зоны. С одной стороны удалось выделить две пачки слоев и с другой - три. Проследив их по площади, мы установили, что контакт между толщами не отличается конфигурацией от заурядных границ между пачками и тянется совершенно параллельно всем этим границам.

- Ну что, достаточно? - торжествующе предъявили мы противникам окончательное, как нам казалось, подтверждение собственной правоты.

- Конечно, недостаточно, - возразили они. - Просто надвиг сечет слои очень полого. Вот если бы вы выделили больше подразделений, то сразу бы и убедились в секущем положении контакта. Ишь как просто... Три пачки! Смех и слезы...

И еще сезон пролетел в маршрутах, надеждах, приключениях и разочарованиях. Но на этот раз в наших руках был мощный рычаг - шкала отличительных признаков тюшевской толщи. Как помогла в решении структурно-геологических задач подробнейшая стратиграфия, добытая унылым бессобытийным бдением! Вот когда деталь нашла свое достойное место в общей проблеме!

С тюшевской стороны контакта мы нанесли на карту одиннадцать пачек, между которыми, повторяя все изгибы друг друга, протянулись десять границ. Граница между толщами снова не обнаружила никаких особенностей. Ну, теперь-то наши противники будут вынуждены признать свою неправоту! Ведь это они сами выдвинули критерий оценки - кто прав, а кто нет, - и уж на этот-то раз им будет просто некуда деться.

- Десять границ?! Но это же несерьезно для решения такой важнейшей проблемы...

Мы не стали уточнять, сколько было бы серьезно. Ну, потребовали бы они от нас пятьдесят, сто, ну, выполнили бы мы их требования, разве изменилось бы что-нибудь? Да это же несерьезно! Смех и слезы...

"Не имеет смысла работать для чьего-то переубеждения. Думать только о деле!" - категорически заявил Коля. Для меня тогда это было откровением, и я принял его высказывание как "формулу Николая Храмова".

Сейчас-то я знаю, что уже древние различали аргументы ad hominem - к человеку, и ad rem - к предмету. Но в спокойной обстановке легко быть умным. Как много виртуозов, демонстрирующих чудеса на тренировке и теряющих все таланты в игре, в условиях жесткого силового противоборства, - известно любому болельщику.

Думать своей головой - элементарный, вроде бы, долг научного работника. Только выполняют его немногие. Идея, если ее не притормаживать, обычно уводит очень далеко от проторенных путей. Обстановка вокруг нас продолжала накаляться.

Как определяющим звеном геологического строения прибрежной полосы было взаимоотношение богачевской и тюшевской толщ, так для геологии всей Восточной Камчатки главное определялось возрастным соотношением пород горной цепи и прибрежной полосы. Начав с детальной стратиграфии тюшевской толщи, мы углубились в поле распространения богачевских пород. Богачевку нам удалось расчленить на ряд пачек. Наблюдения на их контактах показывали, что все более западные пачки залегают выше соседних с ними восточных и являются, таким образом, более молодыми. Об этом говорил и общий явный наклон большинства пластов к западу. Не составляли исключения в этом отношении и породы хребта Кумроч, обрамлявшие богачевку с запада. Их пласты были также наклонены к западу. Никакого разлома между богачевкой и породами Кумроча не отмечалось, контакт между ними был нормальным.

Заключение о едином, непрерывно сформировавшемся комплексе слоев всей Восточной Камчатки не было, собственно говоря, таким уж неожиданным. Геологи часто путались, закрашивая одни и те же участки карты то в зеленый цвет меловых толщ, то в желтый "третичный". Борис Васильевич Кузнецов, работавший в том же Усть-Камчатском районе, во время долгих бесед у костра жаловался: "Когда я иду от хребта к океану, - у меня все мел! А иду от океана к хребту - все третичное". Но на его карте горная цепь все же привлекала глаз жизнерадостной весенней зеленью, а прибрежная полоса испуганно желтела, как лист осины ранней осенью. Почему так?

Когда человек не меняет своих выводов в зависимости от обстоятельств, пусть даже самых невыносимых, его называют цельной личностью. Коля такой личностью был, а Борис Васильевич не был. Только и всего.

Из взаимоотношений между тюшевкой и богачевкой, а также между богачевкой и толщами горной цепи с железной необходимостью следовал вполне однозначный вывод: породы хребта Кумроч, ранее считавшиеся самыми древними, оказывались, наоборот, самыми молодыми! Не зря повариха Зина требовала предъявить для доказательства хоть кусочек мела с хребтов. Толщи восточной горной цепи не были меловыми!

Вывод о более молодом возрасте пород хребта испугал поначалу и нас самих. Пугаться было чего. Ведь теперь, чтобы доказать свою правоту, нам пришлось бы, ни много ни мало, перевернуть с головы на ноги всю геологию Восточной Камчатки. Или с ног на голову - так считали наши противники.

Вывод был отнюдь не абстрактно научным. Антиклинали становились синклиналями, и направление поисков приходилось менять на противоположное.

Как газ расширяется, пока не встретит сопротивление стенок сосуда, так и идея в своем саморазвитии охватила регион целиком. Перелопатив материалы по другим районам Восточной Камчатки, Коля обнаружил, что те же пачки, что и в Усть-Камчатском районе, в той же последовательности прослеживаются с юго-запада на северо-восток больше чем на тысячу километров от Петропавловска-Камчатского до Корякского нагорья. Кроме стратиграфии, схема геологического строения уже охватывала и складчатость, и магматизм, и палеогеографические закономерности осадкообразования. В конце концов, не осталось ни одного геолога во всем регионе, которого бы так или иначе не затронули наши построения. Реакция не заставила себя долго ждать.

Постепенно мы переругались со многими своими друзьями, оказавшимися идейными противниками. Конечно, во время научных обсуждений стороны стремятся вести полемику в корректной форме. Но длительные и бесплодные попытки прийти хоть к какой-то общей точке зрения настолько изматывают нервы, что сами собой возникают резкости, колкости, шпильки... К тому же "высоким договаривающимся сторонам" не приходилось жаловаться на нехватку энергии, молодости, темперамента.

Иногда удавалось довести дискуссию до конца на самых джентльменских нотах, а шпильки начинались в так называемых кулуарах (или, попросту, в коридорах), где вдруг выяснялось, что очень глубоко уважаемый Алексей Евгеньевич - это же просто Лёха, а Анатолий Григорьевич, уважаемый еще глубже, - свой в доску Толик. А какие могут быть церемонии между своими?

Бывало и так, что некоторые деятели, по простоте душевной путавшие свое мнение с абсолютной истиной, брали на себя ответственность вынести окончательный приговор работе. Приговор этот, если перевести его с научно-дипломатического на бесхитростно-русский, иногда звучал: "Работа ничего не стоит". Как, скажите, вести себя в подобных ситуациях? Ведь не ответишь почтенному коллеге в столь же изысканных выражениях, но в том же духе. Получится дискуссия как на базаре: "Дурак!" - "Сам дурак!" Тогда что же, разговаривать руками? Тоже как-то не принято в научных сферах. Остается одно - ничего не отвечая, навеки сохранить в разговоре с автором сего высказывания тон изысканной ледяной вежливости, начисто отменить все дружеские с ним контакты и сократить до минимума контакты деловые.

В самом деле, что дают нам эти споры, кроме глубокой депрессии? Разве нам стали известны какие-то новые факты? Или мы научились логичнее рассуждать? Нет, как будто... Тогда лучше этих дискуссий, по возможности, избегать...

Но почему все-таки мы вошли в конфликт со всем миром? "Если вы никому ничего не доказали, значит, вы не правы, - подытожил один беспристрастный сторонний наблюдатель. - Что же это за истина, которую никто не может ни понять, ни принять?" Они, которые со стороны, всегда такие из себя умные...

И все же люди, которые принимали нашу истину, находились, только мы не были уполномочены сообщать о том публике. Союзники наши предпочитали оставаться в глубоком подполье. Милейший Борис Васильевич, расчувствовавшись, в доверительном порядке признавался: "Конечно, Коля, я с тобой согласен, но если я нарисую карту по-вашему, мне же ее никогда на техсовете не защитить".

И он рисовал карту не по-нашему, и защищал ее на техсовете. А вправе ли он был поступить иначе? Ведь непринятая техсоветом карта - это брак в работе целой партии. Что же, лишать премии весь коллектив? Разве. передовики проходчики, конюхи, чертежники виноваты в том, что у начальника, видите ли, какие-то претензии на оригинальность?

А что же остальные? Может, они чего-то не знали, что-то недопонимали? Конечно, были среди них и такие, но немного. Другим казалось неуютно плыть против течения. Этих было больше. И чтобы не быть заподозренными в беспринципности, они воевали против нас особенно непримиримо. Но главная причина безнадежности нашего положения лежала глубже.

...Все факты, добытые многолетними исследованиями, всегда увязаны в единую взаимосогласованную картину. Каждый геолог, получив новый материал, интерпретирует его таким образом, чтобы он вошел непротиворечивым звеном в общую схему геологической структуры. Но общая схема строилась на предположении о неверной, с нашей точки зрения, стратиграфии. Следовательно, все те многочисленные выводы, которые были увязаны с этой неверной стратиграфией, не могли согласовываться с нашими построениями. Но тогда получается, что можно пользоваться только чужими материалами, а не чужими выводами!

Перестроить всю геологию на основе дневниковых описаний десятков и сотен исследователей без такой могучей ЭВМ на плечах, как у Коли, нечего было и надеяться. И принимаясь за этот титанический труд, не приходилось рассчитывать ни на какое признание. Вечное противостояние - только оно и ожидало на финише. Так стоило ли браться за гуж тем, кто не дюж?

Дело не остановилось на одном лишь пассивном неприятии. Это только благодушный Толик Цикунов, такой " же, как и прочие, идейный противник, успокоительно изрекал: "Ну что ты, Коля, принимаешь все так близко к сердцу? Вон в Америке некоторые стратиграфические проблемы решались лет сто". Не все противники были такими терпимыми.

Когда пришла пора изложить наши построения для широкой публики, я написал статью о детальной стратиграфии тюшевской толщи Усть-Камчатского района. Коля долго вымучивал текст, посвященный структуре всей Восточной Камчатки. С любым из выводов его рукописи я был согласен, все они делались на моих глазах и при моем участии, за все я был готов воевать. И тем не менее Коля, а не я, всегда первым предлагал мысль, Коля давал ее последнюю формулировку. От соавторства я отказался, как он ни настаивал.

По общепринятому порядку . все научные публикации проходят своеобразный ОТК. Обычно редакция направляет статью на рецензию коллеге автора, занимающемуся теми же или близкими вопросами и компетентному в обсуждаемой проблеме. Конечно, когда речь идет о предмете, вызывающем острые разногласия, рецензентов стараются подбирать среди более или менее нейтральных специалистов. Но на Восточной Камчатке нейтралитета не существовало.

Моя работа получила самую лестную оценку, была признана значительным вкладом в изучение структуры региона. Отзыв того же рецензента на Колину статью оказался длиннее самой статьи. Каких только эпитетов там не было! Один из них мне особенно запомнился: "возомнивший себя ниспровергателем основ"... Именно такой характеристики удостоился Коля.

Я почувствовал себя обязанным оценить свою позицию заново. Стало окончательно ясно, что делить нам с Колей предстояло не лавры...

Когда пишут о научных конфликтах, почему-то всегда используют словосочетание "борьба идей". Доброжелательная, рыцарская схватка с открытым забралом, где каждый заботится прежде всего, как бы не сделать больно противнику. Но ведь в столкновении идей все не понарошку, это не борьба, а настоящая война. Как во всякой войне, здесь есть и жертвы, здесь убивают - не только морально, но порою и физически. Сколько незаживающих душевных ран, изломанных судеб, инфарктов! Как и во всякой войне, здесь тоже существует понятие "предательство".

Наверное, я поступил необдуманно, сгоряча. Но можно ли, находясь в эпицентре землетрясения, спокойно взвешивать усилия?

Свой "значительный вклад" я в знак протеста изъял из печати. А статья о геологии всей Восточной Камчатки пошла от нашего общего имени. Что же касается распределения ролей в авторском дуэте, то все разрешилось так просто! Когда фамилии соавторов перечисляются не по алфавиту, а вопреки ему, это и означает, что первый в списке - он же первый и в деле. Зато "возомнившим себя" я стал на равных правах с Колей.

Я долго возвращался потом в воспоминаниях к этому событию. Допустимы ли такие приемы в научной полемике?

Ну, а собственно, что здесь такого? Разве автор рецензии имеет меньшее право на изложение своего мнения, чем автор статьи? Если рецензент действительно думал именно так? Не является ли обязанностью каждого честного человека говорить то, что думаешь?

Разве мне не приходится сейчас писать отзывы на всякую халтуру и белиберду? Что же, хвалить все подряд, или ограничиваться уклончивыми отписками? Ведь нет же!

Но никто и не мешает мне проанализировать все "за" и "против", привести контраргументы, опровергающие рецензируемый текст, и сделать категорическое заключение: "Выводы автора не могут быть приняты", - или даже: "Статья не заслуживает публикации", - но сильные выражения - "белиберда" и "халтура" - оставить при себе. Не зря же придуманы нормы поведения! Если бы все говорили все, что думают, живых бы на Земле не осталось.

Право думать своей головой пришлось нам с Колей оплачивать еще более дорогой ценой. От официального руководителя камчатской геологии поступило в институт официальное письмо, в котором обращалось внимание дирекции на недопустимое поведение двух сотрудников, которые не только думают сами не так, как надо, и не только тратят государственные деньги не на те идеи, но еще и ориентируют поисковую практику не туда, куда надо. Такой проект о введении единомыслия на Восточной Камчатке с намеками на оргвыводы уж совсем не укладывался в рамки научной полемики.

Руководителю никто не посылал на рецензию наши статьи, никто не просил его высказываться о наших работах. Просто он исходил из своего понимания долга.

Прошло много лет, мы с ним встретились и снова заговорили на ту же тему. Я спросил, как он будет реагировать, если, к примеру, Коля пришлет ему автореферат своей кандидатской диссертации. Он твердо ответил, что напишет отрицательный отзыв. Вот если реферат не будет ему направлен официально, мягко намекнул корифей камчатской геологии, он мог бы сделать вид, что ничего не заметил. Это представлялось ему большим личным одолжением. Но я заверил, что в любом случае первый экземпляр Коля обязательно отправит ему. "Ну, тогда, - он развел руками, - уж не обессудьте..."

Но неужели же нет в геологии никаких критериев оценки, позволяющих обойтись без учета традиций, господствующих мнений, должностей, степеней и званий?

По крайней мере сейчас я знаю, что субъективные критерии существуют. И они-то дают таким, как Коля, право иметь свое мнение, планировать собственные научные исследования, ориентировать поисковую практику, а таким, как наш инквизиторски бдительный руководитель, не дают права определять судьбу исследователей Колиного масштаба, так же как и судьбу крупных научных и народнохозяйственных проблем.

А вот объективных критериев у нас нет. В том и состоит главная беда геологии, и не только восточнокамчатской.

Дальше

Оформление - Julia
наполнение - Салина Е.Ю. и Салин М.Ю.
автор материалов - Салин Ю.С.