Salin.Al.Ru
Биография
Публицистика
Беллетристика
Учебная литература
Наука
Фотоработы
В ДОГЕОЛОГИЧЕСКУЮ ЭПОХУ

Основы геологии появились не вдруг. Попробуем разобраться, что А. Г. Вернер дал науке о земных недрах сам, а что он заимствовал у предшественников.

Построению простейшей модели предшествовала сложнейшая работа.

Обособление слоистых толщ

Первым рубежом, который предстояло преодолеть на пути от геологической преднауки к собственно науке, чтобы получить возможность выявлять упорядоченность геологических явлений, было выделение слоистых толщ среди всего множества геологических объектов. Только отвлечение на первых порах от более сложных объектов и систем, и даже более того - от всех сложностей в строении самих слоистых толщ, позволяло воспользоваться главным стратегическим приемом построения основ любой науки - последовательным приближением к многообразию реальной действительности, когда сначала строится предельно упрощенная модель.

Понятно, что ни о какой специфике слоистых толщ не могло быть и речи, пока слои не были окончательно отделены от жил.

Но чтобы отделить один класс геологических тел от другого, надо было накопить многочисленные данные наблюдений, позволяющие найти различия между представителями этих классов. А наблюдения-то как раз и были не в моде среди ученых, уделявших внимание Земле. Даже само слово "геология" вызывало в XVII-XVIII веках насмешки у представителей других наук. Причиной тому были многочисленные "теории Земли", на разные лады производившие нашу планету из ее допланетного состояния и предписывавшие ей законы развития вплоть до потопа.

В этом была несомненная странность. Ренессанс, во всех других сферах интеллектуальной жизни означавший отход от схоластических рассуждений и возрождение интереса к изучению природы, не затронул геологию. И даже мыслители, олицетворявшие собой эпоху Возрождения и Просвещения, обращаясь к геологии, переставали чувствовать себя представителями точных наук.

И. Кеплер, например, открывший основополагающие законы движения планет, сравнивал Землю с живым существом; проявления вулканизма рассматривал как его дыхание, а минеральное наполнение жил считал вытекающим гноем. Согласно "Теории Земли" великого французского математика Р. Декарта ("декартова система координат", "декартово произведение" и еще многое другое, оставшееся в современной науке), наша обитаемая планета сначала была Солнцем, потом покрылась пятнами, образовавшими впоследствии сплошную кору. В этой коре под твердой оболочкой размещались слои воздуха и воды. Проваливающиеся верхние части коры вытесняли воду на поверхность, и она в конце концов образовала океан, а та, что осталась под землей, течет ныне по жилам.

Один из величайших мыслителей всех времен Г. В. Лейбниц, создавший (одновременно с И. Ньютоном) дифференциальное исчисление, в своей "Протогее" поменял местами воду и землю. Океан, по его мнению, образовался на поверхности из охладившихся, ранее раскаленных паров атмосферы. Земная кора имела много пустот, и когда своды пещер обрушивались, вода проникала вглубь, отчего уровень океана понижался.

Излишне уточнять, что построения И. Кеплера, Р. Декарта и Г. В. Лейбница основывались на чем угодно, только не на геологических наблюдениях.

Далее последовали "теории Земли" Т. Бернета, В. Вистона, Д. Вудворда, Ж. Бюфона... Конечно, со временем фактическое содержание приобретало больший вес в геологических построениях, конечно, кроме чисто спекулятивных работ появлялись и труды, основанные на изучении природы, и все же "духу эпохи" гораздо более соответствовали смелые гипотезы, чем скрупулезные построения.

"Героический период" в истории геологии, выделенный К. Циттелем, означал решительный поворот от беспочвенного теоретизирования к внимательному изучению Земли - какая она есть, а не какой должна быть согласно очередной "теории". Главу в фундаментальном трактате К. Циттеля" посвященную этому периоду, открывает имя А. Г. Вернера. Немецкий историк XX века К. Туммель, характеризуя "героическое время", прямо говорит об А. Г. Вернере: "С него начинается новый период в геологическом исследовании".

Внедрением точных методов наблюдения геология обязана именно А. Г. Вернеру. Этот вывод не оспаривается ни одним из историков геологии. Построив практически новую, основанную на наблюдениях, науку о земных недрах, ее создатель вынужден был даже отказаться от названия "геология", дискредитированного нескончаемыми "теориями Земли". Освобожденная от спекуляций, наша наука была известна в те времена как "геогнозия".

Накопив материал наблюдений, геологи могли бы, как будто, приступать и к построению "луковичной модели". Но для того цельного, нерасчлененного изучаемого объекта, в котором слои не были отделены от жил, луковица никак не могла служить моделью строения.

Сейчас-то мы прекрасно знаем, чем слои отличаются от жил. Слои тянутся параллельно друг другу, все вместе погружаясь вглубь и согласно воздымаясь вверх, единообразно изгибаясь и дружно выпрямляясь. Они не разветвляются и не сливаются снова, не пересекаются один с другим, что характерно для жил. Ветвление жил - такое неотъемлемое их свойство, что у горняков средневековья существовало даже поверье о раскидистом "золотом дереве", растущем из глубин Земли. Ствол, ветви, листья с разбегающимися в разные стороны жилками - такая модель, и в самом деле, больше, чем луковица, подходила для золотоносных и прочих жил.

Прихотливая конфигурация, отсутствие всякой взаимной согласованности в пространственном поведении, неожиданные утоньшения вплоть до полного исчезновения и непредсказуемые появления вновь - это особенности не слоистых толщ, а жильных комплексов, попортившие много крови разведчикам и добытчикам.

Обнаружив слой А выше В в одной шахте, мы ожидаем снова встретить их в том же порядке, закладывая поблизости новую шахту. Но, раскопав где-нибудь жилу , А выше жилы В, ни один пророк не возьмется предсказать, в какой последовательности они будут вскрыты другой горной выработкой, если, конечно, они вообще дотянутся туда, куда вроде бы направлялись.

Упорядоченность, взаимная согласованность поведения, предсказуемость - все то, что облегчает изучение слоев, не характерно для жил. Короче говоря, трудно найти что-либо общее между этими разными классами геологических тел, кроме разве плитообразной, в первом приближении, формы. И, как это часто случается с хорошо знакомыми, привычными сейчас вещами, даже в голову не приходит, что когда-то ничего этого не было известно. Но история тем и хороша, что вскрывает истоки того, что было всегда и, следовательно, никогда не возникало.

В XVI веке, во времена знаменитого саксонского ученого Георга Бауэра, специалиста по горному делу и минералогии, известного в науке под именем Агриколы, все плитообразные геологические тела рассматривались как жилы (vena). Правда, современные переводчики трактата Г. Агриколы назвали пологозалегающие ("расширенные") жилы слоями, чтобы отличить их от "глубоких", крутопадающих жил, но в латинском оригинале Г. Агриколы и то и другое - vena: vena profunda - глубокая жила, vena dilatata - расширенная жила.

В 1719 году английский натуралист эсквайр Дж. Стрэчи, впервые описавший строение угленосной толщи, называет угольные и песчано-глинистые пласты то слоями (strata), то жилами (veyns). Автор первых "Минералогических карт" Франции иезуит Ж. Э. Геттар в середине XVIII века пользуется терминами "слои" (couches) и "жилы" (veines) как синонимами.

Прикинем, какие могли бы быть перспективы дальнейшего развития у геологии при сохранении подобного положения. Возможны ли какие-то общие понятия, посылки, модели и методы для слоистых и жильных комплексов?

Конечно, не составило бы никакого труда так же, как это делается и для слоев, описать последовательность жил снизу вверх в любой скважине или шахте, но какой в этом был бы смысл, если эта последовательность оказалась бы нарушенной через пару шагов? Конечно, и для любой жилы - плитообразного, пластоподобного тела - можно было бы выделить те же характерные пространственные формы, например синклинальную складку. Но если для слоистых толщ, установив синклиналь по одному из слоев, мы можем утверждать, что тот же корытообразный изгиб повторит и другой слой, и третий, и пятый, и десятый, как это и положено для всех членов согласного комплекса, то ведь для жильного комплекса поведение одного из его членов - не указ для другого, они ведь не все вместе, а каждый сам по себе, кто в лес, а кто по дрова. О каком закономерном строении может идти речь, если одна жила образует мульду, корыто, другая на том же месте - горб, третья - седло или подобие ослиной спины, а следующая - вообще нечто невообразимое?

А если слои не отделены от жил и мы не знаем, с чем имеем дело, как можем мы надеяться, что построенная по данным одной шахты последовательность тел сохранится в соседней шахте, откуда можем черпать уверенность, что корытообразный изгиб одного плитообразного тела повторит и второе, и третье подобное тело? Нет, не может человеческий разум строить такие непредсказывающие, неработоспособные научные конструкции; не было ни у стратиграфии, ни у структурной геологии, ни у прочих геологических дисциплин никаких шансов на возникновение, пока жилы не были отделены от слоев.

К концу XVIII века возникла тенденция разделять слои и жилы по углу падения. Как писал первый в Европе профессор минералогии из шведского города Упсала Т. О. Бергман в геологических главах своего самого авторитетного и самого обстоятельного физико-географического трактата довернеровского периода, "слои вертикальные или от горизонта далее 10 и 20 градусов отходящие называются жилами".

Конечно, и это решение представляло собой "типичное не то". Как мы сегодня знаем, и жилы бывают пологими, и слои вертикальными.

М. В. Ломоносов пытался найти различия по вещественному составу. Но и состав не всегда является надежным критерием.

Перечисленные подходы к классификации никак не могли служить предпосылками разработки фундаментальной модели геологии.

Заслуга разделения слоистых и жильных комплексов Принадлежит А. Г. Вернеру. Свое "драгоценное сочинение о металлоносных жилах" он начинает, как и прочие свои работы с определения основных понятий и формулировки исходных посылок. По А. Г. Вернеру, жилы - это такие плитообразные тела, которые почти всегда пересекают слои пород и этим отличаются от них.

Зарождение идеи "луковичной модели"

Хотя авторство "луковичной модели" все критики А. Г. Вернера безоговорчно приписывают только ему, у саксонского профессора были единомышленники и предшественники.

В числе первых надо назвать Ж Э: Геттара. В 40-х - 50-х годах XVIII века он сформулировал представление о слоистых толщах, которые, подобно древесным кольцам, окружают всю Землю. Почти одновременно с ним к той же мысли пришел итальянский профессор, горный директор Тосканы и Виченцы Дж. Ардуино. Т. О. Бергман представлял земную кору состоящей из шарообразных скорлуп, различных по вещественному составу и мощности. Петербургский академик П. С. Паллас в своей речи перед общим собранием Императорской академии наук в 1777 году говорил о гладких и твердых скорлупах, окружающих земной шар. И все-таки современная геология восприняла "луковичную модель" у А. Г. Вернера, а не у его предшественников. Почему?

Как считает А. Пуанкаре, определения даются для того, чтобы ими пользоваться. По аналогии можно высказать предположение, что для тех же целей разрабатываются и модели, и даже более того, что фундаментальные модели предназначены служить фундаментом некоторой науки.

Так вот, в работах вернеровских предшественников "луковичная модель", или "модель годовых колец", не нашла себе применения для изучения строения недр, не стала основанием геологической картины структуры Земли. Возрастная последовательность выделенных Т. О. Бергманом и П. С. Палласом подразделений геологической истории устанавливается не по последовательности напластования. Карты Ж. Э. Геттара и сопроводительные тексты к ним не содержат указаний на хронологическое расчленение пород и использование при этом отношений напластования. О распространении же сферы действия "луковичной модели" в построениях Т. О. Бергмана, П. С. Палласа, Ж. Э. Геттара на более далекие области геологии нет ни малейшего намека. Осталась незамеченной и неиспользованной также модель "годовых колец" Дж. Ардуино.

Таким образом, в работах предшественников А. Г. Вернера модель оставалась сама по себе, а все геологические построения - сами по себе. Правильнее, видимо, говорить не о модели в довернеровской геологии, а об отвлеченных умозрительных представлениях, не имеющих отношения к основаниям геологии.

Подведение фундамента под науку представляло собой действие, на которое мог отважиться только мыслитель, способный охватить всю систему данной научной отрасли целиком. Доказать необходимость применения "Луковичной модели" можно было, лишь построив на ней значительную часть здания самой геологии и продемонстрировав перспективы дальнейшего достроения этого здания.

Г. Галилей и И. Ньютон лишь потому вошли в историю как первооткрыватели закона инерции, что они создали механику в целом. Закон инерции был бы воспринят как произвольное высказывание, не подтверждаемое наблюдениями, можно сказать больше - как курьез, уязвимый даже для критики полковника Ф. К. Циллергута, - если бы в качестве доказательства его справедливости на нем не была бы построена вся механика.

Утверждение о сохранении порядка напластования -в разных местах, составляющее стержень "луковичной модели", подвергалось жестокой критике: "И хотя иные стараются показать между слоями некоторый порядок в их положении, якобы в одной слоистой горе происходил так Же, как и в другой, однако самые от них представленные примеры в довод их мнения и наблюдения показывают совсем противное, как только лишь сличить с надлежащим вниманием". И далее М. В. Ломоносов повторяет свое возражение в еще более категорической форме: "Гор в порядочное положение... привести невозможно, как некоторые тщетно стараются".

Конечно, "луковичная модель" без дополнений и усложнений отвечала реальным наблюдаемым данным так же, как закон инерции без введения понятия сил, как закон кратных отношений весовых количеств веществ, вступающих в реакцию, сформулированный Дж. Дальтоном и послуживший основой молекулярной теории строения вещества, как закон комбинирования наследуемых признаков Г. Менделя, заложивший основания современной генетики. До А. Г. Вернера никому не приходило и в голову, что подобное вопиющее несоответствие исходной модели наблюдениям не является препятствием для ее использования в качестве фундамента конкретной науки.

Предыстория стратиграфии

Геологическое картирование в областях развития слоистых толщ сводится к описанию последовательности слоев, их расчленению и прослеживанию выделенных подразделений. Проанализируем зарождение каждого компонента стратиграфии по отдельности.

Первые описания слоистых толщ на русском языке появляются в публикациях М. В. Ломоносова, написавшего свою статью "О слоях земных" в 1757-1759 годах и впервые ее напечатавшего в 1763 году. Он приводит следующую последовательность мансфельдских слоев неподалеку от Ильфельда на южных склонах Гарца (Саксония): "Под черноземом и верхнею землею разной толщины: 1) слой вонючего камня, который, будучи потерт, пахнет кошачьею уриною, толщиною в 6 сажен; 2) алебастр - от 4 до 30 сажен; 3) рухлый камень в 12 сажен; 4) известной камень в 2 сажени... 30) каменный слой, к самой рудной горе принадлежащий".

У И. Г. Лемана в 1756 году разрез флецевых толщ у Ильфельда приведен в следующем виде: 1) чернозем; 2) вонючий камень; 3) алебастр; 4) туф или зернистая вакка; 5) известняк (цехштейн)... 31) слой, принадлежащий к единому комплексу жильных гор.

И все же первым был не И. Г. Леман, а врач из Торгау И. Кентман, описавший в 1556 году в тех же мансфельдских и эйслебенских рудниках последовательность из 12 слоев от гнейса и цехштейна до медистого сланца.

Отображение последовательности слоев на профиле было предпринято в 1719 году англичанином Дж. Стрэчи, На его профиле, имеющем классический вид, безупречный с позиции современных требований, однозначно распознаются стратиграфическое несогласие и вертикальный разлом со смещением блоков.

Построить такую схему без отчетливых представлений о специфике стратифицированных объектов нельзя, и доказывает это первый в истории геологический профиль, составленный швейцарцем Иоханнесом Шейхцером в 1708 году. Свою статью "Строение гор", иллюстрированную зарисовкой с натуры береговых обрывов озера Урнерзее около Люцерна, И. Шейхцер послал в Парижскую королевскую академию наук, но она не была принята к печати, так как автор не состоял членом академии. В 1715 году профиль был опубликован в работе итальянского профессора А. Валлиснери. Слои на нем причудливо изогнуты, сливаются и расщепляются, их возрастные отношения не поддаются расшифровке, из чего можно сделать единственный вывод - не имел четких представлений о порядке напластования сам автор. По И. Шейхцеру, все слоистые толщи и заключенные в них окаменелости отложились при всемирном потопе не слой за слоем, а одновременно.

В расчленении всего набора слоев земной коры на отдельные комплексы у А. Г. Вернера также было много предшественников.

Дж. Ардуино, как мы уже упоминали, объединял горные массы земной коры в три большие группы.

Т. О. Бергман различал первозданные, слоистые горы, намытые отложения равнин и вулканы. К первозданным, или жильным, горам были отнесены массивы гранитов и других пород, отложившихся до появления первых животных и растений. Полого наклоненные слоистые толщи с большим количеством окаменелостей составили подразделения "флецевых гор". В третий класс попали рыхлые накопления разрозненных впадин и низменностей.

В 1787 году А. Г. Вернер опубликовал свою стратиграфическую схему, которая сразу нашла применение в геолого-съемочных и общегеологических работах во всех странах, где тогда проводились исследования земных недр.

Многие, особенно в наше время, утверждают, что не А. Г. Вернера следует считать первооткрывателем в области стратиграфического расчленения слоев земли. Но что значит "открыть"? Кто, например, открыл Америку? Ведь у Колумба было много предшественников - викинг Лейф Эйриксон, древние финикийцы; есть и другие претенденты на звание первооткрывателя Америки... Параллели со стратиграфией совершенно несомненны. Так вот, для кого открыл Америку Лейф Эйриксон? Из самой постановки вопроса ясно: европейской цивилизации подарил Новый Свет именно Колумб, и нет у него в этом конкурентов. А другие названные и неназванные покорители Тихого и Атлантического океанов - не первооткрыватели, а всего-навсего предшественники великого генуэзца.

Схема А. Г. Вернера во многом повторяет построения Дж. Ардуино и Т. О. Бергмана? Да, но следует ли считать это ее недостатком? Разве обязательно "до основанья, а затем"? Перестраивать существующие конструкции необходимо лишь тогда, когда без этого и в самом деле нельзя обойтись.

И еще вопрос: почему широчайшее распространение получила именно вернеровская стратиграфическая схема? Почему, в конце концов, уничтожающие обвинения в искусственности, примитивности, поспешности построений обрушились только на саксонского профессора, хотя в тех же грехах можно было обвинить и многих других? К этой загадке мы еще вернемся.

Если. по части описания и расчленения слоистых комплексов многое было сделано до А. Г. Вернера, то никакой методики прослеживания в довернеровский период вообще не было, здесь его приоритет не подлежит сомнению.

Геологические карты и картирование до А. Г. Вернера

Многие историки геологии называют старейшей карту француза Луи Кулона, на которой символами были обозначены месторождения руд, минералов, пород. Опубликована она была в 1644 году в Париже.

В 1684 году английский натуралист и врач, профессор физики из Оксфордского университета М. Листер предложил при построении минералогических карт изображать свойства почвы различными красками. Британский ученый был очень разносторонним исследователем. Когда в многочисленных томах "Философских трудов" Королевского научного общества я разыскивал его геологическую статью, мне то и дело попадались другие публикации М. Листера - об анатомии собаки, о расшифровке древнеримских надписей, об естественной истории пауков. Его предложение реализовал спустя шестьдесят лет Кр. Пэйк, построивший карту окрестностей Кентербери в графстве Кент.

В 1746 году первую из многочисленных своих "минералогических карт" выполнил Ж. Э. Геттар. Она охватывала Англию, францию, часть Германии и была опубликована в 1751 году. Вскоре последовали карты Египта, Палестины и Сирии, Швейцарии и Канады, Польши, французских провинций Шампань и Овернь. Все они сделаны на основе одних и тех же принципов и в одинаковой технике. Помимо россыпи многочисленных символов, обозначающих кремни, железо, серебро, каменный уголь, минеральные источники, окаменелости и другие проявления, на них крапом или штриховкой наносилось распространение "полос", или "земель". На территории Франции и Англии, например, были показаны песчаная, мергельная и сланцевая полосы. В Польше и на западе России различались сланцевая, соленосная, мергельная и песчаная полосы.

Автор минералогических карт был интереснейшим человеком. Учитель Антуана Лорана Лавуазье, основоположника современной химии, Ж. Э. Геттар и сам обладал выдающимися способностями. Сын аптекаря, он изучил медицину в Парижа, в качестве "медика-ботаника" сопровождал в путешествиях герцога Орлеанского и был хранителем его коллекций. В 19 лет он стал академиком. Кроме трудов по геологии и ботанике, его перу принадлежат многочисленные записки по вопросам изготовления бумаги, применения каолина и китайского камня в производстве фарфора...

Хмурый, саркастический ученый перессорился во время дискуссий практически со всеми коллегами, он был резок и груб с вышестоящими и власть имущими, но по отношению к нижестоящим старался быть предупредительным и пользовался их большой любовью. Ж. Э. Геттар принял на свое попечение большую семью своей служанки, вырастил всех детей и очень заботился об их образовании. Фанатично преданный науке, он отличался необыкновенной работоспособностью. Физически сильный, закаленный невзгодами и лишениями, в маршрутах он был неутомим. По большей части в одиночку, реже с помощниками - А. Л. Лавуазье и А. Г. Монне, - он закартировал такую территорию, что сейчас это кажется невозможным. Что ж, геологии везло на одержимых. Такими же были и Г. Б. Соссюр, и А. Г. Вернер...

Правда, не во всех странах, карты которых он составлял, Ж. Э. Геттар побывал сам. Информацию о местах, не исследованных лично, он черпал из научных публикаций, отчетов о путешествиях, из энциклопедий, альманахов, газет и личной переписки. Он работал, невзирая ни па какие превратности судьбы, а они не обходили его стороной. Автор минералогических карт был подвержен тяжелым приступам летаргического сна, и в результате у него однажды сгорела нога. Но исследования не прекращались, хотя боли до конца жизни причиняли нестерпимые мучения.

Чрезвычайно религиозный, Ж. Э. Геттар из боязни материализма избегал обобщения и систематизаци геологических фактов. Моисея он всегда считал, по словам А. Г. Монне, святым и непогрешимым оракулом, а библейские 6000 лет стали для него барьером, остановившим исследования геологической истории. Понятно, почему А. Г. Вернер пошел в разработке теории гораздо дальше. Человек независимых взглядов, лидер нептунизма всячески уклонялся от посещения церкви, а шестизначные цифры возраста Земли совершенно его не пугали.

В 1778 году предшественник А. Г. Вернера по кафедре минералогии Фрейбергской академии И. Ф. Шарпантье опубликовал "Петрографическую [горнопородную] карту Саксонии и прилегающих стран". "Главные породы", выходы которых занимают большие площади, обозначены разными цветами. Те же породы, образующие небольшие участки в поле распространения других пород, обозначаются специальными символами. Породы, известные только в отдельных обнажениях или в небольших участках, показаны одними значками.

Существенных отличий от проанализированных выше не обнаруживают и первые русские карты, на характере которых еще не отразилось влияние вернеровской школы. Это карта Северного Кавказа, составленная в 1772 году С. Л. Вонявиным (используемые изобразительные средства - значки), маршрутные карты Ангары, Селенги и Байкала С. Сметанина, Е. Копылова, Н. Корелина и П. Фролова, площадная карта Забайкалья М. Иванова и Д. Лебедева, на которых широко распространенные породы также изображались цветом, мало распространенные - вне-масштабными значками.

Все перечисленные карты нельзя назвать настоящими геологическими. Изображаемые на них объекты не были слоистыми толщами, не образовывали хронологической последовательности. Карты не содержали третьего измерения, не давали никакого представления о строении недр под поверхностью, не позволяли выявлять геологические закономерности, не годились для прогноза. На них лишь фиксировались наблюдаемые данные. Немецкий геолог В. Штайнер удачно сравнил карту Л. Кулона с современными полевыми картами фактического материала. То же самое можно было бы сказать и о многих других вышеописанных конструкциях. Каждому современному геологу ясно, что построение настоящей геологической карты состоит отнюдь не в регистрации наблюдений, а начинается после ее завершения.

И. Ф. Шарпантье, собственно, и сводил цель своих исследований к выяснению "минералогической географии", то есть к установлению географического распределения выходов горных пород на дневную поверхность. Нисколько не меняет дела, что в отдельных случаях и он, и Ж. Э. Геттар изучали последовательность слоистых толщ - их стратиграфические результаты не связывались с картами.

Совершенно особняком среди первых попыток геологического картирования стоит карта окрестностей Ильменау, Йены и Веймара, построенная в 1761 году Г. X. Фюкселем.

Создатель карты был скромным доктором медицины, врачом принца Рудольштадтского. Изучая геологическое строение местности, он открыл угольный пласт неподалеку от Эрфурта, за что был пожалован 200 талерами. Свой труд он написал по-латыни.

Латынь в середине XVIII века выходила из научного обихода. Не все ученые понимали ее, невысоким стал и уровень грамотности тех, кто еще писал на этом классическом языке. О стилистике К. Линнея говорили, что это отнюдь не слог Цезаря или Цицерона. И. В. Гете жаловался, что текст Г. X. Фюкселя очень трудно воспринимать, в нем масса ошибок. Так же отзывались о нем и прочие немногочисленные читатели. Оригинальные построения врача из Рудольштадта не получили сколько-нибудь широкой известности. А они этого вполне заслуживали.

На маленькой, со школьную тетрадку, карте Г. X. Фюкселя сплошными линиями проведены границы слоистых толщ. Полосы пространства между двумя соседними границами заполнены многократно повторяющимися цифрами: 10, 10, 10... или - 14, 14, 14... Цифры соответствуют номерам толщ в стратиграфической последовательности. Карта снабжена великолепными профилями, облегчающими восприятие пространственной картины. Совместное рассмотрение самой карты и графических приложений к ней приводит к однозначному заключению о закартированной пологонаклоненной серии слоев.

В пояснительном тексте содержалась формулировка "биостратиграфического принципа": "Различие слоев можно распознавать по родам раковин". Выполненная Г. X. Фюкселем конструкция удовлетворяет всем требованиям, предъявляемым к современным геологическим картам. Однако широкое распространение геологического картирования началось тем не менее не с Г. X. Фюкселя, а с А. Г. Вернера. И снова, в который уже раз, приходится ставить вопрос: почему?

Объяснений давалось много, но все они сводились К тому, что стремления и способности к популяризации своих достижений у Г. X. Фюкселя и А. Г. Вернера были резко неодинаковы.

Учтены были и тяжелая латынь первооткрывателя "биостратиграфического принципа", и малая известность журнала, где он опубликовал свое произведение. Блестящие же лекции "великого оракула геологии" распространялись в многочисленных переложениях по всему тогдашнему цивилизованному миру.

Но если это так, то расчленение на первозданные, флецовые, намывные и вулканические горы геология могла взять у Т. О. Бергмана, чьи книги на многих европейских языках считал своим долгом знать каждый ученый XVIII и начала XIX века, однако распространилась по всему свету вернеровская Схема, с добавлением единственного, отсутствующего у Т. О. Бергмана, подразделения - переходных гор.

Ж. Э. Геттар публиковал свои работы в одном из самых престижных и самых читаемых изданий мира - мемуарах Французской королевской академии наук. Петербургская речь П. С. Палласа 1777 года стала в том же году общенаучным достоянием. В произведениях этих ученых были высказаны первые соображения об идеальной картине слоистого строения Земли, но опять-таки - "луковичная модель" неразрывно увязывается для многих поколений геологов с именем А. Г. Вернера.

Конечно, дело здесь не в каких-то привходящих ненаучных обстоятельствах. В работе Г. X. Фюкселя была карта, а не картирование. Перенять же можно методику, но не результат. Излечить от рака одного больного - еще не значит подарить человечеству способ лечения "болезни века". Требуется обеспечить воспроизводимость результатов. В вернеровских лекциях, учебниках и инструкциях были все необходимые формулировки, как строить карту. Но главное все же в другом.

Единая, цельная теоретическая система основ геологии впервые появилась в своем законченном виде только в трудах А. Г. Вернера. Она охватывала и выделение моделируемого объекта - слоистых толщ, фундаментальную "луковичную модель", построенные на базе модели принципы описания, выделения и прослеживания слоистых толщ, программу и язык полевых наблюдений, совокупность понятий и терминов структурной геологии. Любые компоненты цельного механизма, какими бы важными они ни были, по отдельности оставались нежизнеспособными, не могли обладать свойством самовоспроизводимости и никого не могли бы ни в чем убедить.

Изобретатель карбюратора в доавтомобильную эпоху умер бы в безвестности. Потребность в карбюраторах только и стала ощущаться после создания автомобиля как работающего целого.

Вернеровская единая теоретическая система агитировала сама за себя своей практической эффективностью и завоевала мир без специальных усилий ее автора.

Дальше

Оформление - Julia
наполнение - Салина Е.Ю. и Салин М.Ю.
автор материалов - Салин Ю.С.