Salin.Al.Ru
Биография
Публицистика
Беллетристика
Учебная литература
Наука
Фотоработы
"ВЕРНЕРОВСКАЯ ЭРА" И "ГЕРОИЧЕСКИЙ ПЕРИОД" В ИСТОРИИ ГЕОЛОГИИ

Начало методов прослеживания слоев

Что ж, прав был Н. А. Головкинский: методы выявления возрастных отношений и прослеживания слоев основывались, вне всякого сомнения, на "полупоэтических, полуневежественных старых воззрениях, по которым наружная часть земного шара состояла из непрерывных, концентрических, всюду одинаковых слоев", сохраняющих на всем своем протяжении одинаковый порядок. "Распознавать в изолированных клочках единый непрерывный слой" позволяла именно вернеровская "луковица".

Постоянство, неизменность в направлении вдоль слоя и порядок смены одного слоя другим по вертикали - это и было то единственное, что содержала модель, и вдобавок именно то, что было нужно для прослеживания слоев или слоистых толщ по любой изучаемой территории.

Правда, любители поиздеваться над Вернером, а таковых после смерти "отца геологии" находилось предостаточно, пошли еще дальше по пути упрощения предельно простой модели, приписывая саксонскому профессору намерение прослеживать слои только по сходству их состава. Но подобную интерпретацию, если воспользоваться языком учебников логики, нельзя расценить иначе, как "подмену тезиса". Сходство состава само по себе, вне зависимости от порядка залегания, никогда не было для А. Г. Вернера основанием отождествления слоев - среди одинаковых пород он различал, к примеру, "первозданный трапп", "переходный трапп", "флецовый трапп". Известняк появлялся в построенной им возрастной последовательности двенадцать раз. В цветовой шкале, разработанной А. Г. Вернером для раскрашивания геологических карт, одни и те же породы, занимающие разные места в хронологическом ряду, обозначались разными цветами.

Отождествление разных выходов одного слоя проводилось А. Г. Вернером по сходству пород, занимающих одинаковое место в последовательности напластования.

Не говоря уже о том, что именно на этих основаниях базируется до сих пор ведущий метод геологического картирования, после А. Г. Вернера подобная идентификация находила себе место и в межрегиональных сравнениях. Например, по сходству пород знаменитый английский геолог середины XIX века Р. И. Мурчисон сопоставлял отложения Шотландии и Рейнской области, Англии и Урала, Северной и Южной Америки.

"Такая синхронизация предполагает тайное верование, что известные минеральные признаки свойственны известным минеральным эпохам",-ставит точки над "I" Г. Спенсер. Иронизировать здесь ему пришлось уже над противниками А. Г. Вернера. Ведь во времена Р. И. Мурчисона уже считалось признаком хорошего тона выразить, желательно в издевательской форме, свое несогласие с "оракулом геологии", "недопонявшим" всю сложность реальной геологической действительности. Однако сразу после развенчивания "полупоэтических, полуневежественных старых воззрений", приступив к делу, геолог основывался в своих действиях на этих самых воззрениях.

Изучение архива Вернера показало, что вопреки существовавшему мнению он придавал большое значение окаменелостям. В 1790 году он сформулировал, по современной терминологии, "биостратиграфический принцип", связывая происхождение и изменение организмов с историей Земли, - пишет историк геологии Б. П. Высоцкий.

Замена горных пород окаменелостями ничего не меняет ни в принципиальной, ни в методической стороне дела. Использовать одни признаки вместо других - то же самое, что подставить новые числа в старую формулу. Общая формулировка - отождествление производится по сходству тех признаков, которые в разных местах обнаруживают одинаковую последовательность вертикальной смены, - во всех случаях остается вернеровской. На этом равноправии любых признаков построены спустя двести лет и наши алгоритмы прослеживания слоев.

На заре геологического картирования

"Наконец, все должно быть, - читаем у А. Ф. Севастьянова, - приведено в систематический порядок и нужно сочинить всему карту".

Как говорил Бернард Шоу, кто умеет делать, тот делает, кто не умеет - тот учит других. Саксонский профессор был не из таких учителей. Вернер сам начал в 1798 году геологическую съемку Саксонии, которую можно рассматривать как непосредственную предшественницу государственного специального картирования XIX века.

В истории геологии это была первая работа по планомерному изучению всей территории целой страны. Съемки выполнялись силами вернеровских учеников под его непосредственным руководством. Работа имела многоцелевой характер. Предусматривалось пополнение фактического материала общей геологии, приращение знаний о полезных ископаемых Саксонии, повышение уровня практической подготовки фрейбергских "академистов", создание инженерного корпуса для королевской горной службы.

Всю работу по геологическому картированию Саксонии планировалось завершить не позднее рождественской ночи 1817 года. Однако в связи с наполеоновскими войнами, болезнью и последовавшей за ней смертью А. Г. Вернера планы не были выполнены. Заканчивать съемку пришлось вернеровским ученикам и последователям К. А. Кюну и К. Ф. Науману, а также ученику К. А. Кюна, "духовному внуку" А. Г. Вернера - Бернгарду Котта. Лишь в 1845 году составление геологической карты Саксонии в 20 листах было закончено.

Многие важнейшие картируемые явления были замечены впервые самим "отцом геологии", так что впору ставить вопрос: а есть ли хоть что-то, ведущее начало не от А. Г. Вернера? Из вернеровской геогнозии вошли в современную структурную геологию такие классы складок, как антиклиналь и синклиналь: выпуклый и впалый выгиб гор; для антиклинали были предложены названия горба и накрывального наложения, для синклинали - корыта или котла; менее известное название синклинали - ванна. Складка, изогнутая в двух направлениях, "представляющая подобие ослиной спины", названа седлом.

В качестве последнего штриха, убеждающего, как много современная геология, не отдавая себе в этом отчета, унаследовала от А. Г. Вернера, хотелось бы привести еще одну цитату: "Простирание прослоев и слоев означать можно линиями, а падение оных стрелами, которые туда должно обращать концом, куда оные имеют направление. А дабы при сем означить большую или меньшую степень падения слоев, то можно стрелки проводить длиннее и короче. Для означения горизонтального слоев положения можно употреблять следующий знак +, а вертикального -". Цитируется вернеровская рекомендация по севастьяновскому изданию "Геогнозии" на русском языке но с равным успехом можно было бы привести ее и в переводе с английского по статье Р. Джеймсона или с немецкого - по "Геогностическому катехизису" Г. Г. Пуша. И придерживается этой рекомендации любой нынешний геолог-съемщик, полагающий, что так делалось всегда.

Геологическая картина мира

Модель слоистого строения Земли, принципы картирования, структурная геология и методика геологического картирования составляли у А. Г. Вернера единое целое, то, что принято называть картиной мира. Вернеровская геологическая картина мира была так законченно ясна и так эффективна, что она могла применяться на практике лучше, чем все другие теории того времени, - пишет О. Вагенбрет. Советский историк И. Ф. Зубков считает, что А. Г. Вернер шагнул от полуфантастических теорий Земли и цеховых умений горняков к системе знаний о земной коре. Если прежде существовала непреодолимая пропасть между учеными и горняками, причем первые - писали, а вторые - знали и умели, то в 1780 году новая наука "геогнозия", созданная А. Г. Вернером, объединила все, что было известно о Земле. Таково мнение немецкого геолога и историка науки X. Кеферштейна.

"И так люди уже много знали о составе земного шара, но наука о внутреннем строении его все еще не существовала. Не было человека, который бы совокупил отдельные сведения, приобретенные опытом, сравнил бы их между собой, который бы вывел из них общие следствия, и от заключений восходя к заключениям, остановился бы на тех общих непреложных законах, которые представляет нам внутренность Земли по всему пространству земного шара. Наконец, судьба определила к исполнению сего великого дела Вернера", - заключает Д. И. Соколов.

Даже Ч. Лайель вынужден признать очевидные заслуги А. Г. Вернера: "Явления, замеченные в строении земного шара, служили до сих пор только темою для философских прений; но когда Вернер указал на приложимость их к практическим целям горного дела, то они тотчас же сделались в глазах обширного класса людей существенной частью их научного образования".

Понятно, что построения А. Г. Вернера сразу нашли применение в теории и практике геологии, получившей мощный импульс для ускоренного развития.

Распространение геологического картирования

Вернеровское картирование Саксонии послужило образцом для последующих работ по геологическому изучению других стран. "Луковичная модель" и построенные на ее основе методы выделения и прослеживания слоев оказались чрезвычайно эффективными инструментами исследования земных недр. Не удивительно, что геологическое картирование "по Вернеру" быстро распространилось по всему тогдашнему цивилизованному миру.

Вернеровские методы популяризировались в многочисленных статьях и книгах, написанных фрейбергскими выпускниками. Жан Франсуа Добюиссон де Вуазен, учившийся в Берг-академии в 1797-1802 годах, опубликовал более сотни работ, посвященных системе учителя, прежде всего по геогнозии, полевой геологии и методике картирования. Его "Учебная книга геогнозии" была переведена, как мы уже знаем, на русский язык.

"Способный ученик", впоследствии профессор в польском городе Кильце и горный советник в Варшаве, Георг Готлиб Пуш в своем "Геогностическом катехизисе" излагает инструкции, как вести наблюдения на обнажениях, как строить геологическую карту и какие при этом использовать подразделения, термины, символы и цвета для раскраски. Одна из "главных заповедей практикующего геогноста" звучит в его изложении как приказ: "Следуй строго и добросовестно действительно существующей последовательности слоев". Непререкаемая категоричность формулировки тотчас получает объяснение: "Кто не выполняет это требование, Обречен на блуждание в лабиринте ошибок".

Другая заповедь гласила: "Не полагайся на память", ибо даже самое яркое впечатление по мере накопления;

других наблюдений и по прошествии времени тускнеет, стирается. Несомненно, что во всех методических указаниях Г. Г. Пуш следовал учителю. В этом сразу же убеждает сравнение его "Катехизиса" с другими изложениями вернеровской системы. Начиная с 1806 года Г. Г. Пуш в течение нескольких лет слушал лекции А. Г. Вернера во Фрейберге, а впоследствии практиковался в геологической съемке. В Саксонии он самостоятельно закартировал, в порядке, можно сказать, "дипломной работы", окрестности Лейпцига и Торау, за что по представлению руководителя был премирован пятьюдесятью талерами от имени Главного горного управления Саксонии. Поощрение следует признать весьма значительным - оно равнялось двум месячным окладом самого главы Берг-академии. Много ли нынче студентов, получающих за свои научные результаты единовременное вознаграждение, не уступающее сумме, выплачиваемой ректору университета за два месяца?

Учебники и статьи, распространявшие вернеровские методы, появляются в Германии, Франции/Англии, Италии, Австро-Венгрии, России, Дании, Норвегии, Швеции и других странах.

"Вернеровскую эру" в американской геологии, охватывающую 1785-1830 годы, наиболее ярко олицетворяет Вильям Маклюр, "отец американской геологии", по одним сведениям, учившийся у А. Г. Вернера во Фрейберге, а по другим - только встречавшийся с ним.

Такие разночтения легко могут быть объяснены: многие . фрейбергские "академисты" слушали саксонского профессора лишь во время кратковременных специальных зарубежных командировок, как, например, первые преподаватели Петербургского горного училища Медер и Бояркин, и потому не попадали в списки студентов Берг-академии.

Главное, однако, в другом. Маклюр полностью принимает идею о геологической последовательности, фундаментальную в вернеровской теории, - пишет американский историк геологии А. Осповат. Кроме того, принимает он и вернеровскую методику картирования, его четырехчленную стратиграфическую схему.

Деятельность В. Маклюра была не только пионерной, авторы английского учебника по геологической съемке Э. Гринли и X. Вильямс называют ее героической. Путешествуя в одиночку, по неисследованным пустынным просторам Североамериканского континента, во времена, когда понятие "Дикий запад" было скорее географическим, чем историческим, "отец американской геологии" не менее пятидесяти раз пересекал Аллеганские горы. В результате в 1809 году на свет появляется первая геологическая карта Соединенных Штатов. Во всех геологических картах и многочисленных публикациях этого периода используются одни и те же принципы прослеживания слоев и стратиграфические схемы вне зависимости от того, принимают их авторы нептунистические интерпретации или критикуют их.

Ту же последовательность слоистых толщ, что ив Германии, А. Ф. Гумбольдт обнаруживает в Западном полушарии. "Прибывши в Южную Америку и охватив вначале своими маршрутами обширную область, протягивающуюся от береговых цепей Венесуэлы до бассейна Амазонки, я был в высшей степени поражен,- пишет он,- совпадением последовательности напластований двух континентов".

С тем же правом можно назвать конец XVIII - начало XIX века вернеровской эрой и в русской геологии. В 1797 году руководитель Берг-коллегии М. Ф. Соймонов подписывает "Наставление, данное горным офицерам, за прииском руд отправленным", в котором приводятся требования составлять геологические карты, изучать "находящиеся горы, какого качества, первозданные, слоевые, намытые или вулканические, и какая порода служит основанием или подошвою другой". Горным офицерам предписывалось также отличать жилы от слоев, фиксировать их толщину, протяжение и склонение, висячий и лежачий бок. Происхождение принципов геологического исследования сомнений не вызывает - и четырехчленная последовательность "гор", и отделение слоев от жил, и внимание к стратиграфическим соотношениям, и рекомендации использовать краски для отображения пород на карте выглядят вполне по-вернеровски. Да и вряд ли могло быть иначе в эпоху всеобщего распространения системы "фрейбергского реформатора".

В 1818 году английский дипломат, вице-президент Лондонского геологического общества В. Т. Странгвейс составляет карты окрестностей Петербурга и части Карелии. В 1819 году публикация об исследованиях В. Т. Странгвейса появляется на французском языке, в 1821 году - на английском, с английского она переводится на немецкий, а с немецкого в 1830 году - на русский. Этот окольный путь трудов по геологии нашей страны к русскому читателю нельзя считать уникальным явлением. Речь действительного члена Российской Академии Петера Симона Палласа, произнесенная в 1777 году (через 12 лет после смерти М. В. Ломоносова!) и признанная заметной вехой в становлении науки о земных недрах, была опубликована на французском и немецком языках в Петербурге и в других европейских городах, но так и не появилась в русском переводе. Увы, тогда наша геология еще не имела такого международного признания, как сейчас.

На тех же основаниях, что и А. Г. Вернер, В. Т. Странгвейс выделяет на своей карте слоистые толщи, которые переводчик А. А. Дейхман назвал по-русски устилками. Между устилками (синяя глина, зеленый сланец, известняк, отложения всемирного потопа) устанавливаются отношения покрывания.

Знаменитый русский металлург П. П. Аносов, начинавший свою работу на Урале с изучения геологии, выделяет здесь первозданные, переходные и новейшие породы и производит сопоставление двух маршрутных пересечений хребта по сходству пород и порядку напластования. По закономерностям последовательности "гор" в другой публикации "Горного журнала" отождествляются толщи западного и восточного склона Уральского хребта. Устанавливая наличие четырех вернеровских классов пород, автор, геолог-любитель и землемер-профессионал Ф. Бегер, счел необходимым специально отметить: "Итак, в общем составе Уральского хребта недостает для геогноста только гор вулканических". Впрочем, это вызывает у него даже удовлетворение - уральское население, по его соображениям, избавлено тем самым от опасностей, связанных с вулканической деятельностью.

Частое упоминание имени саксонского профессора в первых публикациях "Горного журнала" практически всегда сопровождается эпитетом "знаменитый Вернер". Четырехчленная или пятичленная стратиграфическая схема обычно приводится без имени автора, как что-то хрестоматийно известное, так же как при использовании закона инерции считается необязательным упоминание имени Ньютона.

Понятно, что влияние А. Г. Вернера не ограничилось Россией и Америкой. Везде, куда разъезжались его ученики, появляются первые геологические карты, развитие геологии получает резкое ускорение.

Под руководством А. Ж. Брошана де Вилье, слушавшего в 1795 году лекции во Фрейберге, создается геологическая карта Франции. Стоило обнаружить в списке вернеровских учеников имя старшего горного советника из Польши В. Г. Беккера, одного из лучших помощников А. Г. Вернера при картировании Саксонии, как поиск в "Горном журнале" дал результат - В. Г. Беккер упомянут там как автор одной из первых польских геологических карт. "Способный ученик" Г. Г. Пуш создает карту прикарпатских стран. Другие фрейбергские выпускники строят карты Англии, Финляндии, Италии, Пиренеев.

В 1807 году Дж. Б. Гринаф (учился во Фрейберге в 1800 году) основывает Лондонское геологическое общество для проведения геологических наблюдений в противовес тогдашней тенденции к фантастическим спекуляциям. Р. Джеймсон учреждает в тех же целях в 1808 году в Эдинбурге (Шотландия) Вернеровское общество. Г. И. Фишер, первый исследователь геологического строения Подмосковья, в 1805 году основал Московское общество испытателей природы, до сих пор существующее и активно действующее.

Науки о Земле приобрели в начале прошлого века чрезвычайную популярность. На изучение геогнозии и минералогии А. Г. Вернер вдохновил великого поэта И. В. Гете, тотчас с такой страстью занявшегося наблюдениями, что, по свидетельству Ф. Даннемана, для него ни одна гора не была слишком высока, ни одна шахта слишком глубока, ни одна штольня слишком низка и ни одна пещера слишком запутанна.

Увлечение геологией никогда ни до, ни после А. Г. Вернера не проникало так глубоко во все слои общества. Как сообщает Ф. Даннеман, даже придворные дамы собирали минералогические коллекции. В этом можно усмотреть аналогию со вспышкой публичного интереса к физике, обязанной своим происхождением ньютоновской теории, когда появлялись даже такие популярные изложения, как "Ньютонианизм для дам" маркиза Альгаротти. Однако во времена Вернера геология имела больше приверженцев, чем физика. На собраниях немецких естествоиспытателей в первой половине прошлого века геологи составляли секцию № 1, химики - секцию № 2, а физики - № 5.

И еще один яркий штрих, символизирующий значимость вклада "отца геологии" в мировую науку. Как пишет немецкий историк Ф. Гернек, термин "формация" при создании исторического материализма Карл Маркс заимствовал именно у Вернера, перенеся его, таким образом, из истории Земли в историю общества.

Вряд ли можно усомниться в том, что конец XVIII - начало XIX века названы "вернеровской эрой" в истории геологии по праву. Интересно в этой связи еще вот что.

Сейчас часто говорят о "героической эпохе" в начале существования геологии; этот период был выделен впервые Карлом Циттелем, и ныне практически все утверждают, что главное основание столь высокой чести - выделение всех систем общепланетной геохронологической шкалы: кембрия, силура, девона и пр.

Однако первое же сличение с первоисточником дает неожиданный результат: "героическая эпоха" претерпела, так сказать, некоторый дрейф с момента своего появления, потому что сам автор помещал ее в промежуток 1790-1820 годов, когда еще не было выделено ни одной системы, зато господствовало "реакционное учение" А. Г. Вернера, как любят называть его многие профессионалы и дилетанты в истории геологии. Такие сдвиги порождают неувязки: "Возникает вопрос, каким образом в прогрессивное "героическое время геологии" (конец XVIII - начало XIX века) господствовало реакционное учение?" К этому вопросу Б. П. Высоцкого стоит присоединиться.

Оформление научного языка геологии

Позаимствовав у А. Г. Вернера фундаментальную модель геологии и основанные на ней систему понятий, принципы прослеживания и методику картирования слоев, мировая геология не могла не воспринять и терминологию саксонского профессора.

Даже в Англии, где практически все немецкие термины признавались варварскими, в современном геологическом языке термины "согласный" и "несогласный" используются в переводе с немецкого.

Историю вопроса о несогласиях К. Данбар и Дж. Роджерс, авторы учебника "Основы стратиграфии" (1962), начинают с шотландца Дж. Геттона. В его "Теории Земли", увидевшей свет в 1795 году, в самом деле, есть выразительный рисунок налегания горизонтальнослоистой толщи на крутопадающие, почти вертикальные слои, а в тексте приводится описание этого обнажения. Но это все же не дает основания говорить, что Дж. Геттон ввел в геологию понятие несогласия. Безусловно прав советский ученый Г. П. Леонов, утверждая, что ввел и определил понятия согласного и несогласного залегания А. Г. Вернер.

В научный язык понятия вводятся определениями и только определениями. Вне определений понятия не существуют. Определения могут быть или словесными, или символическими, как формулы математики. Ни зарисовка конкретного объекта или явления, ни его описание не могут быть определениями, так как они не содержат перечисления признаков, общих для всех объектов, охватываемых данным понятием, и отличающих их от прочих объектов, к данному понятию не относящихся. Нельзя согласиться поэтому и с автором книги о Д. И. Соколове Е. А. Радкевич, которая пишет о герое своей монографии: "Он дал понятие о согласном и несогласном напластовании, которое было установлено еще Хеттоном и явилось основным его положением при разделении разновозрастных формаций". Отношение Д. И. Соколова к определению понятий геологического строения ярко характеризует его пренебрежительная скороговорка: "Что касается до названий: пласт делает брюхо, горб, скачок, имеет вид седла, согнут, изогнут, и проч., то они всякому понятны".

Полагаться на сам термин в установлении смысла понятия - все равно что доверяться этикетке при выяснении качества товара. Достаточно лишь привести такие примеры, как "атом" (неделимый) и "пироксен" (чуждый огню). "Всякому понятно" как раз противоположное тому, что утверждается в названии, - что атом делится, а пироксен рождается в огне, при высоких температурах.

Интересно, что английские термины comfortable (согласный) и uncomfortable (несогласный) являются простыми кальками с вернеровских gleichformig и ungleichformig - буквально "имеющий одинаковую форму" и "имеющий неодинаковую форму".

Такими же кальками пестрит и русская геологическая терминология. Многие современные термины были введены А. Ф. Севастьяновым, который отмечал, приступая к переводу вернеровских лекций: "В труде сем встречалось мне великое множество новых слов, которые я должен был изобретать; успешно ли сие учинил, оставляю на суд просвещенным людям, в геогнозии упражнявшимся".

Прежде всего, слово-калька - "налегание", или, у А. Ф. Севастьянова, "наложение". Оно построено, как и вернеровское Auflagerung, из корня "лежать" (lagern) и приставки "на" (auf). Так же скопировано и немецкое gleichformig (согласный) - "равнообразный". "Несогласный" у А. Ф. Севастьянова -дважды калька. Если в вернеровской терминологии для обозначения этого понятия существовали два термина: "ungleichformig" и "abweichend" (отклоняющийся), то и переводчик вводит в русский язык два синонима: "разнообразный" (то есть неравнообразный) и "уклоняющийся".

В той же буквальной передаче закрепились в русском геологическом языке слова и выражения: выход (Ausgehen), например выход слоя на поверхность; висячий и лежачий бок (das Hängende und das Liegende), то есть верхняя и нижняя поверхность; стоять на головах (auf Kopfe stehen)- так говорят об очень круто наклоненных слоях.

Интересна судьба терминов, обозначающих понятия мощности, падения и простирания. Если у А. Г. Вернера для обозначения толщины слоя использовались слова "сила" (Stärke) и "мощность" (Mächtigkeit), то А. Ф. Севастьянов применил название, находящееся в не столь метафорическом соотношении с называемым понятием:

"толщина". Тот же термин использовали и А. Кулибин, И. Ковригин, А. Таскин - переводчики "Учебной книги геогнозии" Ж. Ф. Добюиссона де Вуазена.

Показательно, что реформатор и блестящий знаток русского языка, пламенный борец против бездумного подражания всему иностранному, М. В. Ломоносов тоже говорит о "толщине" жил. И капитан Никита Рожешников, переводчик "Перьвых оснований горных и соляных производств" Ф. Л. Канкрина, и Готфрид Гроссе, переводчик трактата Т. О. Бергмана "Естественное землеописание", пишут о "толщине" слоев, а отнюдь не о "силе" их или "мощности". Наконец, А. А. Иовский и Д. И. Соколов тоже пользуются термином "толщина". И все же прижилась в русской геологической литературе не "толщина", по выражению Д. И. Соколова "всякому понятная", а "мощность" - калька с немецкого "Mächtigkeit"

Не менее странным с точки зрения русского языка следует признать и термин "падение" в применении к обозначению наклона слоя. Как и "мощность", "падение" не сразу завоевало окончательное признание. Г. Гроссе использует два синонима: "падение" и "наклонение", А. Кулибин, И. Ковригин, А. Таскин - тоже: "падение" и "склонение", М. В. Ломоносов и А. А. Иовский вообще обходятся одним "наклонением" безо всяких синонимов. И все же борьба между "падением" и "наклонением" заканчивается в пользу "падения".

Выдает немецкие источники столь несообразного наименования другой термин, применявшийся А. Г. Вернером для обозначения наклона круче 45° - "обрушение" (Stürzen). Хотя слои никуда не падают и не обрушиваются, они покоятся на местах своего залегания, в двух разных языках возникли названия, вызывающие в воображении одни и те же образы падающего тела. Вряд ли такое могло произойти независимо. Но сомнительно, чтобы единственной причиной были тексты и лекции саксонского профессора.

"Падение" и "простирание" фигурируют уже в "Обстоятельном наставлении рудному делу" И. А. Шлаттера, опубликованном в 1760 году, когда будущему "отцу геологии" едва исполнилось десять лет. Дело, по-видимому, в том, что А. Г. Вернер не придумывал свои термины, как Я. Б. Гельмонт создал ранее не существовавшее слово "газ", он брал их из профессионального лексикона горняков и лишь вводил в научную геологическую литературу. И в словарь русских горняков "падения" и "мощности" вместе с "зальбандами" и "штокверками", вероятно, попали из речи саксонских "горных советников" (Bergraten) на русских шахтах и рудниках.

В русскую научную литературу эти термины могли попасть из двух источников - из жаргона горняков и из вернеровских текстов. Более вероятно все же последнее происхождение, потому что первые русские геологические учебники - это, в основном, переводы или пересказы фрейбергских лекций, а среди учителей первых русских учителей было много слушателей Фрейбергской академии - как Ренованц, Медер, Бояркин.

Cпор о базальте

Начнем с конца: А. Г. Вернер был не прав, приписывая базальту водное происхождение. Излияния базальтовых лавовых потоков при вулканических извержениях - заурядное явление, знакомое ныне даже 'неграмотному телезрителю. А образование этой горной породы из водного раствора не удалось еще зарегистрировать или воспроизвести ни одному самому внимательному наблюдателю, ни одному самому талантливому экспериментатору.

Известно, однако, что "ошибки гениев" заслуживают вдумчивого анализа. В самом деле, создатель оснований современной теоретической геологии допускает чисто школярский промах. Как же так?

Прежде всего о термине. Современное название "базальт" - недоразумение, описка. У древнеримского натуралиста, автора многотомной "Истории природы" Плиния было слово "базанит". Однако затем, вследствие ошибки одного из переписчиков, размножавших от руки древние книги и не всегда блиставших высокой грамотностью, базанит превратился в базальт, так же, кстати, как арабский замт стал интернациональным зенитом.

Свой базанит Плиний определял как черный мрамор - это была тяжелая, крепкая порода с неразличимыми невооруженным глазом кристаллами. Она и в самом деле очень напоминала мелкозернистый темноцветный мрамор. У Агриколы и его последователей (XVI век) базальт был вулканическим. Затем, в XVII-XVIII веках, шотландцы Р. Кирван и Р. Ричардсон, шведы К. Линней и Т. Бергман, саксонский естествоиспытатель И. Шарпантье трактовали его как осадочный.

Начиная со времен Агриколы в Европе все чаще стали обнаруживать базальтовые покровы, разбитые правильной системой трещин на огромные колонны, высотой до десяти метров и до полуметра в поперечнике. Если же колоннада оставалась не перекрытой никакими вышележащими пластами, она обнажалась подобно нередким на севере торцовым мостовым, только вместо выступающих из грунта круглых лиственничных комлей поверхность представала взгляду сложенной матово-черными каменными многоугольниками. Широчайшую известность приобрела "Мостовая гигантов" в Северной Ирландии, ставшая благодаря зарисовкам и красочным описаниям самым знаменитым геологическим феноменом того времени. Авторы минералогических трактатов Отмечали поразительное сходство столбчатой отдельности базальта с призматической огранкой кристаллов кварца, отложившихся из водного раствора.

Впоследствии, при более пристальном изучении, обнаружилось, что призмы базальта в отличие от кристаллов имеют не всегда одинаковое число граней, их насчитывается от трех до восьми и более. Неравными оказались и гранные углы. Но этому не придали тогда большого значения. Короче говоря, к началу XVIII века мнение о водном происхождении базальта не встречало возражений.

В 1752 году Ж. Э. Геттар занимался в провинции Овернь наблюдениями геологического строения горы Пюи де Дом, на которой столетием раньше Б. Паскаль установил, что давление воздуха понижается с высотой. В пределах этого горного массива было выявлено шестнадцать конусов идеальной геометрической формы, увенчанных чашеобразными вершинами. Одна из этих чаш при глубине более ста метров выглядела так уютно, что получила у здешних пастухов название "Куриного гнезда". По склонам в долины спускались потоки черного базальта. Ж. Э. Геттар никогда не видел действующих вулканов, но по многочисленным статьям и гравюрам он тем не менее прекрасно представлял, какими они должны быть.

Открытие в самом сердце Франции потухших вулканов с классическими конусами, кратерами и потоками привело его в сильнейшее возбуждение. Своими эмоциями он попытался поделиться с местными жителями, но не нашел у них понимания. Веками пастухи пасли здесь свои стада, а каменотесы вырубали "черный мрамор" для строительства домов и дорог, и никто не мог представить, что на месте этих идиллических долин и склонов когда-то бушевала огненная стихия.

Работы Ж. Э. Геттара на многие десятилетия сделали Овернь опорной базой вулканической теории происхождения базальта. Особую основательность позиция "вулканистов" приобрела после детальнейших исследований здешних гор чиновником, впоследствии ставшим генеральным директором французской мануфактурной промышленности, Н. Демаре, страстным любителем геологии. Общая ситуация не изменилась даже в связи с неожиданным отказом самого Ж. Э. Геттара от своих взглядов. "Если колоннообразный базальт вулканический, - спрашивал . он, - почему мы не находим его среди современных лав Везувия и других вулканов?"

И вот в этой обстановке А. Г. Вернер, завершив тщательное изучение слоев горы Шайбенберг в Саксонии, 20 октября 1788 года в "Бюллетене всеобщей литературной газеты", выходящей в Йене, сообщил о "новом открытии": базальт согласно переслаивается с глинами и песчаниками, водное происхождение которых бесспорно. А лавы в районах современной вулканической деятельности встречаются в ассоциации с абсолютно другими породами - шлаками, пеплами, туфами. К тому же настоящие вулканические породы имеют совершенно иной облик. Они серые, красные или черные, часто пористые, содержат восьмигранные кристаллы роговой обманки. Следовательно, базальт отложился в воде, на дне моря.

Авторитет "отца геологии" был так велик, что самого факта его выступления было достаточно, чтобы опрокинуть любую незыблемую позицию. Впечатляла и аргументация. Тем не менее согласились не все.

На опровержение "нового открытия" отважился один из лучших вернеровских учеников И. К. Фойгт. Близкий друг И. В. Гете, он и сам стал к тому времени вполне сложившимся ученым, почти во всем продолжавшим и развивавшим начинания своего великого учителя. Немного позже описываемых событий, в 1791 году, он опубликовал первый в истории учебник геологии, где практически все было по Вернеру. Кроме происхождения базальта. И. К. Фойгт выдвинул другое объяснение согласных взаимоотношений: базальтовый поток просто излился на песчаный пласт.

В следующем году появилась очередная дискуссионная заметка лидера нептунистической школы. Шайбенбергский базальт он выделил в особую разновидность, неотличимую от несомненно нептунической, по Вернеру, иоахимстальской жилы.

Увы, по современным представлениям, жила была отнюдь не нептунической, но ведь А. Г. Вернер и И. К. Фойгт вели свой спор в XVIII веке. Тогдашние воззрения отличались от нынешних, и когда, например, И. Ф. Виденманн привлек внимание оппонентов к тому, что базальт похож на порфир и, следовательно, также является нептуническим, никто не возразил, что порфир образовался путем кристаллизации из магматического расплава, как оно и есть на самом деле, и поэтому базальт также магматический. Вместо этого И. К. Фойгт начал выискивать отличия базальта от порфира и нашел их - у порфира нет колоннообразной отдельности!

Спор стремительно разгорался. Аптекарь, издатель "Швейцарского журнала естествознания" А. Хопфнер, объявил конкурс на тему: "Что такое базальт? Вулканический он или не вулканический?". Издателю и самому были не чужды исследования природы. Он, например, первым привлек внимание геологов к морозному растрескиванию пород, при котором замерзшая в горных пустотах и трещинах вода разрывает каменные монолиты, превращая за многие тысячелетия в пыль горные громады. Можно считать А. Хопфнера пионером и в деле геологического изучения оползневых явлений.

Победителю конкурса он назначил приз в 25 талеров. Вызов приняли И. К. Фойгт и И. Ф. Виденманн, тоже ученик А. Г. Вернера, сохранивший, однако, верность нептунизму.

Следующий ход вулканистов был очень сильным. В местах соприкосновения базальтов с каменноугольными слоями неоднократно отмечалась кайма закалки, уголь превращался в антрацит и кокс или оказывался пережженным. Серный колчедан разлагался с выделением порошка чистой серы. Короче говоря, горячий характер контакта не подлежал сомнению.

Но нептунисты решили обратить этот аргумент в противоположную сторону: да, подземный огонь существовал, но не расплавленный базальт обжигал уголь, а наоборот, уголь, возгораясь, расплавлял базальт.

Контраргумент бил, как говорится, не в бровь, а в глаз. Самовозгорание угольных пластов было широко известно в XVIII веке. Следы старых подземных пожаров нередки и в Саксонии, причем именно в окрестностях базальтовых куполов. Знакомо это явление не только геологам, но и любым жителям тех мест, где имеются выходы угля. Помню, как поразили меня в 1969 году при подходе корабля к берегу камчатской бухты Корфа гигантские столбы дыма. Выглядели они ничуть не менее эффектно, чем, например, грибообразные выбросы вулкана Карымского. Затем в маршруте мы много раз проходили мимо самих очагов пожара. Из-под отвалов шлака выбивались едкие белесые струйки. Геологическим молотком я спешил докопаться до раскаленных, как в топке, огненно-красных глыб. До чего же было приятно, промерзнув до костей под проливным дождем и пронизывающим ветром, погреть закоченевшие руки над этой природной печкой, которую никто не растапливал!

Угольные пласты зачастую сгорали дотла. Мой друг детства Вовка Смирнов, ставший к 1971 году начальником геологической партии, проводил изыскания в окрестностях села Хаилина неподалеку от бухты Корфа и обнаружил продуктивный пласт мощностью шестнадцать метров. Но радость его оказалась преждевременной. На небольшой глубине под поверхностью уголь сменился спекшимся шлаком. Горельник! Недаром в ближайших береговых обрывах реки Тылговаям обнажались несколько слоев, если можно так выразиться, природного кирпича - обожженной докрасна глины. Научное название подобной породы - глиеж: глина, естественно жженная.

Так что вполне могли расплавиться любые породы, если под ними занялся огнем каменноугольный пласт! Для сторонников А. Г. Вернера дело было лишь за тем, чтобы обнаружить угли под базальтами. Эта задача выглядела не слишком трудной. Флецевые толщи Саксонии как раз и представляли собой песчано-угленосные формации с отдельными прослоями базальтов. Требовалось, однако, найти достаточно масштабный источник подземного тепла. И вот А. Г. Вернер объявил об открытии угольного пласта мощностью в 15 лахтеров под базальтовым покровом в 100 лахтеров. Лахтер - старонемецкая горная сажень, составляющая примерно два метра.

Как и во всех крупных столкновениях, в споре о базальте нашлись и любители компромиссов, и крайние ортодоксы. Некоторые авторы описывали пирамидальные четырех-, пяти- или шестигранные формы базальтовой отдельности как окаменелости из класса кораллов. Другие доказывали, что катакомбы - это вулканические пустоты.

Весьма неумеренный вулканист, немецкий профессор С. С. Витте в своей книге "О происхождении египетских пирамид", вышедшей в 1789 году в Ростоке, утверждал, будто знаменитые усыпальницы фараонов - не дело рук человеческих, а естественные формы вулканических излияний, и руины античных городов Пальмиры и Персеполиса тоже не что иное, как группы базальтовых нагромождений.

Ну, а как же объяснить многочисленные надписи на камнях? И этот вопрос не застал врасплох предусмотрительного профессора: что ж, это всего лишь случайные сочетания кристаллов шерла и цеолита. Надо сказать, что "... и такое фантастическое объяснение имело под собой некоторые основания. Например, современная классификация горных пород выделяет так называемый письменный гранит, в котором крупные кристаллы полевого шпата и кварца, закономерно прорастая друг в друга, образуют структуру, напоминающую древнееврейские письмена., У термина "письменный гранит" есть даже синоним "еврейский камень". Так почему бы не быть и египетскому природному камню, а заодно почему бы и пирамидам не быть базальтовыми куполами?

Сторонники "золотых середин" старались примирить противостоящие точки зрения. Ф. Берольдинген приходил к заключению, что базальт - это массы вулканического) пепла, причем на суше они откладываются в виде рыхлого туфа, а в море - в виде плотной темной породы со столбчатой отдельностью. И. Ф. Ракниц и К. В. Нозе образовывали свой базальт сначала в воде, а потом подвергали его воздействию вулканического жара.

Вопрос о происхождении базальта не был мелкой технической деталью, интересной лишь узким специалистам, он всколыхнул всю тогдашнюю общественность, и не только научную. Со всей страстью включился в полемику (на стороне нептунистов!) сам И. В. Гете. На страницах его "Фауста" аргументацию нептунистов излагает Фалес, в роли вулканиста выступает Анаксагор. К "проблеме века" великий поэт возвращался еще не раз. "Бедные скалы базальта! - саркастически восклицает он в одной из эпиграмм. - Вам надо огню подчиниться, хотя никто не видел, как породил вас огонь!" Два издания выдержала в Англии поэма Джона Скэйфа, где фигурировали такие персонажи, как барон Базальт, граф Граувакк, герцог Гранит.

В решении базальтовой дилеммы принял участие Р. Э. Распе, автор всемирно известных "Приключений барона Мюнхгаузена", лично знакомый, как полагают, со своим легендарным героем Карлом Фридрихом Иеронимом фон Мюнхгаузеном. Талантливый и образованный профессор из германского города Касселя, он был известен как издатель философских трудов Г. В. Лейбница. В Государственной публичной библиотеке в Ленинграде есть экземпляр одной из книг Г. В. Лейбница с посвящением Р. Э. Распе другому Мюнхгаузену - Герлаху Адольфу, основателю университета в Геттингене.

В 1775 году тридцативосьмилетний кассельский профессор был вынужден бежать в Англию, так как ему грозило тюремное заключение. Из коллекции, хранителем которой он состоял, пропало несколько ценных экспонатов, и Р. Э. Распе обвинили в краже. На Британских островах он написал по-английски свое главное произведение, впоследствии переведенное на немецкий - родной язык героя и автора.

В своих геологических трудах создатель "Мюнхгаузена" высказывался сначала в пользу нептунического образования изученных им гессенских базальтов, затем признал за ними вулканическое происхождение, оговариваясь при этом, что столбчатая отдельность формировалась в.море, куда изливались огненно-жидкие потоки лавы.

Если и были в истории человеческой культуры другие примеры столь огромного внимания к конкретной научной проблеме, считает немецкий исследователь В. Фишер, то они связаны с борьбой мнений вокруг вышедшей в 1900 году книги биолога Э. Геккеля "Мировые загадки". Почва для общественного интереса была подготовлена широким распространением вернеровской минералогии и геогнозии.

Счастливая страна, - писал о Германии Г. Б. Соссюр, - где научных интересов достаточно, чтобы вокруг вопроса о происхождении какой-то породы организовались две партии: нептунистов и вулканистов.

Вряд ли, однако, все участники дискуссии чувствовали себя особенно счастливыми. Полемика велась язвительно, страстно, изобиловала яростными личными нападками. "Выслушайте меня терпеливо, друзья-нептунисты! Боюсь, вы будете напрасно обыскивать все пять частей света, чтобы найти подобный антрацит! - патетически восклицал по поводу горячего контакта базальта с углями И. К. Фойгт. - И если вы не встанете на путь истины, подыщите другой пример!" "Ради всего святого, друг, как вам это удалось?" - с едким сарказмом вопрошал он И. Ф. Виденманна в другом тексте.

До начала дискуссии И. Ф. Виденманн и И. К. Фойгт в самом деле были друзьями. "Мне жаль, мне очень жаль, что я, не имея никакого злого умысла, - писал А. Хопфнер, подводя итоги обсуждения, - подал своим вопросом о базальте повод к такому ожесточенному спору между знаменитыми минералогами. Мои намерения при организации этого небольшого конкурса были честными, добрыми и чистыми. Теперь цель потеряна, и я был бы рад вернуть все назад, но развитие событий уже привело к многочисленным обидам, ненужной вражде и глубокой неприязни".

Но, раз конкурс был объявлен, необходимо было объявить и его результаты. Первый и второй призы были присуждены И. Ф. Виденманну и И. К. Фойгту, хотя, по мнению издателя, ни тот, ни другой не решили проблему окончательно, так что премии были вручены скорее по формальным соображениям. На этом участие А. Хопфнера в дискуссии закончилось. Прекратил свое существование и его "Швейцарский журнал естествознания".

Большим потрясением для А. Г. Вернера и всей школы нептунизма явился результат, полученный Л. Бухом. Совершив рейд по главным опорным базам вулканистов с намерением ниспровергнуть их позиции, самый авторитетный в то время последователь "отца геологии" убедился в ошибочности своего противостояния вулканическому направлению. Под базальтовыми покровами Италии и Оверни он не нашел и признаков угленосности. Подстилающими породами оказались массивные граниты, которые никак не могли быть источниками горючего вещества для расплавления слоев, первоначально отложившихся из воды.

"Нептунизм рухнул, как от вулканического взрыва, - подводит эффектную концовку под затянувшийся спор Э. Хаарман, - от построений Л. Буха и Эли де Бомона".

Сам А. Г. Вернер стоял на своем до последних лет жизни. Он, "питавший сильное отвращение к письменному труду", посвятил проблеме базальта девять (!) из тридцати трех опубликованных им статей. Возможно, за этим стояло нежелание признавать явные заблуждения?

Но в своей борьбе А. Г. Вернер был не одинок. И среди его сторонников были не только последователи, загипнотизированные авторитетом учителя, или неспециалисты. Те же Л. Бух и Ж. Ф. Добюиссон де Вуазен, опубликовав наблюдения, подтверждающие вулканический характер базальтов Оверни и Италии, оговариваются, что ревностные вулканисты не должны рассматривать этот вывод как всеобщий и распространять его на немецкие базальты.

Некоторый свет на загадку проливает утверждение парижского профессора минералогии Д. Доломье: способ образования базальта должен устанавливаться не по его собственным свойствам, а по отношениям переслаивания с другими породами, и потому итальянские и французские базальты следует признать вулканическими, а шведские и саксонские могут быть нептуническими.

Являются ли базальтовые тела элементом слоистых толщ - вот главный вопрос, который ставил перед собой А. Г. Вернер. И находил на него однозначный ответ. Для автора единой геологической картины слоистого строения Земли важно было то, что все тела, согласно напластованные, могут быть прослежены в неизменном порядке на большие расстояния через горы и долины.

Известно, что определения некоторого теоретического объекта могут быть семантическими: что есть данный объект, - и синтаксическими: какие действия можно производить над ним. Если у Евклида геометрические объекты определены первым способом, и точка здесь понимается как "то, что не имеет частей", то у Гильберта объекты - точки, прямые и плоскости - не определяются по их свойствам. Здесь объектом может быть все, что угодно, лишь бы для него выполнялись соотношения, заданные аксиомами, и имели бы смысл операции, предусмотренные правилами вывода. Как говорил сам Д. Гильберт, в качестве точек, линий и плоскостей можно рассматривать столы, стулья и пивные кружки.

Можно допустить, что А. Г. Вернер имел в виду Именно синтаксические определения, относя базальт к тому же классу, что и песчано-глинистые породы: ведь и для базальтовых прослоев в слоистых толщах была справедлива "луковичная модель", и их можно было прослеживать и картировать, для чего нужно было включить их в единую картину мира. За пределами систем, устроенных по образу и подобию луковицы, оказывались тела с хаотическим залеганием, беспорядочным распространением. Отнести немецкие базальты к такому неудобокартируемому множеству не приходило и в голову.

Противопоставлялись слоям секущие тела, сложенные базальтом. Признанный глава школы вулканистов, эдинбургский профессор Дж. Геттон отмечал, что шотландский базальт, хотя и очень отличен от лавы, выходит в виде жил. Эти жилы при мощности более двадцати ярдов тянутся иногда на двадцать - тридцать миль, выступая вертикально как стены на много футов над землей, и пересекают и разрывают слои. Называются они дайками. Английское слово dike означает "дамба" или "плотина". Авторы первых русских геологических учебников переводили этот новый для них термин как "переклады" или "простенки". В Шотландии такие "переклады" или "простенки" используют как ограды для пастбищ. Понятно, что базальтовые дайки не могли быть признаны элементами согласно напластованной слоистой толщи.

И в Германии спор о базальте закончился лишь в 20-е годы XIX века, когда геологи К. Е. Хофф и X. Кеферштейн установили пересечение слоев песчано-глинистой толщи жилообразными базальтовыми телами.

Однако и в этом случае противопоставлены были не все базальты как вулканические породы осадочным, отложившимся в воде, скорее - базальтовые жилы базальтовым же слоям, объединенным с осадочными породами в единую слоистую толщу, на чем всегда и настаивал А. Г. Вернер. Это объединение давало возможность картировать Вулканические слои так же, как и осадочные. А какую . пользу можно извлечь из объединения базальтовых слоев с базальтовыми дайками?

Пожалуй, на одном с А. Г. Вернером уровне понимания проблемы оказался лишь И. В. Гете. Последующий анализ выявил недостатки в его восприятии геологической картины мира, которые правильнее было бы признать главными достоинствами. Английский историк геологии Ф. Д. Адамс предполагает, что И. В. Гете во всем искал проявление единого плана природы, выраженного совершенной красотой, и нашел его в теории нептунизма, предписывающей Земле неотвратимое и величественное поступательное развитие. Вулканическая теория, с ее незакономерными и насильственными вмешательствами огненных стихий, разрушала красоту и симметрию целого. Эстетические инстинкты поэта, считает Ф. Д. Адаме, пришли в противоречие со взвешенной позицией ученого.

Нет, не было в мировосприятии великого мыслителя И. В. Гете никаких противоречий! Эстетический инстинкт нужен ученому не меньше, чем поэту. Обостренное чувство прекрасного, убежден А. Пуанкаре, необходимо, чтобы выбирать самые совершенные, самые целесообразные варианты научных конструкций среди всех возможных. Красивая формула, изящное доказательство, - эти выражения в постоянном обиходе именно у математиков, представителей логичной, строгой и, казалось бы, сухой и неэмоциональной отрасли.

Если уж ни в какой научной частности без красоты далеко не уйдешь, то как же необходима она при построении основ целой науки! "Вулканическое состояние представляется чужеродным Земле", - писал ортодоксальный вернерианец Р. Джеймсон. "Закрыть глаза до поры до времени" на все постороннее, нарушающее гармонию и совершенство целого, построить "в чистом виде" теорию поступательного, закономерного развития, чтобы потом ввести любые дополнения и усложнения, - может ли быть что-нибудь перспективнее, чем избранная Вернером стратегия?

Да и для установления чужеродности базальтовых секущих тел в слоистых толщах понадобилось использование введенных "фрейбергским реформатором" понятий согласного и несогласного залегания, методов наблюдения и прослеживания геологических тел по площади. "Сама победа над Вернером стала возможной, - обращает внимание публики норвежский геолог XIX века X. Стеффенс, - только с помощью оружия, которое именно он вложил в руки своим противникам".

Но ведь выявление вулканической природы базальта не было. победой над А. Г. Вернером! Это не было даже победой над его "реакционным учением" нептунизма! Ни вернеровская фундаментальная модель, ни построенная на ней система понятий и методов, ни даже его единая (нептунистическая!) картина мира не были поколеблены. Они продолжали и до сих пор продолжают верой и правдой служить практической и теоретической геологии.

Однако судьбе (или некоторым людям?) было угодно признать построения "отца геологии" ушедшими в прошлое и даже принесшими науке о земных недрах более вреда, чем пользы.

И. В. Гете следующим образом расценил ситуацию, сложившуюся после смерти лидера нептунизма:

Kaum wenlet der edle Werner den Rücken
Zerstört man das Poseidaonische Reich
Wenn alle sich vor Hephästos bücken
Ich kann es nicht sogleich,

стоило лишь уйти благородному Вернеру, как тотчас разрушили царство Посейдона, бога морей; но если все склоняются теперь перед Гефестом, богом вулканов, то я не собираюсь спешить с этим:

Mir sind sie alle gleich verhasst
Neue Gotten und Götzen, -

мне все они одинаково ненавистны, эти новые боги и божки.

Но таких стойких последователей было у саксонского профессора немного. Большинство же, поклонявшееся уже новым богам, делало свое дело, и если поначалу А. Г. Вернера, развенчивая и высмеивая, все же хоть цитировали и упоминали, то впоследствии его имя было предано забвенью. Практически для всех современных геологов А. Г. Вернер - лишь минералог, не имеющий отношения к другим разделам науки о Земле.

Дальше

Оформление - Julia
наполнение - Салина Е.Ю. и Салин М.Ю.
автор материалов - Салин Ю.С.