Salin.Al.Ru
Биография
Публицистика
Беллетристика
Учебная литература
Наука
Фотоработы
КАРТИНЫ МИРА

Вид из окошка

Роль картины мира в современном естествознании и в жизни цивилизованного человека можно проиллюстрировать на примере Windows - программной среды для нынешних компьютеров. Ты нажимаешь кнопку - и на освещенном экране видишь множество квадратиков, отдельных окон, окошек и форточек. Подводишь курсор к нужному квадратику, нажимаешь кнопку - и перед тобой во весь экран распахивается выбранное окошко в мир. И опять от края до края новый набор окошек, снова подводишь стрелку указателя к одному из них, и опять оно открывается во всю ширь. И так шаг за шагом перед твоим взором предстает все более и более глубокая и более богатая, разнообразнейшая экранная действительность, она настолько самодостаточна, удовлетворяет все твои жизненные запросы, дарит тебе неведомые до того представления о мире, и ты уже не нуждаешься ни в чем ином, - только бы освоить это, дарованное тебе богатство, освоиться в нем, сжиться с ним.

И ты уже и не вспоминаешь о том, что когда-то, на самом раннем этапе проникновения в экранный мир, ты выбрал одно окно. Одно из многих возможных. А может, другие обеспечили бы тебе еще более богатый, более радостный мир, более соответствующий потребностям твоего сердца и твоей души?

Когда-то человек смотрел на мир как с высокой горы, и перед ним, куда ни глянь, распахнуты были необъятные дали, и радовала глаз прекрасная, зовущая и манящая действительность. Парменид был первым, кто попытался взглянуть на мир из узкой бойницы крепостной башни. Как это нерационально - бить по площадям, на все триста шестьдесят градусов, надо же ограничить сектор обстрела!

И с этого момента, днесь и присно и вовеки веков, наука провозгласила - среди предметов ее интереса не должно быть ничего нерационального - ни души, ни любви, ни чувства. То есть она вообще-то не отрицает существования всей этой несерьезности, но - в свободное от работы время. После работы ученый тоже становится человеком, но в рабочее время - ни под каким видом! Как считает историк и философ Александр Койре, "наука подменила наш мир качества и чувственного восприятия, мир, в котором мы живем, чувствуем, любим и умираем, другим миром - миром количества, воплощенной геометрии, миром, в котором, хоть он и вмещает в себя все, нет места для человека. Так мир науки - реальный мир - стал отчужденным и полностью оторванным от мира жизни" [1].

Увы, ограничение безбрежного океана действительности рамками только умопостигаемого было не последним окошком Windows. Только первым.

Мир всего рационального был все еще чересчур широким. Наука захлебывалась от "фактического материала" - того, что раньше было просто жизнью в ее проявлениях - она никак не могла навести нужный ей порядок в этих непокорных, непричесанных, непонятных и непредсказуемых явлениях. Из всего рационального мира требовалось вычленить кусочек поуже. И тогда - только тогда! - уже можно будет вести прицельный огонь по конкретным объектам, организовывать планомерное наступление на природу.

Великий флорентиец Галилео Галилей стал инициатором следующего шага по дальнейшему ограничению изучаемого наукой мира. Из всех чувственно воспринимаемых свойств он признал пригодными для построения строгих естественнонаучных конструкций только данные зрительного восприятия, и то не всякого, а только нужного для геометрического отображения мира. "Философия природы написана в величайшей книге, которая всегда перед нашими глазами, - я разумею Вселенную, - но понять ее сможет лишь тот, кто сначала выучит ее язык и постигнет письмена, которыми она начертана. А написана эта книга на языке математики, и письмена ее - треугольники, окружности и другие геометрические фигуры, без коих нельзя понять по-человечески ее слова: без них - тщетное кружение в темном лабиринте" [2].

Со времен Галилея ученый стал (в рабочее время, разумеется!) не только бездушным и бесстрастным, он к тому же утратил обоняние, осязание и восприятие вкуса, да вдобавок еще и заболел куриной слепотой! Ибо вполне достаточным стало сумеречное зрительное мировосприятие, - научный интерес теперь представляли только контуры предмета, его линейно-угловые параметры. Далее из этих геометрических фигур, из тел, а еще лучше - из самых маленьких телец, из корпускул, можно будет сконструировать все многообразие мира.

И разве нельзя было бы построить примерно такие же логические конструкции, основываясь как на исходных на вкусовых ощущениях, или на осязательных, на звуковых, цветовых? Говорят, - нет, сделать так не было никакой возможности, потому что вкусовые, звуковые, цветовые и осязательные ощущения дают нам представления об органолептических свойствах, которые субъективны и потому неполноценны. А кто мешал назвать органолептическими свойствами черно-белые линейно-угловые характеристики?

И надо ли было вообще ранжировать все проявления реальной действительности по степени их пригодности для научных построений? Почему нельзя было оставить мир во всем его великолепии, многоцветии, со всеми его естественными, непосредственно воспринимаемыми запахами, звуками, почему надо было изгонять из научной картины мира то, что ощущается пальцами, всем кожным покровом?

Ну, хорошо, ограничили мы весь мир только умопостигаемой его частью, ограничили умопостигаемый мир только геометрической и механической его составляющей, - хоть это-то, наконец, все?

Отнюдь нет. Из этого обломка целостного мира, отвечающего требованиям рационалистичности, геометричности и механистичности, сочтено было необходимым выбросить и все прочие объекты и явления, чтобы остались только простые (а что делать со сложными?), универсальные (ибо уникальные, неповторимые, нестандартные науке не по профилю!), да кроме того, чтобы они удовлетворяли требованиям регулярности, детерминированности, предсказуемости, обратимости, устойчивости, равновесности... Такой набор ограничений я смог извлечь из естественноисторического анализа западной науки, содержащегося в фундаментальной и чрезвычайно богатой парадоксальными идеями книге И. Пригожина и И. Стенгерс "Порядок из хаоса. Новый диалог человека с природой" [3].

А все остальное будет науке вполне сподручно. Так что же осталось после многих актов урезаний, ограничений и исключений? Если мы выглянем в последнее окошко, то увидим перед собой только... часы.

"Почему часы почти сразу после своего появления стали символом мирового порядка?" - ставят чисто риторический вопрос И. Пригожин и И. Стенгерс [4].

Часы как прообраз мира

"Школьные годы делают ньютонианцами всех людей на планете. Чуть ли не с молоком матери мы впитываем в нашу духовную плоть три аксиомы Ньютона, его пространство и время, его закон всемирного тяготения и многое, многое другое" [5].

Природы строй, ее закон
В извечной тьме таился,
И молвил Бог: "Явись, Ньютон!", -
И сразу свет разлился [6].

"Можно утверждать, что на всей физике лежит индивидуальный отпечаток его мысли: без Ньютона наука развивалась бы иначе", - утверждает С.И. Вавилов [7].

Все эти оценки безусловно верны. И видим мы нынче свой "собственный" мир глазами Ньютона. И если истина ничем не укрыта, покровы лишь на наших глазах, то покровом этим служит в первую очередь ньютоновская картина мира, которая накладывается на все наши личные восприятия. Увидеть цвет вина без цвета бокала для нас - это увидеть мир, не опосредованный теорией Ньютона. Это трудно, это на грани возможного. Но все же не за гранью. Давайте попробуем дойти до пределов мироздания, сотворенного Ньютоном, - протиснемся сквозь зубья, колесики и шестеренки этого чудовищного механизма и выглянем на волю, постараемся увидеть мир живой природы, еще не омертвленный цивилизованным корыстным интересом.

Механика лежит в основе всех знаний о природе, - начинает И. Ньютон свои знаменитые "Philosophia Naturalis Principia Mathematica", математические начала натуральной философии. Древние авторы рассматривали механику двояко: как науку рациональную (умозрительную) и как практическую, к которой относили все ремесла и производства. Но и геометрия античных математиков, если вдумчиво разобраться, - та же механика, ведь она изучает свойства фигур, построенных с помощью механических приспособлений. Вычерчивание круга, прямой линии - задача механическая, геометрия пользуется лишь результатами ее решения. Практическая же механика как наука древних о пяти машинах (рычаг, ворот, блок, винт, клин) посвящена изучению мускульных усилий человеческих и поиску возможностей их увеличения. Рациональную, математическую механику также надо построить как науку о силах - силах природы.

Уже по самой постановке можно предугадать будущие результаты - недоступное никакому рычагу и вороту усиление человеческого могущества, приращение физических сил человека за счет сил природы.

К тому и сводился лозунг эпохи - пора переходить от episteme (знаю) к techne (умею), или, по-другому, от пассивного созерцательного познания к активному, наступательному, преобразовательному познанию. Знание - сила! "Программный проект Бэкона - познание мира ради господства над ним - развит Галилеем, а реализован Декартом", - пишут Дж. Реале и Д. Антисери [8]. Ньютон лишь поставил последнюю точку в этом проекте, вписал в партитуру победного марша науки и техники мажорный завершающий аккорд.

"Вся трудность физики, как будет видно, состоит в том, чтобы по явлениям движения распознать силы природы, а затем по этим силам объяснить другие явления... Было бы желательно вывести из начал механики и остальные явления природы..." [9].

И вот наконец все выведено. Получилось изумительно гармонично. Стало возможно единым взглядом окинуть всю картину - солнечную систему, звездное небо, мир подлунный и надлунный, взаимопритяжение тел, распространение света, динамику приливов и отливов...

"Такое изящнейшее соединение Солнца, планет и комет не могло произойти иначе, как по намерению и по власти могущественного и премудрого существа. Если и неподвижные звезды представляют центры подобных же систем, то и они, будучи построены по одинаковому намерению, подчинены и власти Единого...

Сей управляет всем не как душа мира, а как властитель вселенной, и по господству своему должен именоваться Господь Бог вседержитель (Pantokrator).

Ибо Бог есть слово относительное и относится к рабам; божественность есть господство Бога не над самим собой, как думают полагающие, что Бог есть душа мира, но над рабами. Бог величайший есть существо вечное, бесконечное, вполне совершенное; но существо сколь угодно совершенное без господства не есть Господь Бог...

Он вечен и бесконечен, всемогущ и всеведущ, т. е. существует из вечности в вечность и пребывает из бесконечности в бесконечность, всем управляет и все знает, что было и что может быть.

...Мы видим лишь образы и цвета тел, слышим лишь звуки, ощущаем лишь наружные поверхности, чуем лишь запах и чувствуем вкусы: внутреннюю же сущность никаким чувством, никаким действием мысли не постигаем, тем меньшее можем мы иметь представление о сущности Бога. Мы познаем его лишь по его качествам и свойствам и по премудрейшему и превосходнейшему строению вещей и по конечным причинам, и восхищаемся по совершенству всего, почитаем же и поклоняемся по господству. Ибо мы поклоняемся ему как рабы, и Бог без господства, провидения и конечных причин был бы ничем иным как судьбою и природою. От слепой необходимости природы, которая повсюду и всегда одна и та же, не может происходить изменения вещей. Всякое разнообразие вещей, сотворенных по месту и по времени, может происходить лишь от мысли и воли существа необходимо существующего" [10].

Из этого "Scholium generale" - "Общего поучения" Ньютона следует уже все последующее мироустройство - и лапласовский линейный детерминизм, и характер научного объяснения и предсказания ("с неотвратимостью солнечного затмения"), и авторитарный стиль управления "в животном и машине", равно как и в обществе, и многое, многое другое в точной и строгой науке и научно организованном обществе.

И как после этого усомниться в формуле О.Шпенглера: "Нет естествознания без предшествующей ему религии"?

Какой же была религия Ньютона? Профессор кембриджского Тринити-колледжа ("Коллегии Святой Троицы") был антитринитарием- унитарианцем, отвергавшим догмат о троичности бога (господь един, но в трех лицах - бог-отец, бог-сын и бог-дух святой), тот самый догмат, за который Мухаммед причислил христиан к многобожникам. Когда речь идет об управлении миром - никаких трех лиц, трех ипостасей! Абсолютное, единоличное правление, безо всякого разделения властей.

"Природа проста и не роскошествует излишними причинами вещей" [11], - настаивает Ньютон, и в этом сразу опознается протестантизм, вспоминается Мартин Лютер с его требованиями экономии и бережливости.

Бог всегда шагал в ногу со временем. "Его разум громыхал громовыми раскатами и эхом отдавался в силлогизмах. Бог мыслил коническими сечениями, квадратами, корнями и отношениями и геометризовал как Евклид. Бог предначертал законы Кеплера движению планет, заставил скорость падающих тел возрастать пропорционально времени, создал закон синусов, которому свет должен следовать при преломлении... Бог измыслил архетипы всех вещей и придумал их вариации..." [12]

Альфонс X, названный Мудрым, король кастильский, острил, что если бы бог посоветовался с ним, создавая Вселенную, он дал бы ему дельные советы [13]. Со всех сторон богу советовали, намекали, подсказывали, как лучше построить, перестроить, подправить, улучшить; богом уже не управляли, а просто помыкали.

В эпоху зарождения новой механики после самых настоятельных рекомендаций ученых богу стало угодно превратиться в часовщика. Очень дельные советы давали ему и Коперник, и Кеплер, и Галилей, и Декарт, и Ньютон...

При Копернике бог устроил Вселенную так, чтобы она была проста в структурном отношении и геометрически упорядочена. Как оправдывал перед многочисленными оппонентами гелиоцентрической системы ученик Коперника Георг Ретик бросающуюся в глаза простоту астрономических построений своего учителя, "почему мы должны отказывать Богу, Творцу природы, в способности, которую мы замечаем у простых часовщиков? Те всегда стараются устранить в механизмах ненужные шестеренки или те, функция которых может быть с большим успехом выполнена другой шестеренкой после корректировки ее положения" [14].

В 1596 году, при написании Кеплером "Космографической тайны" всеблагой и всемогущий господь бог избрал за основу мироздания пять правильных тел - куб, тетраэдр, додекаэдр, икосаэдр и октаэдр [15], а в 1609 году при формулировке первого закона Кеплера "всевидящий бог явно отдавал предпочтение постоянной секторной скорости перед постоянной линейной скоростью" [16].

В представлении Декарта "мир - огромные механические часы, состоящие из множества зубчатых колес: вихри скрепляют их так, что, подталкивая друг друга, они дают ход часам" [17].

И когда Кант выражает свой восторг гармоничным устройством звездного неба над головой, то это вовсе не то же самое, что и благоговение пастуха или охотника перед непосредственным восприятием природной красоты - нет, это почтение философа к величию Ньютона, установившего порядок в астрономической системе, не уступающий по своей слаженности деталей и точности их подгонки самому изощренному часовому механизму [18]. Усомниться невозможно: в эмоциях Канта столько доказательств опосредованности его восприятия ньютоновской теорией (бесконечность, периодичность движений, всеобщие и необходимые связи и т. п.), что сразу убеждаешься - для этого необходимо досконально знать теорию и вовсе не требуется хотя бы раз в жизни взглянуть на небо и увидеть его таким как оно есть.

И Ф. Энгельс был не прав - "индуктивный осел" И. Ньютон исходил в своих "Математических началах натуральной философии" вовсе не из индукции, а из совершенно конкретной картины мира. Идеология потребительно-производительного Нового времени просто обязывала считать все сущее продуктом потребления и результатом производства, а то, что произведено, ведь всегда произведено кем-то. Существование творения доказывает существование творца точно так же, как существование часов доказывает существование часовщика. Творец, бог-часовщик, сотворил мир как гигантский часовой механизм, завел его раз и навсегда, - и колесики послушно закрутились, тела безостановочно устремились в своем прямолинейном и равномерном движении туда, куда их направила воля всевышнего, Пантократора, Главноуправителя театра марионеток, предписывающего законы поведения людям и зверям, телам земным и небесным.

Вот откуда взялось подозрительное сходство названий - закон в природе и закон в обществе! Что же, нарушение закона Гука чревато дисциплинарной ответственностью в административном порядке, а нарушителю закона всемирного тяготения припаяют пять лет усиленного режима?

"Не должно философии... полагать, что мир мог возникнуть из хаоса только по законам природы", - совершенно категорично предостерегает Ньютон [19].

По о. П. Флоренскому, "закон" этимологически есть "за-кон", это регламентация поведения: не переходи за кон, ступай по одной половице, шаг влево, шаг вправо расценивается как попытка к бегству! Все очень просто - Всевышний часовщик разработал единый для всего мироздания свод законов. И сделал это Пантократор по подсказке Ньютона, для Иммануила Канта олицетворявшего Разум. И уже неизбежен кантовский вывод о том, что законы природы определяются разумом.

Все трудности ньютоновского священного писания перестают быть трудностями, чуть только мы вспомним о часах, о часовом механизме - главном источнике образов и идей новой механики.

Относительно чего сохраняет тело свое равномерное и прямолинейное движение? Если нет никакой привилегированной системы отсчета, то нет и не может быть закона инерции, - всегда можно найти такие системы отсчета, относительно которых не сохраняется ни равномерности, ни прямолинейности, и утешение, что найдутся и такие системы, относительно которых и равномерность и прямолинейность сохранятся, будет весьма слабым - надо же еще доказать, что эти системы предпочтительнее. И проблема запутывается до предела.

"Закон инерции предполагает абсолютное пространство", - делает окончательный вывод вдумчивый и глубокий историк науки Александр Койре [20].

"Абсолютное, истинное математическое время само по себе и по самой своей сущности, без всякого отношения к чему-либо внешнему, протекает равномерно, и иначе называется длительностью" [21].

Сколько копий было поломано за прошедшие триста лет по поводу этого загадочного определения Ньютона! Фактически получается, что ревнитель точности и строгости изучения природы, не измышлявший гипотез, дает такое же определение, как и капитан Врунгель, настаивавший, что абсолютно точное время - это время, которое два раза в сутки показывают стоящие часы. Если абсолютное время не имеет отношения ни к чему внешнему, то оно и не установимо по чему-либо внешнему. То есть ни по каким проявлениям природы. И отражает оно лишь волю всевышнего часовщика.

А почему "объяснить" в науке означает "построить механическую модель"? Потому что мы не можем разгадать неисповедимую волю часовщика, в наших силах лишь понять результат его действия - устройство часового механизма, в котором каждая деталь несет строго определенную функцию.

В рамках механистической картины мира был выработан Галилеем, а затем окончательно закреплен Ньютоном количественный метод, до которого так и не сумела подняться наука Востока. Дифференциальное и интегральное исчисления были разработаны как инструменты решения количественно-физических задач.

Венец механицизма - лапласовский детерминизм: все во Вселенной можно вычислить, предсказать на будущее, можно реконструировать прошлые состояния и события, если иметь достаточно большие вычислительные возможности и достаточно большой и всесторонний исходный материал. И замена линейного детерминизма на вероятностный детерминизм не вносит никаких принципиальных изменений в процедуру предсказания с целью управления. Да, каждый погонщик может однозначно управлять слоном, но, увы, не состоянии управлять каждым отдельным бараном в стаде. Однако стадом, взятым как целое, как множество, он управляет так же однозначно, как и отдельным слоном.

Редукционизм - стремление свести сложное к простому, все разнообразнейшие проявления природы вывести из механических явлений - вытекает либо непосредственно из писаний Ньютона или из творений Галилея. Молекулы были представлены как маленькие, очень маленькие шарики, поток корпускул как пулеметная очередь, а электромагнитная волна как волна на глади озера.

И вот химические процессы сведены к физическим, элементарные частицы вещества начали двигаться по законам механики и электродинамики. Биологические процессы уже проще оказалось свести к физическим и химическим, социальные - к биологическим и механическим, человеческую стаю представили как множество мельчайших частиц, сталкивающихся в броуновском движении человеческого хаоса вражды и конкуренции.

Во всем стали искать порядок или наводить его при помощи рычагов управления. И суть дела не сильно изменилась от того, что вещественное выражение этих рычагов менялось со временем, место механического управления заняла сначала гидравлика, потом пневматика и электроника. Часы - они и на жидких кристаллах часы; транзисторы, тиристоры, термисторы - элементы все тех же механических управляющих систем.

Встретил я как-то в своих геологических странствиях одного крупного технического специалиста. Занимался он ремонтом компьютеров, а до того обслуживал вездеходно-тракторную технику. И когда я не сумел скрыть своего недоверия к принципиальной возможности подобной переквалификации, он удивился: "А что тут такого особенного? Если я с большими железками управлялся, неужели я с маленькими не разберусь?"

Ладно бы дело касалось только физической сущности Вселенной, - механицизм затронул и общество. "Вывести два или три общих начала движения из явлений и после этого изложить, каким образом свойства и действия всех телесных вещей вытекают из этих явных начал", - этот основополагающий принцип философии Ньютона был воплощен в макроэкономике, в социологии, психологии массового сознания. Манипуляция общественным мнением стала технологией после сведения всего многообразия человеческих отношений к двум-трем побудительным началам: похоть, алчность, ненависть.

Дошло дело и до человека. Первым робким шагом было провозглашение организма разновидностью механизма. Сердце - это насос с клапанами, легкие - два кузнечных меха. "Я предполагаю, что тело - не что иное, как статуя или земельный механизм, созданный Богом, и, следовательно, все функции, какие только можно вообразить, происходят от материи и зависят исключительно от расположения органов. Я прошу вас считать, что эти функции осуществляются в механизме естественным путем, от простого расположения его органов - точно так же, как движение часов или любого другого автомата происходит благодаря противовесам и колесам; так что в этих механизмах нельзя обнаружить никакой души - ни растительной, ни чувствующей, и никакого другого начала движения и жизни, кроме крови и духов". Таким предстал человек перед Декартом [22].

Человека полностью разложили на органы и системы - в точности так же, как разбирают на детали любой достаточно сложный механизм, производя его деталировку. Для опорно-двигательной системы установили биомеханику движения, вывели математически точные оптимальные траектории для стопы, бедра и голени при ходьбе, беге и прыжках (отдельно в длину, высоту и ширину), установили гидравлические законы течения крови в артериях, венах и капиллярах, динамику прохождения электрических импульсов в синапсах и нейронах... Все выяснили, объяснили, вывели на чистую воду.

И это человек?

Когда великого гуру XX века Георгия Гурджиева спросили, бессмертна ли душа человеческая, он ответил, - душа-то бессмертна, да не у каждого двуногого без перьев и с плоскими ногтями есть душа. Тот, кого мы по привычке, механически, называем человеком - это почти целиком (от девяноста до ста процентов) - машина. И трудно, невозможно оспорить это парадоксальное утверждение.

А может, Гурджиев просто Декарта начитался, или Ньютона с Галилеем?

Редукция человека до робота, производящего и потребляющего продукцию, нынче практически полностью завершена. Дальше по пути упрощения идти некуда. Все устремления человеческие сведены к двум-трем простейшим желаниям. Как формулировал передо мной эту материалистическую позицию один деклассированный философ в камчатских портовых трущобах: "Что человеку надо? Напиться, нажраться, ... (далее последовал непереводимый пассаж, смысл которого на нынешнем нерусском литературном языке можно передать приблизительно так - назаниматься безопасным сексом)".

Но и это, как выяснилось, не предел. Даже немногочисленные, но все же отдельные, показания датчиков человеческого механизма сведены к общему знаменателю. Деньги. Вот отныне единственный рычаг воздействия на цивилизованного "человека", вчерашнего Человека. После этого можно и отпустить вожжи. Полная свобода самовыражения. Мерседесы, бриллианты, круизы, фешенебельные девочки, недосягаемые высоты стриптиза, эротики, порнографии... За деньги можно купить все. Кроме того, что душе угодно. Ничего из того, что необходимо для души, не продается и не покупается. Любовь, мечта, романтика, идеалы, голос природы, забота и ласка, нежность и благоговение... От этого надо было избавиться, и после - пожалуйста, можно встраивать получившегося биоробота в гигантский часовой механизм, конвейер по уничтожению природы и производству товаров.

И для того, чтобы сделать человека производителем, сначала надо было сделать его потребителем. Надо было внушить ему, что самые неестественные, противоестественные черты характера и есть естественные и обязательные, без них человек перестает быть человеком. Многие студенты (увы, большинство!) мне доказывают, что человеку свойственно стремление иметь машину, много денег... Спрашиваю, - сколько, миллион долларов достаточно? Нет, отвечают, недостаточно, сколько бы ни было, все равно надо еще и еще больше! Тогда что же я, не человек, по-вашему, - мне не нужно ни задаром, ни с самой большой доплатой никакой самой шикарной вашей "Тойоты", ни миллиона, тем более миллиарда. Отвечают уклончиво, чувствуется, что думают - недоразвитый ты, нецивилизованный, недалеко ушел от уровня чукчи. И это искренне. Они действительно такие.

Так кто же и зачем сделал их такими? Зачем - понятно. "Услады воспитывают душевное убожество, столь присущее рабству; правители хорошо знают, что все потребности, к которым привыкает народ - это цепи, которые он на себя возлагает.... Какое ярмо можно возложить на людей, которые ни чем не нуждаются?" [23]

Делают человека алчным те, кто управляет стадом цивилизованных рабов. Рабов доллара. А как это делается - еще яснее. Когда по телевизору круглые сутки крутят нескончаемые мыльные оперы с шикарными красотками, лимузинами, виллами и яхтами, то для обывателя вывод уже предопределен, - настоящая жизнь это сладкая жизнь, а жизнь без виллы и яхты это вовсе даже и не жизнь, а жалкое прозябание. Деньги - это все.

И когда киногерои с рельефными бицепсами эффектно и элегантно убивают направо и налево, то для юноши, обдумывающего житье, сделать бы жизнь с кого, становится ясно и кое-что еще - деньги не пахнут. Настоящие люди - это те, кто из любой опасности делают деньги, ну а те, кто не умеет стрелять от бедра, сквозь карман, навскидку - слизняки, которые только для того и существуют, чтобы их давить.

Ну а дальше-то что? Разве от этого кто-то выиграл? Все проиграли! И те, которые дергают марионеток за ниточки в гигантском кукольном театре абсурда, разве не они стали главными пострадавшими? За уничтожение природы внешней приходится платить деградацией природы внутренней. Не может быть души у главного кукловода. Чтобы лишить души стольких безвинно пострадавших, надо прежде всего лишиться собственной души, самому стать марионеткой, рабом системы - безликого механизма. За что боролись, на то и напоролись...

6 октября 1999 года я проводил в хабаровском Институте культуры семинар на тему "Наука и человек". Студентка Лена Сичкаренко делала доклад о светлом будущем человечества на пути научно-технического прогресса. В ее восторженном изображении перед слушателями предстал этакий технократический рай постиндустриальной цивилизации. Развитие телекоммуникационных систем совершенно меняет социальный облик мира. Ненужным становится транспорт, банковские операции можно совершать не выходя из дому, через монитор компьютера, Internet обеспечит и проведение научных конференций, и медицинскую диагностику самого тяжелого заболевания. Вашим досугом займется специальная отрасль экономики, и заказывать развлечения тоже можно будет по сети радио- и телесвязи. Микроминиатюризация снизит энергетические затраты, новые источники энергии снимут с повестки дня проблемы сырьевого кризиса. Разработка самых экологичных технологий избавит человечество от кошмаров загрязнения среды.

Я предложил не спорить об осуществимости этих проектов, их социальной и экологической стоимости ("Будет ли обещан тот же постиндустриальный рай недоразвитым странам или они будут принесены в жертву прогрессу, будет ли снижено давление сверхпотребления на природу или цивилизованное общество так и не ограничит свои аппетиты?"), я поставил на обсуждение единственный вопрос: "Хотели бы вы жить в таком мире?"

Ответом было молчание. Тогда я поставил следующий вопрос: "Почему нет восторгов с вашей стороны?" И наконец после тяжкого размышления позиция была сформулирована: "Да ну ее, такую жизнь... В ней все такое искусственное..."

Это мы уже проходили. Нам сконструировали электронного цыпленка "Томогочу" и предложили нашим детям организовать систематическую заботу о нем. Не на долго хватило интереса к такой синтетической "любви" у наших потомков. Тоже быстро поняли, - ненастоящее все это. Извращение. Сработали природные русские инстинкты.

Когда одна старушка услышала, что людей будут теперь размножать в лаборатории, научными методами, она спросила с тяжелым вздохом: "А что же, старый-то способ совсем отменили? А ведь такой был хороший..."

... В литературе приходится встречать много высказываний о том, что появление теории электромагнитного поля, теории относительности привело к отказу от механической картины мира. Но вот мнение А. Эйнштейна: "Пусть никто не думает, что великое создание Ньютона может быть ниспровергнуто теорией относительности или какой-нибудь другой теорией. Ясные и широкие идеи Ньютона навечно сохранят свое значение фундамента, на котором построены наши современные физические представления" [24].

Да и какая, собственно, разница, если корпускулы, тельца, комочки массы, были заменены на фрагменты поля, сделанные, если последовательно отмотать киноленту назад, из того же материала - из черно-белых линейно-угловых исходных данных геометрии и механики? Просто логико-математический вывод ушел немного дальше масс и материальных частиц. И то, если покопаться, в фундаменте понятия электромагнитного поля лежит все тот же часовой механизм. Уравнения Максвелла, выражавшие изменения действие электричества и магнетизма с изменением расстояния от источника возмущения, базировались на модели, в которой пространство было заполнено колесиками и шестеренками [25].

После построения теории относительности всеведущий и всемогущий бог превратился из ремесленника, владеющего умением строить простые заводные механизмы, в математика, владеющего формулой полного описания Вселенной, изощренного, но не злонамеренного и не играющего в кости. "В этом смысле теория относительности была продолжением классической физики" [26].

Принципиально новый поворот в диалог человека с природой внес наш бельгийский соотечественник нобелевский лауреат Илья Романович Пригожин. После работ основанной им Брюссельской школы оказалось возможным перейти от исследования простых систем к сложным, от обратимых процессов к необратимым, от равновесных реакций к неравновесным, от построения регулярного, предсказуемого и вычислимого, пассивного мира к взаимодействию с миром активным, в поведении которого огромную роль играет случайность. Бойница в крепостной башне стала гораздо шире, но сектор обстрела все же не стал неограниченным кругозором с высокой горы. Разработка И.Р. Пригожиным теории неравновесной термодинамики действительно означала фундаментальную перестройку; научный барьер между человеком и природой стал гораздо ниже, и если до того механический роботизированный человек противостоял механической роботизированной природе, то теперь оба действующих лица стали гораздо более живыми, загадочными и неповторимыми, но...

Барьер между субъектом и объектом все равно остался. Как вынули душу из мира, так про нее и не вспомнили, как лишили природу любви, так она до сих пор без любви и осталась, как была до И. Пригожина картина мира - "унылая штука без звука, без запаха, без цвета. Одна только материя, спешащая без конца и без смысла" [27], - так ведь оно все и осталось. И. Пригожин разобрал все завалы, нагроможденные конструкторами западной цивилизации от Декарта и Ньютона до Эйнштейна и Планка. Но то, что успели сотворить Парменид и Галилей, так и не было исправлено.

Часы механические стали часами химическими, что неоднократно подчеркивал сам основоположник неравновесной термодинамики, так что... Часы, они и в Африке часы.

Мир и человек перестанут быть механизмами только в том случае, если будет преодолено их отделение друг от друга, если то, на что направлено внимание человека, будет нести на себе явные черты личности, души самого человека, считает А.Ф. Лосев:

"Материализм основан на господстве отвлеченных функций человеческого рассудка, продукты которого проецируются вовне и в таком абстрактном виде абсолютизируются. В особенности отвратителен, и сам по себе и как обезьяна христианства, тот популярный, очень распространенный в бездарной толпе физиков, химиков, всяких естественников и медиков "научный" материализм, на котором хотят базировать все мировоззрение. Это даже не буржуазная, а мелкобуржуазная идеология, философия мелких, серых, скупых, бездарных душонок, всего этого тошнотворного марева мелких и холодных эгоистов, относительно которых поневоле признаешь русскую революцию не только справедливой, но еще и мало достаточной. Научный эмпиризм и позитивизм, как и все это глупое превознесение науки в качестве абсолютно свободного и ни от чего не зависящего знания, есть не что иное, как подлинная, в точном социологическом смысле, мелкобуржуазная идеология. Этот паршивый мелкий скряга хочет покорить мир своему ничтожному собственническому капризу. Для этого он и мыслит себе мир как некую бездушную, механически движущуюся скотину (иной мир он не посмел бы себе присваивать); и для этого он и мыслит себя как хорошего банкира, который путем одних математических вычислений овладевает живыми людьми и живым трудом (иное представление о себе самом не позволило бы быть человеку материалистом)" [28].

Этими словами русского философа Алексея Федоровича Лосева, которого, как говорится, не обвинишь в излишних симпатиях к революции, я бы и хотел закончить обсуждение механической картины мира.

Мир как организм

Конечно, на обочине магистрали научно-технического прогресса никогда не угасали проблески представления о мире как о едином организме и даже как о единой вселенской духовной сущности.

Для Дерсу Узала и тигр - "его тоже люди есть", и туман думает, дерево страдает, даже корабль сердится. И не стоит спешить с обвинениями недоразвитого гольда в первобытном анимизме, - известно, что в арсеньевском Дерсу гораздо больше Арсеньева, чем Дерсу.

И наши еще не угасшие природные инстинкты, которые, как известно из философии, мудрее нашего разума, подсказывают - к вещам, возникающим перед нашим взором, надо относиться так же уважительно и заботливо, как и к тому царству Божьему, которое внутри нас есть. И вот Ваня Сидоров, маленький мальчик из чудесной сказки советского писателя Л. Измайлова "Лягушонок Ливерпуль" [29], находит неподалеку от дома лягушку со сломанной ножкой и принимается за ее лечение. И бесчувственным взрослым, удивляющимся, как можно столько внимания уделять такому несимпатичному существу, Ваня задает возмущенный вопрос: "А что, лягушка - не человек?"

Для чукчи и река - одушевленное существо, к которому надо относиться с уважением, и пурга поднимается от того, что хозяйка горы выколачивает снег из шкур своей яранги. Увы, примитивизм дикаря, незнакомого с научными объяснениями природных явлений, однако... "Материя никогда не может быть без духа, а дух - без материи" [30], - это высказывание принадлежит чукче, имя которого Иоганн Вольфганг Гете. И гилозоизм в европейской культуре тоже существовал - снисходительно полупризнанная, третируемая, но все же философия, рассматривающая все существующее как живое, одушевленное.

По Освальду Шпенглеру [31], цивилизации зарождаются, развиваются, взрослеют, старятся, приходят в упадок и вымирают. За основу своего мировоззрения О. Шпенглер принял философию И. Гете. Для Гете миру как механизму противостоял мир как организм; схеме, математической формуле Гете предпочитал образ и теплое человеческое понимание. В своей теории цвета он был против меры и числа. Если ньютоновские цвета существуют совершенно объективно, абсолютно независимо от человека, и данный интервал цветовой гаммы остается таковым, даже если никто его не воспринимает, это восприятие одними очками без глаз, то у Гете цвет воспринимается глазами без очков. Никаких линз и призм. И главный герой всей гетевской поэзии и философии, доктор Фауст, гибнет сразу, как только он пытается воплотить в жизнь лозунг: "Знание - сила!", когда от созерцательного познания он переходит к познанию активному и начинает заниматься перекраиванием мира по своему разумению, преобразованием природы - осушением болота.

Конечно, каким-то шагом прочь от механистической картины мира стали и кибернетика, и синергетика, в них нет хотя бы редукционизма, стремления свести процессы жизни к физическим и химическим взаимодействиям. По-видимому, по тому же пути пошли всевозможные гибридные науки - биохимия, биофизика, биотехнология.

Да и вообще, цивилизованный мир ищет спасения от механицизма по всем азимутам и румбам, на все триста шестьдесят градусов интеллектуального и духовного поиска и даже больше, только бы уйти от постиндустриального технократического идиотизма.

Мир как единая душа

Я не могу писать об этой картине мира в специальном разделе, потому что вся моя книга, как нетрудно было заметить, написана с позиции Всеединства.

И ре-лигия есть восстановление духовной связи человека со всем миром, утраченной в результате падения в бездну материализма и потребительства.

И вся философия Востока есть глубочайшая проработка именно этой темы, вспомните хотя бы Адвайту Веданту: "Атман есть брахман, брахман есть атман", - и нирвану Будды, охватившую его в момент прозрения, воссоединения со всем мировым духом.

И вся русская философия считала мир единой духовной сущностью - тут и Ф.И. Тютчев: "Все во мне, и я во всем", тут и Всеединство В.С. Соловьева, и избавление от эгоизма у Ф.М. Достоевского: "Высочайшее употребление, которое может сделать человек из своей личности, из полноты развития своего Я, - это как бы уничтожить это Я, отдать его всем и каждому безраздельно и беззаветно. И это величайшее счастье" [32] Ну ничем не отличается величайшее счастье Ф.М. Достоевского от нирваны Будды!

И если уж стремиться к точности, то и ноосфера - это духовное Всеединство, потому что "нус" Анаксагора это не разум, в крайнем случае не только разум, но и дух, мировая душа. И Анаксагор руководствуется недвусмысленно сформулированным постулатом "все во всем" [33].

И "копенгагенская интерпретация" тоже знаменует собой преодоление пропасти между миром и человеком, субъектом и объектом, душой и Абсолютом.

Литература

1. Цит. по: Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. Новый диалог человека с природой. М., 1986. С. 78.

2. Эту цитату Галилея приводит М. Клайн: Математика. Поиск истины. М., 1988. С. 110.

3. Пригожин И., Стенгерс И. Указ. соч.

4. Там же, с. 91.

5. Полак Л.С. Предисловие // И. Ньютон. Математические начала натуральной философии" М., 1989. С. 9.

6. Поуп А. См. то же предисловие Л.С. Полака. С. 9.

7. Вавилов С.И. Исаак Ньютон. М., 1961. С. 196.

8. Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. Т. 3. Новое время. СПб., 1996. С. 208.

9. Ньютон И. Указ. соч. С. 3.

10. Там же, с. 659-661.

11. Там же, с. 502.

12. Это высказывание Джеймса У. цитирует Клайн М.: Математика. Поиск истины. М., 1988. С. 241.

13. См.: Реале Дж., Антисери Д. Указ. соч. СПб. 1996. С. 77.

14. Там же, с. 75.

15. Клайн М. Указ. соч. С. 88.

16. Там же, с. 91.

17. Реале Дж., Антисери Д. Указ. соч. С. 206.

18. Там же, с.135.

19. Эту цитату из "Оптики" Ньютона приводит А. Койре: Ньютон и Декарт // Очерки истории философской мысли. М., 1985. С. 243.

20. Там же, с. 259.

21. Ньютон И. Указ. соч. С. 30.

22. Высказывание Декарта из "Трактата о человеке" цитируют Дж. Реале, Д. Антисери . Указ. соч. С. 207.

23. Руссо Ж.-Ж. Рассуждение, получившее премию Дижонской академии в 1750 году... // Об искусстве. Л.-М., 1959. С. 68.

24. См.: Роджерс Э. Физика для любознательных. Т. 1. Материя, движение, сила. М., 1969. С. 11.

25. См.: Томсон Д. Дух науки. М., 1970. С. 29.

26. Пригожин И., Стенгерс И. Указ. соч. С. 282.

27. Это высказывание Уайтхеда А.Н. цитируют И. Пригожин, И. Стенгерс в той же кн. С. 96.

28. Лосев А.Ф. Диалектика мифа // Философия. Мифология. Культура. М., 1991. С. 115-116.

29. Измайлов Л. Грампластинка "Лягушонок Ливерпуль". Апрелевка, студия "Мелодия", 1984.

30. См.: Краткая философская энциклопедия. М., 1994. С. 104.

31. Шпенглер О. Закат Европы. Новосибирск, 1993.

32. Вышеславцев Б.П. Достоевский о любви и бессмертии // Русский эрос, или философия любви в России. М., 1991. С. 367.

33. Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. Т. 1. Античность. СПб., 1994. С. 88.

Дальше

Оформление - Julia
наполнение - Салина Е.Ю. и Салин М.Ю.
автор материалов - Салин Ю.С.