Salin.Al.Ru
Биография
Публицистика
Беллетристика
Учебная литература
Наука
Фотоработы
НАУКИ О ЖИЗНИ

Что такое жизнь

Давидович ищет Рабиновича. В руках адрес: улица, дом, подъезд, этаж, квартира. Звонок. Открывает хозяин.

- Извините, Рабинович здесь живет?

- Нет, Рабинович здесь не живет.

Выходит на улицу бедный Давидович, снова заглядывает в бумажку. Да нет, вроде все правильно, - улица, дом, подъезд, этаж, квартира. Снова звонит.

- Простите великодушно, Рабинович здесь действительно не живет?

- Нет, Рабинович здесь действительно не живет.

- Извините, а вы кто?

- Я? Рабинович.

- Тогда почему же вы сказали, что Рабинович здесь не живет?

- Так разве ж это жизнь?

Итак, что же такое жизнь?

Спрашиваю студенток:

- Вы живые или нет?

- Живые..., - неуверенно отвечают девушки.

- Не верю. Докажите!

- Ну, мы размножаемся...

- И сильно вы размножились?

- Нет еще...

- Значит, пока еще не живые!

По каким же признакам можно отличить живое от неживого? Раньше ученые и их ученики удовлетворялись определением Ф. Энгельса: жизнь есть способ существования белковых тел. Это определение не слишком конструктивно. Во-первых, оно отрицает возможность существования небелковых форм жизни, допустим, существ на кремниевой основе. И если они будут проявлять себя столь же деятельными, будут воспринимать окружающую действительность и целесообразно реагировать на воздействие среды, в общем, вести себя в точности так же, как и известные нам несомненно живые существа, мы вынуждены будем признать их, по определению, не живыми. То есть, окажемся в плену принятых нами самими непродуманных ограничений. Во-вторых, допустим, мы взяли несомненно белковое тело, скажем, мясо в холодильнике. Так разве ж это жизнь? Чем его способ существования отличается от существования того же инея, который намерзает в нашем холодильнике на этот кусок мяса?

"Жизнь есть воля к власти", - провозглашает Фридрих Ницше [1], - "следует чтить рок, рок, говорящий слабому: "погибни!.."" [2].

И дело тут даже не в том, что это абсолютно неприемлемая проповедь тотального насилия, не будем на этом останавливаться, - но дает ли это определение нам в руки критерий для разделения живого и неживого? Строго говоря, я могу достоверно утверждать что-то только относительно своей воли. Даже относительно воли ближнего, самого ближнего, такой уверенности у меня быть уже не может. А вдруг он скрывает что-то от меня, а вдруг я не так истолковываю внешние проявления его намерений? Да как же тогда я смогу вложить это свое понимание воли к власти в другие существа, зверей, гадов, божьих коровок и инфузорий? Они же мне не ответят, не возразят и не подтвердят, и останется все истолкование их властолюбия на моей совести. Нет, так дело не пойдет...

Надо искать другое определение для понятия "жизнь", надо, чтобы оно работало, чтобы позволяло отличать явно живые проявления от явно неживых.

Сейчас принято идти по пути формирования списка признаков, которые проводят черту - вот это, отвечающее предъявленным требованиям, живое, а вот это, не отвечающее хотя бы одному из них, не живое. Примерно так пытался определить понятие "жизнь" уже Аристотель [3].

Список этот обычно выглядит так:

1. Самопроизвольная подвижность

2. Обмен с окружающей средой. Чаще же этот общий признак разделяют на два подкласса: а) поглощение вещества из окружающей среды - питание и дыхание б) выделение в окружающую среду

3. Рост

4. Размножение

5. Раздражимость, способность реагировать на воздействие факторов среды - температуру, запахи, звуки, на цвет и свет, на механическое воздействие - прикосновение, укалывание, разрезание и т. д.

Ну что ж, возьмем такой явно неживой объект, как лесной пожар. Движется ли он? Еще как, и даже в безветренную погоду он будет сам по себе расширяться, распространяться и выбирать пути продвижения по собственному вкусу, куда-то пойдет, а куда-то и не пойдет. Обмен? Всем обменам обмен! И древесину огонь пожирает, и кислород поглощает, и углекислоту выделяет, и дым, и копоть... Размножение? И головешки, и искры разбрасывает пожар, и на том месте, куда они упали, сразу же появляется потомство - сначала маленькие очаги, а потом они и родителя за пояс заткнут. Рост? Ну, это слишком очевидно. Раздражимость? Плесни ты на него из ведра, - зашипит, втянет свои щупальца от мокрого места подальше и обойдет тебя по сухому... Ну живой он, по всем признакам живой! А если без признаков, то мы-то знаем, что не живой!

В чем бесперспективность, тупиковый характер этого подхода? Определение понятия жизни мы сводим к технической процедуре - сначала неявно раскладываем все известные нам по своим проявлениям объекты на два множества, а потом ищем признаки, которые позволили бы отличить все принадлежащее первому множеству от всего принадлежащего второму множеству. То есть это диагностическая процедура, всегда предполагающая предварительное задание самих множеств, подлежащих последующей диагностике. Она всегда ненадежна, и как только мы выходим за пределы той сферы, в которой нам все было изначально ясно, как только открываем новые классы явлений и объектов, принципиально отличающихся от входящих в первоначальные множества, так сразу же наша диагностика отказывается работать и перестает давать нам ответ. Как это и случилось с лесным пожаром. Но пожар - это все же несерьезно, это игра в крестики-нолики, это логические упражнения.

А вот случаи вполне серьезные. Вспомним о двух объектах, не предусмотренных при формировании исходных множеств: вирус и Земля. Далее мы рассмотрим их более детально, сейчас же попытаемся проанализировать, какова была та первичная интуиция, которая руководила нами при раскладывании конкретных объектов на две кучки?

По-видимому, изначально человек исходил из самоосознания, и все используемые в последующем диагнозе признаки он примерял на себя, а потом искал партнеров в окружающем мире, с которыми можно было бы вести диалог, пытался обнаружить собеседников пусть не во всем подобных, не обладающих разумом, но обладающих хотя бы свободой собственного поведения.

По К.Д. Ушинскому [4], основа любого познания - самопознание. Это только о себе я знаю наверняка, что я живой, я разумный, что у меня есть душа, у меня есть сила, которую я могу прилагать к внешним предметам, чтобы переместить их с места на место. И вот когда я вижу, как перемещаются предметы, которые не я передвигаю, то я исхожу из предположения, что их передвигает кто-то или что-то, у кого или у чего есть такая же сила, как и у меня.

Человеку будет одиноко в мире, в котором нет никого, кроме него самого. И он начинает искать, - искать не объект, которого не спрашивают, согласен или нет он с тем, что Я, субъект, хочу с ним сделать, а другой субъект, который может реагировать на мои действия по своей воле и вести себя непредсказуемым для меня образом. В общем, изначальным было стремление к разделению мира не на активное Я и пассивное, безликое Оно, а на активное Я и активное Ты.

И вот тут-то и выяснилось, что человек (понятно, речь идет о представителе науки, культуры и цивилизации Запада) хотел подмять под себя весь мир, представить его механизмом, работающим с точностью часов, с предвычислимостью солнечного затмения, объектом, который хотя бы в принципе полностью подвластен моей воле, и дело лишь за наращиванием моих вычислительных и энергетических возможностей; в представлении Запада все живое сводимо к механической игрушке, более сложной или менее сложной, большой или маленькой, уже управляемой или еще не управляемой. И дело шло к механизации, омертвлению всего живого. Увы, если жизнь - это воля к власти, то жизнь это стремление к порабощению всего свободного, стремление к лишению всего-всего на свете собственной воли, то есть к омертвлению всего самодвижущегося. На Востоке, в том числе в России, и в сохранившейся пока что народной культуре стремление было прямо противоположным - к оживлению всего, что для Запада мертво.

И вот у арсеньевского Дерсу все вокруг живое, одушевленное, чувствующее, переживающее и страдающее. Дерсу со всеми и ведет диалог, как с равноправными партнерами, чьи интересы надо уважать, тогда и они будут уважать твои интересы. И чукча обращается к горе, к реке, к заливу как к живому существу, заверяет, что не обидит его, что будет бережно к нему относиться, просит, чтобы и к нему относились так же.

И у Доброслава Земля живая. Для нас, русских, наша планета всегда была Мать Сыра Земля, чудо-чудное, диво-дивное. У нее были выделения - извержения лавы, газовые выбросы, она поглощала и переваривала в своем чреве поверхностные и выпадающие из космического пространства вещества, она производила гигантские движения земной коры, перемещала горы и моря, у нее были вены и артерии, биополе и нервная система, и на эти ее нервные волокна как акупунктурой пытались воздействовать наши далекие предки, обитатели потерянного рая, жители каменного века, более совершенные, чем мы [5].

Язычники отождествляли божество и естество, они считали законы природы живыми. И древние мудрецы, пытавшиеся постичь эти законы, описывали их не косноязычием абстрактных формул, а языком живых образов. Почитайте хотя бы даосов. Что вы там найдете? Притчи, притчи, притчи... Языческое мироощущение целостно, оно примиряет кажущуюся противоположность духовного и материального, чувственного и разумного. Гармония этих начал - в нравственных устоях первобытного общества, в полноценном "пещерном" мироощущении, глубоко эзотерическом и одновременно простом и естественном, как все гениальное.

Язычники утверждают в качестве подлинной, исходной и первозданной реальности саму Жизнь, понимаемую как целостность, отличающуюся и от материи и от духа, которые по отдельности не отражают ее сущности. Сущность Жизни - в самой Жизни - в непрерывном воспроизведении себя в новых обличьях. Для истинного язычника все наполнено Жизнью и священным смыслом. Такое ощущение воспитывает доброжелательство и глубочайшее уважение к любым формам Жизни, основанное на пронзительном чувстве кровного родства и сопряженности с ними. Оно пробуждает не платоническую, а сердечную, плотскую, жизненную к ним Любовь, Сопереживание и Сострадание.

Через всю древнюю натурфилософию проходит мысль о Природе как идеале нерукотворного совершенства. Земная Природа - мерило мудрости. Все естественное - в то же время и достойное, и благое, и прекрасное.

Славяне лучше других индоевропейцев сохранили непосредственное одухотворение Природы в самом древнем, наименее искаженном, безыскусственном его значении, когда Естество и Дух слиты воедино. В бытующем и поныне обращении "Мать Сыра Земля", звучит отголосок этого прямого, буквального одухотворения. Русская грамматика всегда именовала живое одушевленным. Вспомним хотя бы наше древнейшее выражение "любая живая душа" - то есть ни живое не бывает бездушным, ни духовное не бывает не живым.

Существовали глубоко родственные отношения между Землей и праславянами-язычниками. В народном сознании (совместном знании) Она всегда была доподлинно Матерью, без всяких иносказательных натяжек. Не зря слово "Земля" женского, материнского рода. Не случайно Большая Земля зовется материком.

С Землей неразрывно связано материнское, детородное начало, порождение всего живого. Латинское слово "материя" (природное вещество) восходит к общеиндоевропейскому маттер - изначальное материнское вещество, то есть земная плоть.

Однако у многих народов изначальные воззрения на Землю, как на живую, сознательную и одушевленную саму по себе, постепенно уступили место иному понятию, когда оживляющий Землю Дух выделяется из Нее, становится внешним, отдельным... Так, у греков стародавняя Гея, одушевленная как таковая, превращается в позднем эллинизме в более или менее человекоподобную Деметру - Мать урожая, скорее внешнюю богиню Земли, чем внутренне присущий Земле Дух.

У славян же врожденное религиозное чувство, близкое к первоисточнику, оказалось сильнее и продолжало воспринимать планету, соединяющую в себе все силы Природы, как нечто единое, живое и осмысленное.

В глухомани до сих пор еще жив священный обычай именинного чествования Земли, и 10-го травня (мая), когда Мать Сыра Земля именинница, избегают терзать Ее лопатой и плугом. Не дергают в этот день даже "сорняки": раз они растут на этой Земле, значит, и они нужны Матери.

Обожествление Земли проникло даже в церковный обиход, в покаянный обряд, в чин исповеди. Свидетельство тому - сохранение обряда исповеди Земле среди селян лесного русского Севера вплоть до начала ХХ в. Перед (!) исповедью каялись Земле.

Мать Сыра Земля - Прародительница всего живого и сама живое существо (сырая - значит насыщенная влагой, то есть живая, живительная, живородная). Она породила человека, и Она поддерживает в нем жизнь. Она из своих стихий дала человеку его тело, и лишь она одна в силах исцелить его.

Хула же на Мать всегда и везде считалась самым ужасным преступлением. Известно, что римляне посмеивались над авгурами, но никому из них и в голову не приходило усомниться в прорицаниях Сивиллы - жрицы Великой Матери. И на Руси даже самые глумливые попы-дуремары не отваживались возводить хулу на Мать Сыру Землю. В ранних летописных сводах есть описание издевок над Перуном, но нет ни одного худого слова по отношению к Макоши.

"Тот же, кто не нашел во Мне Мать - найдет во Мне могилу!" - звучит пророчество, записанное Добромыслом уже в наши дни (приходится повторять избитый трюизм: нет Пророка в своем Отечестве) [6].

Вряд ли зародится сомнение о первоначальной интуиции в этом случае: такой подход к определению жизни делает жизнь человека богатой, наполненной счастьем и смыслом. И участившиеся в последние десятилетия стихийные бедствия можно истолковать как ответ нашей живой Матери Сырой Земли на кощунственную, оскорбительную для Матери деятельность западного дикаря по завоеванию и покорению Природы.

При использовании списка признаков для определения жизни не меньше проблем возникает и в случае вируса. Список не дает однозначного недвусмысленного ответа на вопрос, живой он или нет. Самопроизвольной подвижности у вируса нет. То есть он движется в чужом живом организме, но лишь с токами крови или других жизнеобеспечивающих жидкостей, и если такую подвижность считать проявлением жизни, то и пыль надо признать не менее живой. Питание и размножение у вируса есть, но вот выделения и дыхания нет. Нет у него и роста - вместо возрастания массы он делится по мере поглощения чужой материи на несколько новых особей. Нет у него и никакой чувствительности. Режь его, жги, кислотой поливай, - ему не больно. У него только одна способность - есть и размножаться. Жутковато становится, как только задумаешься, как же можно воевать с таким неуязвимым врагом. Его победить нельзя, он же одержит победу над всем, чем угодно.

Вот такие роковые выводы приходится делать, стоит лишь поразмышлять над определением, что такое жизнь, в случае с вирусом.

Обратимся теперь к анализу списка диагностических признаков: живое - неживое. Все ли они равноправны? Нет, среди них явно различаются определяющие и выводимые.

Связь между ними прекрасно излагает К.Д. Ушинский, при этом он привлекает к рассмотрению труды всех предыдущих мыслителей, внесших что-либо существенное в данную проблему, прежде всего Аристотеля. "Слово жизнь наш народный язык придает только тем существам, которые обнаруживают в своих движениях способность чувства" [7]. Только с чувствующими, ощущающими, способными реагировать на наши действия предметами мы можем вести диалог. Иначе что это за разговор с тем, кто никак не отвечает на мои обращения? Диа-лог - это разговор двоих!

Вот вроде бы живое существо, ты его погладил, оно замурлыкало, наступил ему на хвост - замяукало. Ну чем же не диалог? Можно, правда, и механическую игрушку, нашпигованную электроникой, снабдить датчиками, и она на легкое прикосновение будет отвечать мурлыканьем, на грубое - мяуканьем.

Так что ж, выходит, нет разницы между живым и механическим? Еще как есть! Тебе приятно мурлыканье только тогда, когда это существо могло бы и не мурлыкать, а оно - мурлыкает, отвечает именно тебе, на твою ласку, и это еще вопрос - всем ли будет отвечать. Вот этого-то и ищет человек в общении. И твой щенок на чужое заигрывание отзовется лаем и рычанием, а на твое - хвостиком завиляет, запрыгает от радости и в лицо тебя лизнуть поспешит! И сегодня он в настроении, а завтра нет, и ты ждешь от него именно произвольной реакции, непредсказуемой, незапрограммированной. Автоответчик всегда любезен и предупредителен, но от этого - никакой радости, а щенок твой обиделся за что-то - и ни тебе ответа, ни привета, и вдруг, ни с того ни с сего, срывается с места и кубарем подкатывает прямо тебе под ноги. У него своя воля, отвечающая на твою волю, но не определяемая ею. Тебе вожжа под хвост попала, ты на ласку ответишь рычанием, но ведь и он тоже!

Так вот: не отвечает на твои действия - плохо, никакого диалога, но и всегда отвечает как тебе хочется - тоже ничего хорошего, слишком адекватная реакция. Как отражение в зеркале, как эхо, как об стенку горох... Ох, и привередливо живое существо! Диалог это когда реакция есть, но не всегда адекватная.

Резиновая женщина (или фаллоимитатор) гораздо лучше удовлетворят твои желания, но мало кому захочется иметь дело с таким техническим совершенством. Живая душа - она как-то все-таки лучше, душевнее, хоть и с недостатками. Может, она конопатая, или у нее глаза разного цвета! А достижения прогресса - это только когда уж очень приспичит; искусственное - только за неимением естественного, заменитель он и есть заменитель, да и никогда он ничего не заменит по-настоящему...

Как же возникают ощущения?

У самопроизвольно движущегося существа с необходимостью возникает осязание. Иначе как узнать, туда ли ты движешься, приблизился ли ты к тому, что тебя привлекало, избежал ли опасности? "Животное не может существовать без осязания" [8], "это единственное чувство, утрата которого неизбежно приводит животное к гибели" [9], - убежден Аристотель.

Все остальные чувства можно считать вспомогательными, вторичными: "Без осязания не может быть никакого другого чувства" [10].

Зрение и слух можно назвать дистанционным осязанием, это как бы ощупывание предмета на расстоянии, это предчувствие прикосновения, это предсказание - если я подойду вплотную, то смогу ощутить то-то и то-то, и когда я потрогаю, тогда смогу установить окончательно, что это не привиделось мне, не примерещилось, а так оно и есть. Иначе как убедиться, что зрение и слух меня не обманули?

Возможно, сюда же следует отнести и обоняние. Для вкуса, напротив, ощущение осязания можно считать предшествующим. Ты увидел, услышал, почуял, ты оценил расстояние, подошел, потрогал, и после этого можешь уже взять на язык, проверить, действительно ли съедобно то, к чему ты стремился, в самом ли деле это то, что тебе было нужно?

Другие признаки жизни также можно считать прямыми или косвенными следствиями способности организма к движению. Для обеспечения подвижности требуется энергия, ее нужно извлечь из окружающей среды, процесс переработки поглощаемых энергоресурсов не может быть безотходным, поэтому неизбежна процедура выделения. Превышение поглощения над выделением приводит к увеличению массы, к росту. И наконец, "самая естественная деятельность живых существ, ... - производить себе подобное (животное - животного, растение - растение), дабы по возможности быть причастным вечному и божественному. Ведь все существа стремятся к нему, и оно - цель их естественных действий" [11].

Следует все же оговориться, что оба мыслителя, и Аристотель, и К.Д. Ушинский, рассуждают в основном о жизни как способе существования животных, а не растений. Особенно тонко чувствует это глубинное разделение наш классик педагогики, - согласно К.Д. Ушинскому, "русский народный язык не признает жизни за растениями: для него растения растут, и одни только животные живут" [12].

Итак, все ощущения, осязание прежде всего, являются неизбежным следствием подвижности, подвижность же, обязательно самопроизвольная, - следствие воли. Воля же есть власть души над телом [13]. Следовательно, единственным исходным признаком жизни является наличие души, все прочие производны. Вот откуда отождествление живого и одушевленного в русском языке!

И потому бесконечно прав Ф.М. Достоевский - жизнь это только когда ты можешь по своей глупой воле пожить, когда ты можешь делать все что тебе угодно, а когда ты такой возможности лишен, то это не жизнь, а убогое механическое существование, и даже твоя разумность, выгадливая расчетливость тебя не спасет, - тогда это будет убогое компьютерное существование, но только не жизнь.

"Свобода есть познанная необходимость"? Абсурд! Смирение перед неизбежностью, перед судьбой, как проповедовали стоики? Да это же и есть омертвление живого, отрицание жизни вообще! Свобода есть отрицание необходимости, это противопоставление своей воли железной бездушной причинности, свобода это преодоление, - преодоление внешних препятствий и своей внутренней немощи. И когда немощь тебя одолела, когда запасы твоей воли исчерпаны, тогда исчерпаны и запасы жизни. И старость, когда преодоление препятствий тебе уже не по зубам, - это не возраст, старость это состояние предсмертия. А в общем-то, и не предсмертия, а настоящей смерти. Человек без воли - ходячий труп, только внешне напоминающий живое существо.

Говорят, человек рождается без волос, без зубов и без иллюзий, и умирает без волос, без зубов и без иллюзий. А я думаю, - был бы иллюзий полон рот, все остальное трын-трава, море по колено, вся жизнь впереди, и рано жить воспоминаньями. Жизнь - это когда прошлое в прошлом, а будущее в настоящем. Иллюзии - это и есть жизнь, вечное ожидание радостей, всегда неожиданных: вот сейчас, за тем поворотом, тебе откроется такое, такое, и это будет то, чего ты никогда раньше не видел...

Земля никак напиться не могла,
Как будто после засухи столетней,
Так жадно дождь пила она, пила,
Как будто был он первый и последний.
И упивались влагой стрелы трав
С таким завидным, острым наслажденьем...
Вот так и надо! Каждый трижды прав,
Кто ценит жизни каждое мгновенье [14].

Изнашивается не тело человеческое, нет, пока есть воля, все утраты и болезни - дело поправимое. Прав Порфирий Иванов - без здоровья души здоровья тела не получишь. Если же запасы воли исчерпаны, то чем же ты будешь поправлять физические деформации? Тебе надо двигаться, надо закаляться, решаться на тяжелые голодания для самоочищения организма, а заставить себя ты уже не можешь, боишься, сомневаешься - ах, смогу ли я? - и чуть только начинаются сомнения, утрачивается уверенность в себе, решимость исчезает, деятельность угасает, - и прощай здоровье, а вслед за ним и жизнь!

И так ли уж неправ Фридрих Ницше со своим лозунгом "жизнь есть воля к власти"? Да, жизнь есть воля, да, это воля к власти, но над кем? Не обязательно же это воля к власти над ближним, не обязательно же это воля к подавлению чужой воли во имя обеспечения независимости собственной воли, это может быть и воля к власти над собой, над своим нежеланием деятельности и движения, над своими сомнениями и неуверенностью. Зачем же подозревать ближнего во враждебности к тебе, нет же, у него есть собственные враги - его слабости, его лень и изнеженность, он с ними и воюет, тебе-то в том что за опасность? Может, он только о том и мечтает, чтобы решить свои проблемы и порадовать тебя тем, чего он добился своей волей? Разве не такова любовь мужчины к женщине, и разве не такова любовь к Родине, к человечеству, - ты решаешь свои творческие задачи, а это стоит колоссального напряжения, потом ты преодолеваешь неприятие, воплощаешь свои достижения в реальные результаты, а это труд, который на то и труд, что он труден, и на все требуется воля, воля и воля, и ты все преодолеваешь, не стремясь ни к какому ущербу ни для кого, и вот ты даришь всем тепло своей души, не ущемляя никого. Какие же тут могут быть противоречия? И чем труднее препятствия, тем больше воли от тебя потребуется. Вот так как-то...

Итак, что в сухом остатке? Воля, душа - это и есть жизнь, нет воли, нет души - нет и жизни.

Происхождение жизни

Принято считать (по крайней мере, такие высказывания обязательны в научной и научно-популярной литературе о происхождении жизни), что человека всегда мучил вопрос, - ну как же она произошла, эта загадочная жизнь вокруг нас?

Но почему тогда эта тайна не мучила меня? Или я не человек? И моих друзей, камчатских бичей, и моих коллег, геологов-первопроходцев и первооткрывателей, тоже как-то ну вот совсем не мучила...

Ах, ну да, конечно... "Самые пытливые умы человечества ломали голову над этой вечной загадкой..." Не отношусь я к этим самым пытливым умам, равно как и мои друзья со своими коллегами, и мои коллеги со своими друзьями...

А может, "пытливые умы" напрасно пытали себя и природу? Ну зачем она нам нужна, эта разгадка, что мы будем иметь, если получим ее?

Книга Анри Пуанкаре "Наука и метод" начинается главой "Выбор фактов". Мы всегда вынуждены выбирать, что изучать, а что, увы, не изучать, что нужнее всего обществу, человечеству, что является актуальным и первоочередным в данный период человеческого развития: "Граф Толстой где-то объясняет, почему "наука для науки" в его глазах представляется идеей, лишенной смысла. Мы не можем знать всех фактов, ибо их число в действительности безгранично. Необходимо, следовательно, делать между ними выбор. Можем ли мы руководствоваться при производстве этого выбора исключительно капризами нашего любопытства? Не лучше ли руководствоваться полезностью, нашими нуждами, практическими и в особенности моральными? Разве нет у нас лучшего дела, как считать божьих коровок, живущих на нашей планете?" [15].

Не зря же мудрый Будда сформулировал четырнадцать проблем, над которыми не следует ломать голову: вечен мир или он не вечен, конечен мир или он бесконечен, бессмертен познавший истину или он смертен... Ведь в мире столько страданий! И сейчас на повестку дня вынесен под номером один вопрос прямо противоположный, - не как возникла жизнь на Земле, а сохранится ли она в ближайшем будущем...

Есть и еще одна более чем веская причина, почему не стоит умиляться устремлениям "пытливых умов". Прежде чем ставить задачу, нужно позаботиться о критериях оценки решения. Допустим, решение получено, как выяснить, правильное оно или нет? А если получены два взаимоисключающих решения, какое из них предпочесть? Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что...

А в случае с происхождением жизни оценить решение невозможно в принципе. Все, поезд уже ушел! Произошла жизнь, и баста! Страница перевернута, и к ней уже не вернешься. История не кинолента, которую можно прокрутить в обратном направлении. И если мы даже in vitro, в эксперименте произвели жизнь из не-жизни, этого мало, нам придется еще доказать, что она не могла быть произведена никаким иным путем, а список этих иных вообще бесконечен, так что сколько бы мы ни перебирали, до конца мы не доберемся никогда. Так стоит ли начинать?

Тем не менее начало уже положено. Процесс пошел. Перебор гипотез производится, и читателю предоставляется возможность самому убедиться, какая из них более привлекательна, более убедительна, более доказательна. На научном рынке как на рынке товаров и услуг. Смотрите, оценивайте, принимайте, отвергайте. Вы свободны!

Однако уже по стилю подачи, по тону изложения и по детальности и тщательности аргументирования становится ясно сразу, какая из теорий "настоящая", а какие приводятся только для того, чтобы оттенять ее силу своими очевидными слабостями. Да и сам перечень составлен таким образом, что для "непредвзятого взгляда" видно, через какие заблуждения и ошибки прошла наука, прежде чем придти к постановкам, которые "всерьез и надолго". Здесь используется принцип Штирлица: производит наибольшее впечатление, остается в памяти то, что названо последним.

Вот этот список:

1. Жизнь сотворена всемогущим надприродным существом

2. Жизнь возникала из неживого вещества самопроизвольно и многократно

3. Жизнь никогда не возникала, она существовала вечно

4. Концепция панспермии: жизнь занесена на Землю из космоса

5. Концепция биохимической эволюции

Первая из концепций не может быть опровергнута, ибо она держится на вере. Если веришь, то зачем тебе знать, а если захотел узнать, значит усомнился, значит, уже не веришь, ибо вера и предполагает отсутствие сомнений. "Оным умникам и легко быть философами, выуча наизусть три слова: "Бог так сотворил", - и сие дая в ответ вместо всех причин" [16].

И чем менее разработанной остается концепция креационизма, тем более незыблемой становится. Этой ментальной конструкции детали явно ни к чему. За них можно зацепиться, их не так трудно опровергнуть фактической аргументацией или логическими умозаключениями.

Вот надумал было в 1650 году ирландский архиепископ Ашер вычислить по достоверным библейским данным, когда же именно господь бог сотворил мир. Получилось - в 9 часов утра 26 октября 4004 года до рождества Христова [17]. Но в это время, согласно ничуть не менее достоверным данным археологии, на Ближнем Востоке процветала могущественная городская цивилизация. Кроме того, возникал кощунственный вопрос, - а что делал господь в 8 часов утра, 25 октября, в сентябре того же года, в августе, или - в 4005 году? Ответ церкви был испепеляюще убедительным: "Готовил ад для тех, кто задает подобные вопросы!" Ну что вы суетесь со своей научной аргументацией туда, где ей явно не место?

Не своим делом занялась религия. Как совершенно резонно отвечал Николай Коперник на обвинения со стороны церкви о том, что его гелиоцентрическая теория расходится с религиозными догматами, - устремления служителей культа должны быть направлены на то, как попасть на небо, а не как оно устроено.

Примерно так и поступают буддисты. В этой религии без бога нет и никаких домыслов и вымыслов о сотворении мира. И это полностью соответствует призыву Благословенного: избавление мира от страданий - вот единственно достойное занятие для духовно развитого человека. А потом, когда страдания исчезнут, можно будет, если, конечно, время останется, и порассуждать под хорошую закуску о том, есть ли жизнь на Марсе, нет ли ее, и как она произошла, если вообще происходила.

Мимоходом, скороговоркой, как присказку, или скорее, как хорошее введение к следующей концепции, обычно излагают концепцию многократного самопроизвольного зарождения жизни. "От сырости завелась", - таков русский народный вариант этой позиции. При разложении почвы, в темном шкафу из грязной рубашки и горсти пшеницы, другие алхимические рецепты...

Во всяком случае, эта концепция была хороша уже тем, что она была проверяемой и потому опровергаемой, что и было успешно проделано.

В 1688 году Франческо Реди доказал, что маленькие белые червячки, появляющиеся на гниющем мясе, - это личинки мух. Впрочем, говорит он, охотники, мясники и домохозяйки прекрасно знают это и без доказательств, а потому всегда кладут мясо летом под сетку, чтобы предохранить его от мух. "Великий Гомер в девятнадцатой книге "Илиады" описывает опасения Ахилла, когда он собирается отомстить Гектору за смерть друга: как бы мухи не развели червей в ранах мертвого Патрокла... Вот почему я начал сомневаться, не из яиц ли мух появляются черви, а не из самого прогнившего мяса; и я тем более утверждался в своем мнении, когда во всех опытах видел, что на мясо, прежде чем оно покрывалось червями, всегда садились такие же мухи, которые потом рождались. Но сомнение было бы бесплодным, если бы не подтверждалось опытом. Поэтому в июле я положил в четыре фляги с широким горлом змею, несколько речных рыб, несколько угрей из р. Арно и кусок телятины; затем, закрыв, как следует, горлышки бумагой, перевязал веревкой и запечатал; я положил в другие такие же фляги те же предметы и оставил горлышки открытыми; прошло совсем немного времени, и рыбы и мясо в открытых флягах покрылись червями, и видно было, как в эти сосуды свободно влетали мухи. Но в закрытых флягах я не увидел ни одного червя, хотя прошло много месяцев с того дня, когда туда были положены рыбы и мясо; но снаружи я несколько раз находил на бумаге испражнения мух или червяка, которые всячески пытались найти какую-нибудь дырочку, чтобы проникнуть внутрь и полакомиться" [18].

Конечно, Ф. Реди не пользовался в своих наблюдениях микроскопом, а то бы он не смог опровергнуть теорию самозарождения жизни. И Луи Пастеру двести лет спустя пришлось снова вернуться к проблеме. И он придумал, как можно предотвратить занос извне не только организмов, видимых невооруженным глазом, но и микробов. Результат был тем же, что и у Ф. Реди. Поэтому В.И. Вернадский, формулируя вывод однозначно: "Живое - только от живого", - имел право назвать это утверждение принципом Франческо Реди.

Конечно, концепция панспермии вряд ли правомерно помещена в список, ибо она просто подменяет проблему возникновения жизни проблемой появления жизни на Земле. Сейчас, правда, интерес к заносу жизни на нашу планету из космоса пробудился в связи с модой на НЛО.

Ну и теперь главная теория - возникновение живого от неживого в результате длительной биохимической эволюции.

Основоположником признают советского академика А.И. Опарина. Его идея была воспринята всем научным сообществом и доведена до высокой степени сложности и глубины обоснования.

Поначалу органических веществ не было. Но, и эксперимент подтвердил такую возможность, из исходных элементов, необходимых для образования органики, и в тех условиях, существование которых было вполне возможно в те далекие времена (3-4 миллиарда лет тому назад), эти молекулы были получены путем длительных случайных комбинаций и перекомбинаций. В мировом океане образовался "первичный бульон" из появляющихся и никем не поедаемых органических молекул. Далее в процессе биохимической эволюции они постепенно увеличивали свою сложность, и в конце концов (природе некуда торопиться!) неизбежно должна была сама собой составиться композиция, в которой было все необходимое для формирования простейшей клетки.

Но вот тут-то и поджидала ученых главная неожиданность! Выяснилось, что в самой примитивной частице жизни должно быть 1000-2000 ферментов, в то время как вероятность получить всего сто из них равна 201000, а это превышает число всех атомов, содержащихся во всех звездах Вселенной. "Астроном Фред Хойл недавно высказал мнение, что мысль о возникновении живого в результате описанных выше случайных взаимодействий молекул "столь же нелепа и неправдоподобна, как утверждение, что ураган, пронесшийся над местной свалкой, может привести к сборке Боинга-747"" [19].

По мнению В.И. Вернадского, пропасть между сложнейшим органическим веществом и простейшим живым существом непреодолима, и попытки воспроизвести теоретически или экспериментально образование жизни представляются схожими с попытками построения вечного двигателя [20].

Окончательный вывод В.И. Вернадского: "Жизнь вечна постольку, поскольку вечен космос" [21]. И еще более однозначная формулировка: "Жизнь есть такая же вечная часть космоса, как энергия и материя" [22].

Происхождение конкуренции

Но вот жизнь существует, независимо от того, как она появилась, или вообще никогда не появлялась, а существовала вечно. Как она развивается? Под какими воздействиями? Среди факторов эволюции, фигурирующих в нынешней биологии, ключевое место занимает конкуренция, борьба за существование.

Теорию Дарвина, объявляющую всеобщее взаимопожирание движущим фактором прогресса, Лев Толстой назвал "очевидно безнравственной" [23].

Но причем здесь нравственность? Что-то напутал писатель, - наука призвана беспристрастно выявлять то, что есть в действительности, и если основоположник дарвинизма наблюдал в мире живой природы стремление каждой особи взять себе, отняв у конкурента, то, что ему нужно, то... Неча на зеркало пенять, коли рожа крива! В чем же Дарвин здесь виновен?

Тем не менее...

В своей автобиографии Ч. Дарвин пишет, что познакомившись в октябре 1838 года (то есть за двадцать один год до появления "Происхождения видов") с книгой Мальтуса "О народонаселении", он "оценил все значение повсеместно совершающейся борьбы за существование и сразу был поражен мыслью, что при таких условиях полезные изменения должны сохраняться, а бесполезные уничтожаться. Результат этого - образование новых видов. Наконец-то я обладал теорией, руководясь которой мог продолжать свой труд..." [24].

И во введении к своей главной книге он подчеркивает, что в ней будет изложена "...борьба за существование, проявляющаяся между всеми органическими существами во всем мире и неизбежно вытекающая из геометрической прогрессии их размножения. Это - учение Мальтуса, распространенное на оба царства - животных и растений" [25].

Но учение Мальтуса не имеет никакого отношения к биологии, это теория чисто социальная! И создавалась она по соображениям полемическим - для устранения или по крайней мере для уменьшения влияния книги Вильяма Годвина "Исследование о политической справедливости" [26], которая принесла автору вполне заслуженную славу, выплеснувшуюся далеко за пределы Британии.

В. Годвин был популярнейшим в то время публицистом и писателем, основоположником учения об анархии, автором трактатов и романов о справедливом общественном строе, об общинном укладе жизни. Среди его последователей - английский социалист Роберт Оуэн, воплотивший многие его проекты в жизнь, организовавший рабочую коммуну на своей хлопчатобумажной фабрике в Нью-Ленарке, о которой с восторгом писал А.И. Герцен [27] и которую посетил в 1815 году Николай I, тогда еще не император; наш великий бунтарь, князь-анархист Петр Алексеевич Кропоткин, тоже считал себя последователем В. Годвина; наконец, великий английский поэт Перси Биши Шелли был не просто вдохновенным продолжателем дела В. Годвина, он стал и продолжателем рода Годвина, женившись на его дочери Мэри, тоже писательнице - романистке, и сына своего поэт назвал Вильямом в честь деда.

И вдохновенное стихотворение П.Б. Шелли "Мужам Англии" стало гимном английских рабочих [28]:

Англичане, почему
Покорились вы ярму?
Отчего простой народ
Ткет и пашет на господ?
Для чего вам одевать
В шелк и бархат эту знать,
Отдавать ей кровь и мозг,
Добывать ей мед и воск?
Пчелы Англии, зачем
Создавать оружье тем,
Кто оставил вам труды,
А себе берет плоды?
Где у вас покой, досуг,
Мир, любовь, семейный круг,
Хлеб насущный, теплый дом,
Заработанный трудом?
Кто не сеет - жатве рад,
Кто не ищет - делит клад,
И мечом грозит не тот,
Кто в огне его кует.
Жните хлеб себе на стол,
Тките ткань для тех, кто гол,
Куйте молотом металл,
Чтобы вас он защищал.
Вы, подвальные жильцы,
Лордам строите дворцы,
И ваши цепи сотней глаз
Глядят с насмешкою на вас.
Могилу роет землекоп,
Усердный плотник ладит гроб,
И белый саван шьет швея
Тебе, Британия моя!

Вот с этим-то и не согласился Томас Мальтус. Английские рабочие лишены покоя, досуга, мира, любви, семейного круга, хлеба насущного, теплого дома, заработанного трудом, не потому, что подвальные жильцы строят дворцы лордам, не потому, что простой народ ткет и пашет на господ, и не потому, что рад жатве не тот, кто сеял, и делит клад не тот, кто искал. Причина их бед вовсе не в социальной несправедливости, - нет, виноваты они сами. Причина в том, что, как выражаются нынешние геополитики, обсуждая проблемы жителей развивающихся стран, - они плодятся с безответственностью трески.

Не понимают недоразвитые трудящиеся, быдло, рабочий скот, что "размножаясь, они взаимно лишают себя средств к существованию" [29]. "Найдется немного местностей, в которых бы не проявлялось непрерывное стремление населения к размножению, превышающему средства существования. Это непрерывное стремление является причиной бедствий низших классов общества и препятствием к какому бы то ни было улучшению участи этих классов" [30]. Зачем же нищету плодить? "Число работников вырастет быстрее, чем количество работ, и заработная плата неминуемо понизится" [31].

А вот как будто прямой ответ гимну П.Б. Шелли: "Наибольшее число жертв приходится на те низшие классы общества, которые плохо питаются и живут скученно в грязных и тесных помещениях. В этих случаях природа как нельзя ясно показывает нам, что нельзя безнаказанно нарушать ее заботы, размножаясь за пределы, обусловленные количеством средств существования" [32].

Поэтому низшим классам природа предписывает благоразумное воздержание от брака, целомудрие, дружеские отношения между мужчиной и женщиной, - в противном случае неизбежно понижение уровня общественного благосостояния, распространение пороков и страданий, повышение уровня смертности, возникновение мятежей, бунтов и революций, увеличение количества и опустошительности войн. "Сам народ является главнейшим виновником своих несчастий" [33].

И вот как говорит протестантский проповедник о людях: "Всякий предмет тем дешевле, чем больше он распространен" [34].

А вот образец демократических рассуждений Т. Мальтуса: "Если бы народу в этом вопросе был предоставлен свободный голос, то это был бы голос заблуждения и даже безумия" [35].

Ну в самом деле, безумно же трудящемуся мужику смотреть на бабу как на бабу, а не как на подругу, безумно примешивать во взаимоотношения полов какие угодно оттенки, кроме целомудрия, безумно стремиться к браку, и тем более предаваться пороку. Поступая так, представитель низших классов идет против воли бога [36]. "Всякие улучшения государственного управления должны исходить от людей, получивших тщательное воспитание, а таких людей естественнее всего искать среди класса собственников" [37].

Вот для мужика-собственника, виноват, для джентльмена-собственника естественно смотреть на женщину как на женщину, а не как на подругу, естественно усматривать в отношениях полов что-то кроме целомудрия, вполне разумно стремиться к браку, и вовсе не так уж и безумно, хотя, может быть, и предосудительно, предаваться пороку.

Вот эту-то теорию и избрал в качестве основы собственных построений великий английский естествоиспытатель Чарльз Дарвин.

И все же тяжелые сомнения закрадываются в голову, чуть только задумаешься над законами мальтузианства-дарвинизма. Почему эти законы дозволяют каждому олигарху иметь по миллиону детей, а Иванову-Петрову-Сидорову-Козлову хорошо если вскладчину одного на четверых, почему для оной великолепной четверки Марья-Дарья-Наталья-Настасья были до 1990 года женщинами, а с началом перестройки должны вдруг стать подругами? Почему понижение численности народонаселения привело не к повышению благосостояния низших классов, как это должно было бы следовать из дарвинизма, а к его понижению в России, Молдавии, на Украине... И потом, что же это за законы природы, которые меняются с каждой сменой государственного строя?

Да и фактически законы мальтузианства-дарвинизма обоснованы очень уж слабо, по крайней мере тенденциозно и выборочно. Если они в угоду конкуренции принижают роль взаимопомощи, то должны содержать хотя бы упоминание об ее существовании как о противоречащем обстоятельстве, как о трудностях, встречаемых теорией, чтобы после этого перейти к доказательству большего, преобладающего значения конкуренции...

Возможна ли победа в конкурентной борьбе?

У конкурента можно выиграть в лучшем случае битву, но никогда - войну. Конкурент может потерпеть поражение, но это ни в коем случае не будет означать твоей победы.

Вот решили было китайцы, что воробьи наносят слишком большой ущерб сельскому хозяйству, съедают много зерна, которое, не будь этих расхитителей, могло бы достаться человеку. Была предпринята беспрецедентная кампания по уничтожению воробьев. Ученые выяснили, что воробей погибает в воздухе, если ему долго не дают приземлиться. И вся нация вышла на улицу с барабанами, трубами, трещотками, грохочущими металлическими тазами, воробьев вспугивали и не дозволяли им даже приблизиться к земле...

Задача была выполнена. Воробьи как вид практически перестали существовать на территории Китая. И оказалось, что они наносили гораздо больший урон вредителям сельского хозяйства, чем самому сельскому хозяйству. Неимоверно расплодились после исчезновения воробьев жучки и червячки, бабочки и гусеницы, и суммарные потери урожая после этой успешной операции резко возросли.

Очень мешали повышению продуктивности полеводства сорняки и всевозможные вредоносные насекомые. Ученые разработали эффективнейшие химические препараты для борьбы с этим страшным бичом растениеводства. И здесь все цели были достигнуты. Но обнаружились многочисленные и неизмеримо более значимые побочные результаты. Лекарство оказалось страшнее болезни.

Во-первых, "избирательная" химия, действительно щадившая выращиваемые культуры, вместе с сорняками и вредителями уничтожала все живое на деляне. Да если бы только на деляне! Смыв пестицидов в реки сделал безжизненными и все водоемы на пути движения воды от поля к морю. Исчезли все мелкие и мельчайшие существа, служившие пищей для пернатого населения, перестали щебетать пташки у кромки поля, некому стало охранять леса и луга, расплодилась безмерно всякая нечисть, и в итоге все снова обернулось убытками вместо запланированных прибылей.

Во-вторых, "враги" сельского хозяйства получили мощный импульс для ускоренного изменения и приспособления к неблагоприятным условиям, начался усиленный мутагенез, и земледелец приобрел сотни видов новых все более и более изощренных пожирателей сельхозпродукции. И чем больше напрягалась агрохимия в творческом поиске, тем более совершенного, абсолютно неуязвимого врага, предельно пластичного в своей гибкой изменчивости она создавала.

Уж как только ни травил человек тараканов! И добился он только того, что они заполонили все города и села. В прошлом веке опытные путешественники советовали читателям путеводителей, - никогда не останавливайтесь в избах, в которых нет тараканов! Там и дети не веселые, и мужики с бабами песен не поют, и деды с бабками не живут долго.

А крысы? И яды специально для них придумывали, и мышеловки-крысоловки, и специальные породы кошек и собак, и...

Специально, надо полагать, для этой цели созданная наука о поведении животных, этология, разработала просто дьявольский способ, от которого в жилах стынет кровь. Технологию, в которую исследователи крысиной социальной психологии вложили всю свою черную душу, они назвали "крысиный король".

В клетку помещают крысиную семью и долго ее не кормят. И хотя члены семейства доходят почти до голодной смерти, сожрать более слабого им и в голову не приходит. И тогда к ним подбрасывают чужака, которого они сразу же распознают по запаху. Оголодавшие лютые хищники в мгновение ока разрывают его на части. После этого, почуяв запах крови, они забывают все незыблемые нормы социального поведения и принимаются пожирать друг друга. Кончается дело тем, что в клетке остаются только две самые сильные и самые свирепые особи. Понятно, что они неизбежно вступают в последний бой, из которого выходит живым только один. Вот этот-то самый кровожадный и получает титул "крысиного короля". Стоит только запустить его в трюм любого судна, как все крысы, почуяв сразу, что их ожидает, предпочитают более легкую смерть и бросаются в море [38].

И что же, справился с крысиной проблемой человек? Ничуть не бывало. Если вы бывали в портовых городах, то наверняка припомните типичную картину: на швартовых канатах, соединяющих корабль с берегом, всегда висят фанерные или металлические круги, - чтобы крысы не перебегали. Есть крысы, есть! В любых портах, в любых количествах, более чем достаточных для любой пакости. И на каждой птицеферме, на каждом холодильнике, на каждом мясокомбинате. Может, правда, и не в каждой туше они поселяются, но... Когда такая цельная мясная масса поступает на механическую разделку, то ведь разделочному аппарату разницы нет, чье мясо перемалывать. По какой причине опытные работники мясокомбинатов никогда не едят колбасу. Никакую. Кроме разве что ливерной.

А болезнетворные микробы? Миллионы, миллиарды тонн препаратов ежегодно, ежедневно, ежеминутно лавиной обрушиваются на них. Через пищеварительный тракт, по венам, внутримышечно, массированно, адресно, точечно... Ну просто невозможно укрыться от остервенелой химической атаки. Пересчитать на общее поголовье, - по сотне раз должен быть давно уничтожен каждый бедный микроб. А они - существуют. И даже возрастают как по количеству, так и по качеству и ассортименту. И живут себе припеваючи. Давно уже умный-разумный Homo sapiens всю полезную микрофлору и микрофауну в своем организме уничтожил, а болезнетворные мутанты эволюционируют и совершенствуются, и если дело пойдет так и дальше, начнутся в их среде и революционные перемены. Чтоб неповадно было никому бороться с ними. Ишь, возомнило себя царем и властелином природы цивилизованное вместилище микробов!

И уж совсем гробовое дело - борьба против вируса. Историю фантастических открытий советского микробиолога Геворка Мнацакановича Бошьяна в мире вирусов я изложу по прекрасной статье Нины Константиновны Максимовой [39].

В книге "О природе микробов и вирусов", опубликованной в 1949 году, Г.М. Бошьян писал, что вирусы и микробы невероятно живучи и изменчивы. Вирусы могут превращаться в микробов; обычные (вегетативные) вирусы и микробы в фильтрующиеся (проходящие через все фильтры и невидимые под микроскопом); паразиты, живущие в животных и в человеческом организме, - в сапрофитов, обитающих в почве, и наоборот. Вирусы живут в растворах, считающихся стерильными, в лекарственных препаратах (даже в антибиотиках) и в сыворотках, выживают и после двукратного кипячения, выдерживают воздействие агрессивных химических веществ. Вывод: полной, абсолютной стерильности не существует, микроб и вирус уничтожить невозможно; он ускользает, меняет форму, становясь даже неживым, превращаясь в кристалл, а затем снова в вирус.

"Взрыв негодования у биологов вызвало и то, что Бошьян спорил с Пастером, чей авторитет в биологии и медицине подобен авторитету Ньютона и Архимеда в физике. А Бошьян называет односторонним тезис Пастера "Жизнь мешает жизни", из которого следует, что все живое, в том числе и микроорганизмы, пребывает в вечной конкуренции, борется друг с другом за выживание и уничтожает друг друга. Мнение Бошьяна: все живое не только воюет, но и сотрудничает, стремится к взаимоприспособлению и взаимопомощи, образует ассоциации, содружества. Микробы и вирусы также соединяются в ассоциации. Даже между микроорганизмами и человеком, животными, растениями, возможны не только враждебные отношения. Микроб способен вызвать болезнь - и содействовать выздоровлению. Бошьян процитировал Энгельса, считавшего, что метод сведения всех отношений в природе и обществе к одной лишь борьбе за выживание "сам себе выносит обвинительный приговор"" [40].

Теория Г.М. Бошьяна объясняла многое, например, почему эпидемии приходят и уходят, как приливы и отливы, независимо от усилий эпидемиологов, почему во время магнитных бурь, несмотря на все меры по соблюдению чистоты опыта, в сосудах обнаруживаются не те микробы, которые там посеяны, а совсем другие.

И вот оно: подобное познается подобным, и открытия науки - всегда автопортрет ученого! В творческой лаборатории Г.М. Бошьяна клокотали "бесплатные" обмены мнениями и бурные споры, люди радовались чужим открытиям и помогали друг другу. Здесь не было конкуренции, а была взаимопомощь. Жизнь здесь не мешала жизни, и ум не мешал уму. "А когда жизнь мешает жизни и ум мешает уму, тогда умножается, расцветает зло, и положительные люди совершают неположительные поступки, разверзается пропасть грехов человеческих" [41].

И до чего же эфемерна грань между жизнью и не-жизнью! Если микроб - несомненное живое тело, и кристалл - несомненный неживой объект, а вирус - он то ли живой, то ли неживой, то превращения вирусов в микробы, с одной стороны, и в кристаллы - с другой стороны, ведь это же и есть решение проблемы происхождения жизни, и не за миллиарды лет постепенной биохимической эволюции, а мгновенно и многократно! Здесь можно усмотреть и ответ и Луи Пастеру и Франческо Реди с их утверждениями о невозможности самопроизвольного возникновения жизни, и предельно общую реакцию на такое чересчур распространенное явление нашей обычной жизни как антибиотики.

Ведь смысл антибиотиков - задуматься только, в обморок упасть можно! - жизнь против жизни. Это же стравливание двух начал, которые сами по себе вовсе не хотели бы враждовать друг с другом. Провоцирование конкуренции, взаимопожирания между двумя проявлениями жизни. Черное, дьявольское дело! Ведь антибиотик - тот же крысиный король среди микроорганизмов! А если это исчадие ада набросится не на тех, на кого его натравили, а на тех, кто его создал! Стоит ли выпускать джинна из бутылки? Зло, созданное злобными творцами, может превратиться в абсолютное зло, в абсолютное оружие.

Антибиотики... Как бы отреагировал Лев Толстой на философское значение этого эпохального открытия? Я думаю, он смог бы пополнить ряд "очевидно безнравственных теорий" в биологии: Томас Мальтус - Чарльз Дарвин - Луи Пастер...

А вирусы - это вам не воробьи, даже не тараканы и не крысы. В этой сфере сотрясаются основы жизни, тут недолго обрушить и опоры бытия.

Не соразмеряет усилий цивилизованный человек, не по себе рубит дерево. Чего уж, кажется, проще - грипп. Побеждает его медицина раз за разом, а он после этого, как ни в чем ни бывало, возвращается обновленным и помолодевшим, окрепшим и поверившим в себя. А если СПИД?

"В последние годы значительные изменения окружающей среды в результате антропогенного воздействия приводят к непредсказуемым последствиям в поведении популяций возбудителей и переносчиков опасных для человека и животных болезней, прежде всего вирусной этиологии, с широкими адаптационными возможностями и другими свойствами, что грозит чрезвычайными эпидемическими вспышками с тяжелыми последствиями, особенно в регионах, неблагоприятных в эпидемиологическом отношении. При перестройке микробной биоты повышается активность многих природных очагов опасных для человека инфекций. А некоторые сапрофитические или условно патогенные микроорганизмы могут приобретать патогенные свойства и становиться возбудителями ряда болезней.

...В сложившейся ситуации наступление СПИДа - лишь первое звено в цепи возможных эпидемий неизвестных ранее заболеваний" [42].

Окончательно победить вирус вообще невозможно. Он может ответить на агрессию не только усилением интенсивности мутагенеза, он совершенно спокойно может переждать неблагоприятные условия в безжизненной кристаллической форме, окаменеть в самом прямом смысле слова. Хорошему кобелю семь верст не крюк, хорошему вирусу и семь миллиардов лет не срок. Если на него ни вакцины, ни самая агрессивная химия не действует (камень же, что ты с ним поделаешь!), если он способен пересидеть хоть в жидком азоте, хоть в расплавленном металле [43], то как вообще с ним справиться? Лучше дружить с ним, чем воевать!

И стоит ли так неадекватно реагировать на болезненные проявления, причиной которых считается вирус или микроб? Ведь это сигнал людям - неправильно живете! И уничтожать, реагируя на спасительный сигнал, того, кто заботливо тебя предупредил? Раньше кровожадные деспоты рубили голову вестнику, принесшему сообщение о грозящей беде. Ничуть не лучше и наши медики и их пациенты, использующие антибиотики.

И даже если микроорганизму что-то от тебя надо, так ведь у каждого свои потребности и свои права на удовлетворение этих потребностей! Как реагировали чукчи, когда волки съедали оленя, или когда вороны выклевывали глаза у новорожденных оленят? - Наверно, мы забыли оставить волку и ворону их долю, когда разделывали оленя!

Так не забывайте, что и у любого мельчайшего существа есть своя доля, ведь многокрасочный пир жизни - общий для всех! И если вы не будете законченными эгоистами, если поступитесь своей корыстью во имя чьей-то живой души, то не придет ли эта живая душа вам на помощь, когда вам будет трудно, когда вам будет больно, когда подкрадутся немощи и болезни? В этом ведь и состоял смысл призыва Г.М. Бошьяна - вирусы и микробы помогут вам, если и вы им поможете. Не о взаимопожирании нужно заботиться, а о взаимопомощи. А кто же захочет помочь цивилизованному агрессору, который восстановил против себя все сферы жизни, все стихии, все царства животных и растений?

Но все же почему так много теорий о конкуренции, о взаимопожирании возникало на цивилизованном Западе? Потому что иного там и возникнуть не могло. Потому что конкуренция, взаимопожирание и составляли стиль и смысл европейской цивилизации.

Саморегуляция численности вида

Но ведь есть же противоречие между стремлением каждого вида к безграничному распространению по планете и имеющимися возможностями реализации этого стремления! Даже укроп, если бы ему никто не препятствовал, покрыл бы своей зеленью всю поверхность земной суши! [44]

Как решается в природе задача отбора, установления баланса между количеством пищи и числом голодных ртов? Ведь именно в поисках выхода из этого противоречия родились "очевидно безнравственные" теории Мальтуса и Дарвина.

Об этом я писал в других своих книгах [45]. Здесь же, чтобы не нарушать последовательность логического вывода, воспроизведу вкратце содержание приведенных аргументов.

Волки, со своими волчьими законами, умеют сознательно воздерживаться от брачных отношений. Сильные самцы поселяются рядом с какой-либо супружеской парой на положении "третьего лишнего", "друга семьи", да и цветущие самки, проживая отдельно или тоже где-то по соседству с другой семьей, остаются девственницами. И семейные пары сами регулируют свой приплод, принося то по восемь волчат, то по два-три, а то и вовсе по одному. В результате получается, что в предчувствии надвигающейся бескормицы волчья популяция резко снижает свою численность.

Умеют регулировать свою численность, не прибегая к взаимопожиранию, и другие виды животных. Так, арктические канюки, птицы семейства ястребиных, в годы, "урожайные" на мелких грызунов, несут по пять или шесть яиц; когда же полевок и леммингов мало, канюки кладут лишь одно яйцо, а то и вовсе не несутся.

Регулирование без взаимопожирания происходит и другими путями, например, при возникновении эпизоотий, опустошающих популяцию, вспышках бешенства, чумы и чесотки. Иной год мне приходилось наблюдать среди камчатских грызунов - евражек - аномально высокий процент пораженных бешенством; массовые выселения с данной территории мышей, леммингов описывают многие биологи, и не всегда эти выселения - переселения, потому что неизвестно, куда переселяются грызуны. Целыми стаями выбрасываются на берег киты... Короче говоря, в дикой природе есть много механизмов саморегуляции численности.

Нет в природе, как выясняется, фатального противоречия между постоянным, на одном и том же уровне, воспроизводством пищи и ростом числа претендентов на эту пищу в геометрической прогрессии, откуда с неизбежностью, тут Дарвин прав, вытекала бы нужда во внутривидовой конкуренции. Нет этой внутривидовой конкуренции, и закон джунглей, он же волчий закон, закон волчьей стаи, совсем иной, он несравненно более гуманный, хотя, может, и не стоит унижать добрых животных сравнением с человеком, Homo oiconomicus. Превосходство в этом сравнении явно остается не за царем зверей. Впрочем, это касается лишь цивилизованного человека, а не первобытного, дикого эскимоса или чукчи.

Итак, с внутривидовой конкуренцией в живой, дикой, доброй природе все ясно. А вот есть ли межвидовая конкуренция? Все-таки, как ни говори, а волк - не вегетарианец. Возможна ли в джунглях ситуация "кошки, которая съела своих мышей"?

От эскимосов Ф. Моуэт [46] услышал такую легенду. Сначала бог создал человека, а потом сотворил оленя карибу для его пропитания. Человек стал добывать самых жирных, самых больших и сильных оленей, и оленье поголовье стало с каждым поколением все хиреть и хиреть, слабеть и вырождаться. Плохо стало обоим творениям.

И тогда бог подарил оленю и человеку волка. "Серый разбойник" стал поедать всех слабых, больных, неспособных к произведению на свет здорового потомства. Воспрянуло рогатое племя, повеселел человек, спас волк человека от голода, а карибу от вырождения.

И в самом деле. Исследуя волчьи экскременты, Ф. Моуэт обнаружил в них остатки тканей лишь больных оленей, пораженных бациллами и паразитами, увечных и уродливых. Задирал волк только таких, которые и без того были на грани естественной смерти. Никакого ущерба не наносил хищник, таким образом, оленьему стаду! Более того, устранял рассадники всяческих инфекций, предотвращал вспышки эпизоотий.

Да и камчатский медведь... Ему тоже достается лишь олень, приговоренный к смерти, лежащий покорно в ожидании неизбежного своего конца. Это я уже сам наблюдал в горной тундре по нашу сторону Берингова пролива.

Но не только методом отбора волк улучшает оленьи стада. Он еще и тренирует оленя. Поначалу Ф. Моуэта поразило, что олени пасутся рядом с волками, не проявляя ни малейшего беспокойства, а когда однажды ему самому захотелось приблизиться к пасущимся копытным на такое же расстояние, как и волки, олени в панике разбежались.

И карибу, и опытные волки прекрасно понимают, что серому хищнику не догнать здорового оленя. Вот они и живут бок о бок, занимаясь каждый своим делом. Волки спят, олени щиплют мох и траву почти у них под носом.

А волчий молодняк еще не набрался опыта, то и дело он бросается в атаку, и пугливые травоядные, не очень-то испуганные, отбегают от них ровно настолько, насколько необходимо. Когда волчата совсем выбиваются из сил, погоня прекращается на том самом месте, где волки остановились в изнеможении. И те и другие довольны, - и хищники, и их жертвы получили хороший заряд бодрости, размялись, потренировались, закалились. Необходимо самим оленям, чтобы кто-то их гонял и тренировал, готовил для будущей суровой жизни, не давая разнеживаться и расслабляться.

- Я же говорил тебе, что карибу кормят волков, а волки делают карибу сильными, - так эскимос Утек прокомментировал увиденное белому человеку.

Это тяжелая работа - делать оленей сильными. Когда табун защищен от опасностей человеком, пастуху приходится брать на себя тренировку молодняка. Если оленят не гонять, они вырастут слабыми, изнеженными, большой падёж будет в табуне зимой, объясняли мне кочевники-оленеводы на Камчатке. И потому самая трудная для них задача - делать для домашнего оленя то самое, что делает для диких карибу волк. Вот и решайте сами, волк - враг оленя или друг?

...Вот вам и межвидовая конкуренция. Неграмотный эскимос формулирует "закон джунглей" гораздо правильнее, чем все прогрессивное человечество с его зоологами и биологами, профессорами и академиками, лабораториями и институтами.

- Ты и я - все мы одной крови! И волк, и медведь, и олень, и человек...

А взаимоотношения между рыбаками и рыбой? Лосось на Камчатке идет в реки на нерест такими массами, что в состоянии прокормить все животное население. Аборигены говорят, что здесь только заяц не питается рыбой. Пир горой во время рунного хода начинается не только у всего таежного зверья, - все пернатые, от хищных птиц до ворон и чаек, отъедаются на дармовых харчах, и даже олень и корова не брезгуют отнерестившимся лососем для восполнения белкового дефицита. И никого из них нельзя назвать врагом лосося, наоборот, все они - друзья и помощники.

Вот приходят на нерестилище первые, самые сильные лососевые пары - гонцы. Они должны оставить самое жизнеспособное потомство. У них полный простор для выбора мест, где выметать икру, полить ее молоками и закопать песком для лучшего сохранения и для создания оптимальных условий появления мальков из икринок. Их никто и не пытается поймать, потому что они самые быстрые и самые выносливые, самые верткие, и кроме того, им нерестилище никак не ограничивает свободу маневра.

Далее начинается рунный ход. Чем дальше, тем больше подходит рыбы, для нее уже нет места на дне, не занятого чужими кладками. И им не остается ничего иного, как перекапывать, уничтожая, предыдущие кладки, и откладывать на их месте свою икру. Дозволять им делать это значило бы наносить непоправимый ущерб будущим поколениям, потому что потомство этих более слабых, отставших в путешествии рыбин было бы менее жизнеспособным.

Но именно в это время всем рыбоедам как раз и предоставляется практически ничем не ограниченная возможность полакомиться. Их жертвы уже не такие прыткие, да и увернуться им некуда, вокруг - настоящая толкучка, сосед за соседом бок о бок. Хищники наедаются до отвала, убивая двух зайцев сразу: они решают свои гастрономические и заготовительные проблемы и избавляют самое сильное лососевое потомство от уничтожения.

Вот уж, так и хочется сказать: и волки сыты, и овцы целы. Пословица-то привлекает внимание к логической несовместимости этих взаимоисключающих утверждений, а в природе именно это и совмещается, более того, является нормой.

В сравнении с естественными механизмами регулирования видовой численности цивилизованное "планирование семьи" (в духе Томаса Мальтуса!) насильственно и безнравственно. И не надо обольщаться отсутствием физического принуждения, уничтожения, стерилизации - всего того, что делали фашисты в своих экспериментах с цыганами, славянами и евреями. Материальное, финансовое принуждение - то же самое насилие, да пожалуй, еще и худшее, так как оно проводится подло, исподтишка.

А все потому, что цивилизация отключает благородные и мудрые природные инстинкты, и нарушает сложившиеся народные нормы саморегуляции. Ведь в точности ту же роль, что играл в волчьем обществе холостой сосед, в человеческом обществе играл монах. Он не оставлял потомства, был вечным третьим лишним рядом с обычной семьей, всегда готов был придти на помощь... И в странах с критическими соотношениями между природными ресурсами и численностью народонаселения как раз и было наибольшее количество монастырей, как, например, в Тибете. Умели звери и народы регулировать свою численность, не прибегая к войнам и моральному принуждению, к угрозам истребления. Это только цивилизация, подавившая все природные и народные механизмы, создала демографическую проблему, и теперь ее же использует для угроз по адресу "дикарей, которые плодятся с безответственностью трески"...

А вот еще один из возможных естественных механизмов саморегуляции народонаселения. Согласно выводам парадоксального русского философа В.В. Розанова [47], есть большой спектр сексуальности у мужчин и у женщин. Возможно, при перепроизводстве населения норма сдвигается в сторону уменьшения сексуальности. Возможно, и при высокой сексуальности в стране повышается общий уровень духовности, позволяющий найти большее блаженство, чем в сексе, в слиянии с Абсолютом, в общении с природой и с богом. Короче говоря, природа и народная культура создали множество механизмов не то чтобы решения демографических проблем, больше - недопущения их возникновения. Надо только отойти от извращений белой цивилизации.

Но на Западе это вряд ли возможно. Слишком глубоко въелась в душу и тело, в кровь и в гены конкуренция, забота каждого о своих личных корыстных интересах, жажда обогащения.

Шерше ля фам, - ищите женщину, - такой путь к распутыванию запутанной житейской ситуации рекомендовали романисты и юмористы. Ищите соцзаказ, - ту же рекомендацию можно предложить и для выяснения причин появления теорий в современной физике, биологии, психологии... Если бы аксиомы геометрии затрагивали интересы людей, то они бы опровергались. И если звезды на небе загораются, то значит, это кому-то нужно!

Взаимопомощь - двигатель прогресса

В последние годы резко обострился интерес к альтернативным, недарвинистским, антидарвинистским биологическим теориям. Уж очень очевидным стал тупиковый характер этого традиционного направления. И на передний план вышли построения нашего соотечественника Петра Алексеевича Кропоткина. Его выводы и предложения не просто разрешают нынешние противоречия, можно сказать больше - иного не дано.

Идеи П.А. Кропоткина мне особенно близки и понятны. Я прошел тот же путь: сквозь тайгу и общение с аборигенами - к прозрению. И уже с открытыми глазами я воспринял простые и ясные, очень русские и абсолютно общечеловеческие истины. У меня просто дух захватило, едва я прочитал название одной из его книг: "Взаимная помощь среди животных и людей как двигатель прогресса" [48].

Как завороженный, проглатывал я страницу за страницей. Это было точнейшее попадание в десятку. Загадки исчезли, головная боль прошла, все стало на свои места. Потом я, конечно, заинтересовался личностью мыслителя и его судьбой, и читая уже о нем, получал глубокое удовлетворение, потому что убеждался: да, такие страницы мог написать только такой человек.

Сын генерала, внук сибирского генерал-губернатора, П.А. Кропоткин мог похвастаться генеалогией, в сравнении с которой императорская династия Романовых воспринималась как худородная. В его крови смешались гены гетмана Сулимы, Ростислава Мстиславича Удалого, великих князей Смоленских. Кропоткины вели свое начало от Рюрика, за что и вынуждены были уйти в тень с воцарением Романовых. Но Петр Алексеевич никогда не подписывался "князь Кропоткин", хотя и получал неоднократные порицания от начальства.

Более высокопоставленного придворного трудно было найти. Император Николай I удостоил юного князя Петра своим благосклонным вниманием. Как первый ученик Пажеского корпуса, Петр Кропоткин состоял личным камер-пажом Александра II, постоянно был рядом с ним на балах, парадах и приемах. Особенно трудно было, вспоминает бунтарь-анархист, не терять положенную дистанцию во время танцев и милых бесед галантного богатыря-государя с дамами.

Не принимал он никаких подачек ни от демократического Временного правительства, ни от диктатуры пролетариата. Поезд, доставивший всемирно известного ученого из сорокалетнего изгнания, прибыл на вокзал Санкт-Петербурга в два часа ночи. Его встречали тысячи людей, члены правительства во главе с А.Ф. Керенским, почетный караул. П.А. Кропоткину было предложено занять любой министерский пост по собственному выбору, но он отказался. Ремесло чистильщика сапог в его представлении было более достойным, чем должность министра. А вот несколько пудов продовольствия, доставленного ему через все фронты батькой Махно, он принял с благодарностью.

В страшные годы разрухи и голода он не выехал в Швецию, откуда ему пришло официальное приглашение, оформленное через Советское правительство. Не хотел князь-анархист никаких благ, которые были бы недоступны соотечественникам. Не разделял он позицию нынешних сторонников единой цивилизации, согласно которой родина там, где платят. В трудные времена русский должен разделять судьбу России.

Бывают науки - технические, естественные, где образ жизни автора вроде бы не имеет никакого отношения к его теории. Не то в общественных науках. В основании всех теорий под самыми фундаментальными посылками здесь лежит еще более фундаментальная - построена ли мудреная научная конструкция "под себя", для оправдания своей жизни, или наоборот, ты сам всей своей жизнью оправдываешь свои умозаключения? Призывы Будды и Христа к добру и справедливости потому и произвели переворот в мировой истории, что их социологические выводы не расходились с их деяниями.

Главным делом жизни П.А. Кропоткин считал завершение своей "Этики". Истинность его этических рекомендаций доказывается его судьбой от первого детского возмущения социальной несправедливостью до самой смерти в холодном и голодном подмосковном Дмитрове.

Теории П.А. Кропоткина никогда не расходились с его жизненными установками. На первое место он выдвигал свободу личности. А с притеснениями и произволом ему приходилось сталкиваться постоянно. У него была возможность сделать общий вывод: в закрытых заведениях, от Пажеского корпуса до русской или французской тюрьмы, порядок и нравы одинаковы. Нет и не может быть свободы также и в государстве, в организованном обществе. И потому вряд ли мог быть более выстраданным весь лозунг его жизни - воля прежде всего, воля без конца и без края, воля в природе, в народной культуре, в семье, в отношениях между мужчиной и женщиной.

И вот как относился к свободе любви князь П.А. Кропоткин. После гражданской регистрации брака со своей избранницей законный муж объявляет ей через три года, что отныне она свободна от всех обязательств по отношению к нему, и... снова предлагает ей руку и сердце. Предложение принимается, еще через три года все повторяется снова, и так сорок два года. Вот что значит свобода для человека, уважающего интересы и чувства других как свои собственные. Даже можно сказать - чужие интересы прежде собственных.

"Свобода, равенство и братство", - лозунг Великой французской революции. Как и почему происходят социальные потрясения, П.А. Кропоткин тщательно изучил по первичным документам. Его фундаментальное исследование, изменившее стереотипные представления о причинах событий 1789-1798 годов, вышло одновременно на английском, немецком и французском языках и впоследствии неоднократно переиздавалось во многих странах [49].

Но не из декларации прав человека и гражданина узнал впервые П.А. Кропоткин вечную истину равенства. Молодым офицером Амурского казачьего войска, путешествуя по сибирской тайге, он никак не мог объяснить неграмотным туземцам, в чем преимущества белой цивилизации. Что же хорошего в таком обществе, слышал он в ответ, где люди умирают с голоду рядом с пресыщенными богачами? И лишь потом пришел он к решающему выводу - неустойчивость в обществе, опасность социальных потрясений создается неравенством.

Истоки революции - не в пламенной агитационной деятельности Марата, Дантона, Робеспьера, и не в претензиях нарождающейся буржуазии. Где были вожди Конвента в 1788 году, за год до революции, - задает простой вопрос П.А. Кропоткин. Засуха. Больше миллиона нищих. Толпы голодных до 20 тысяч человек каждая бродили по дорогам всех провинций. Безумная роскошь аристократии. Замки, кареты, кринолины, балы, барская охота на крестьянских полях. И добрый совет беднякам: "Трава уже выросла, ступайте, ешьте ее!" Неравенство - вот единственная причина всех прошлых и будущих революций.

Не надо доводить дело до неизбежного появления идеи о насильственном перераспределении жизненных благ. Главная цель богатых - не в том, чтобы богатеть еще больше, а в том, чтобы рядом не было бедных.

Попробую изложить основные идеи его этического учения [50]. Откуда в человеке благородство, самопожертвование, доброта и любовь к ближнему? Они не продукт холодного расчета, убеждения, что так будет полезнее, утверждает знаменитый русский мыслитель, не результат покорности писаным законам и повелениям государства, не порождены они и страхом перед загробным наказанием или верой в религиозные догмы.

Так уж повелось в живой природе, и человеческое общество не может быть единственным исключением. Не зубы и когти, не сила и коварство способствуют выживанию вида, а инстинкты добра, заботы и взаимопомощи. Сильные защищают слабых, родители жертвуют собой ради спасения детей. Слепого пеликана, неспособного ловить рыбу, кормят сородичи. Могучий бык, пробивающий целые траншеи своими копытами в глубоком снегу, чтобы добраться до мха, отщипывает только верхушки ягеля, за ним пристраиваются важенки, оленята, слабые, больные. Краба, совершенно беззащитного во время линьки, охраняют другие крабы.

Жадность, нечестность сурово преследуются. К муравью, отказавшемуся поделиться добычей, собратья относятся как к врагу. Воробьишку, стащившего соломинку из чужого гнезда, принимается дружно клевать вся стая. Сильных и коварных пчел, решивших поживиться за счет сообщества, прочие обитательницы улья могут убить на месте. И получается, что самые конкурентоспособные особи, обреченные согласно дарвинизму на победу, на самом деле терпят поражение и лишаются всякой возможности на воспроизводство себе подобных в будущих поколениях и на наследственное закрепление антиобщественных признаков алчности, жестокости, эгоизма. И у любого другого вида самые выдающиеся представители, если их собственные интересы идут вразрез с интересами вида, становятся не героями, а изгоями. Выродками.

Процветание вида обеспечивается не выживанием наиболее приспособленных в борьбе друг с другом за пищу и за любовь, а выработкой инстинктов общительности. Половой отбор действует, но побежденные обычно не предаются смерти, а уступают поле боя сопернику. Естественный отбор существует, но его орудием являются не клыки и когти ближнего, а стихии, катастрофы, ураганы, неурожаи. Критерий отбора - не конкуренция, а стойкость к жизненным невзгодам и трудностям.

Избыточное производство зародышей - это лишь одно из типичных проявлений инстинкта самосохранения. Живое существо многое производит в избытке, опасаясь, что именно этого может не хватить ему для поддержания жизни, для продолжения жизни, - не расширенного воспроизводства, а самого что ни на есть простого воспроизводства в условиях перерасхода жизненного ресурса. Например - организм теряет слишком много тепла в суровом северном климате. Реакция совершенно естественна: кроме заботы о теплосбережении (шерсть, подшерсток, подкожный жир и сало) возникает нужда усиленно компенсировать потери энергии, и животное ест, ест, ест...

Пасечники заметили, - если нектар липы интенсивно потребляют пчелы, то липа отвечает на это усилением нектаровыделения: пчелы раздаивают липу! [51] А разве не так обстоит дело и с раздаиванием коровы? Если молоко из вымени регулярно выдаивать, то буренка, обеспокоенная, что теленочку может не остаться, будет стараться из всех сил покрыть недостачу, и чем больше ее доить, тем больше она будет давать молока. И наоборот, - чем меньше доить стадо, тем меньше становится производство молока.

Ну кто же усмотрит агрессию, конкуренцию в избыточности (с точки зрения единственного теленка!) производства молока мамой? Да неужели в самом деле, корова, давая избыток молока, намерена вырастить теленочка конкурентоспособным, то есть готовым подавить, забодать и растоптать всех своих друзей и сверстников в детских шалостях и радостях? Абсурд, да и только! Все стремления мамы - сделать сыночка жизнеспособным, чтобы он мог жить сам и радовать других, вовсе же не лишать жизни друзей!

И если корневище папоротника оказывается оборванным после того, как кабан в поисках пищи перерыл землю, или оно в некоторых местах было обожжено мимолетным верховым палом, то на этом внезапно возникшем раневом окончании начинается усиленное ветвление и разрастание корня с последующим выбрасыванием вайи за вайей на поверхность. Появляются новые всходы и стебли.

И чтобы сделать траву гуще, ее регулярно выкашивают, тем самым пробуждая ее воспроизводственные силы. Да и все в природе вообще сработано с многократной подстраховкой на случай неблагоприятных обстоятельств. То есть для обеспечения самосохранения независимо от любого поворота событий.

Ну и чем же чрезмерность производства молока отличается от чрезмерности выделения семени? Это та же самая поправка на возможные потери, в которой нет ни малейшего стремления подавить конкурента. Треска, выбрасывая миллионы икринок, вовсе не собирается тем самым лишить все прочие виды ни пищи, ни кислорода, ни места под солнцем. Она просто заранее компенсирует колоссальные потери потомства. И потери, кстати говоря, не по вине тех, кто хочет во что бы то ни стало сожрать ее детенышей, а потери от низкой (или, наоборот, высокой) температуры, от нехватки кислорода, да мало ли от чего еще может погибнуть икринка?

А колоссальная, миллионнократная избыточность размножения бабочек-поденок? Беспомощные существа, летающие деликатесы для всех, кому не лень, они что, завоевать планету собрались? Да их единственное стремление - оставить на развод хоть парочку экземпляров!

И после испепеляющего огненного смерча, оставившего за собой черную пустыню от горизонта до горизонта, как же природа смогла бы восстановить жизнь на выжженных площадях, если бы пара особей давала в следующем поколении тоже всего две лишь особи? Сколько бы тысяч лет понадобилось на восстановление, и сколько бы еще площадей за это время опустошил огонь? Ведь для пожара совсем не обязательны ни окурки, ни искры, вполне достаточно засух и молний, на которые природа не скупится, как и на все прочие свои проявления. И не подавил ли бы в таком случае натиск смерти оборону жизни? Не превратилась ли бы зеленая наша планета в черную планету?

А ведь так же и с человеком. Если он живет в тепличных условиях, то многие его способности остаются дремлющими, не проявленными, не раскрытыми. Но лишь подступит беда к порогу родного дома, придет ли мор и глад, война либо чума, как сразу пробуждаются все возможности, творческая мощь, физическая и психическая энергия в самом обыкновенном обывателе! Эпоха потрясений рождает героев. Если бы причиной была конкуренция, стремление подавить ближнего, то зачем было бы дожидаться смертельных опасностей?

Главный стимул развития, согласно П.А. Кропоткину - стремление выжить вместе, а не спастись поодиночке, да еще за счет сородичей. Стремление выжить вместе приводит к формированию таких норм поведения, которые даже у "братьев наших меньших" язык не повернется назвать низшими, животными инстинктами.

И мог ли человек, венец творения, уступить в благородных качествах тем тварям, которые попроще? Нет, конечно. И золотой век позади нас был, и возврат его неизбежен. Потому что нравственность - это инстинкт самосохранения рода, гораздо более могучий, чем инстинкт личного самосохранения. Взаимопомощь сильнее борьбы, мягкие тела долговечнее железа. Скорее человечество опустится на четвереньки, чем станет безнравственным, убежден П.А. Кропоткин, потому что нравственность, забота о ближнем, потребность жить в ладу и гармонии со всеми себе подобными зародились раньше, чем прямохождение. Общество древнее, чем человек. Взаимопомощь - двигатель прогресса.

"Взаимопомощь... представляет лучшее оружие в великой борьбе за существование, которая постоянно ведется животными против климата, наводнений, бурь, буранов, и мороза и т. п., и постоянно требует от животных новых приспособлений к постоянно изменяющимся условиям жизни. Взятая в целом, природа ни в каком случае не является подтверждением торжества физической силы, скорого бега, хитрости и других особенностей, полезных в борьбе. В природе мы видим, наоборот, множество видов безусловно слабых, не имеющих ни брони, ни крепкого клюва или пасти для защиты от врагов, и во всяком случае вовсе не воинственных; и тем не менее они лучше других преуспевают в борьбе за существование, и благодаря свойственной им общительности и взаимной защите они даже вытесняют соперников и врагов, несравненно лучше их вооруженных. Таковы муравьи, пчелы, голуби, утки, суслики и другие грызуны, козы, олени и т. д. Наконец, можно считать вполне доказанным, что тогда как борьба за существование одинаково ведет к развитию как прогрессивному, так и регрессивному, т. е. иногда к улучшению породы, а иногда и к ее ухудшению, практика взаимопомощи представляет силу, всегда ведущую к прогрессивному развитию. В прогрессивной эволюции животного мира, в развитии долголетия, ума и того, что мы в цепи живых существ называем высшим типом, взаимопомощь является главною силою. Этого моего утверждения до сих пор не опроверг ни один биолог" [52].

Так, по мнению Н.А. Северцова, утка в общем плохо организована, но она практикует взаимную поддержку и, судя по ее бесчисленным видам и разновидностям, она положительно стремится распространиться по всему земному шару. Инстинкт общительности следует признать настолько всеохватным, что он проявляется даже среди тех животных, у которых даже материнский инстинкт еще не сформировался, например, у рыб.

"И наконец, подвигаясь в каждом классе животных к высшим представителям этих классов (муравьям, осам и пчелам у насекомых; журавлям и попугаям среди птиц; высшим жвачным, обезьянам и, наконец, человеку среди млекопитающих), мы находим, что отождествление особей с интересами своей группы, а иногда даже и самопожертвование ради группы растут по мере того, как мы переходим от низших представителей каждого класса к высшим, в чем, конечно, нельзя не увидеть указания на естественное происхождение не только зачатков этики, но и высших этических чувств.

Таким образом оказывается, что природа не только не дает нам урока аморализма, т. е. безразличного отношения к нравственности, с которым какое-то начало, чуждое природе, должно бороться, чтобы победить его, но мы вынуждены признать, что самые понятия о добре и зле и наши умозаключения о "Высшем добре" заимствованы из жизни природы (курсив П.А. Кропоткина - Ю.С.). Они - не что иное, как отражение в рассуждениях человека того, что он видел в жизни животных; причем во время дальнейшей жизни обществами и вследствие такой жизни названные впечатления складывались в общее понятие о Добре и Зле. И нужно заметить, что здесь мы имеем в виду вовсе не личные суждения исключительных людей, а суждения большинства. Эти суждения уже содержат основные начала справедливости и взаимного сочувствия..." [53].

Так же, как для Ч. Дарвина первотолчком к оформлению множества накопленных собственных материалов в единую связную систему послужила теория Т. Мальтуса, так и для П.А. Кропоткина побудительным мотивом создания нового направления в биологии стал доклад профессора Санкт-Петербургского университета К.Ф. Кесслера "О законе взаимопомощи" на съезде русских естествоиспытателей в январе 1880 года. Эта постановка была хорошо воспринята русскими зоологами, - как потому, что они имели дело в своих полевых исследованиях с недеформированными отношениями животных, так и потому, что представления об общительности и доброжелательности оказались очень близкими нашему национальному менталитету. В Европе же наблюдения велись в искаженных, деградировавших под воздействием технической цивилизации сообществах; кроме того, здесь всегда господствовала уверенность в справедливости общественных отношений, основанных на эгоизме, конкуренции и насилии.

Подобное, увы, и в самом деле познается подобным. Любое общество, глядя в природу, видит в ней только то, что есть в самом этом обществе.

Литература

1. Ницше Ф. Воля к власти. Б/м., 1994. С. 41.

2. Там же, с. 37.

3. Аристотель. О душе // Соч. в четырех томах. М., 1976. Т. 1.

4. Ушинский К.Д. Человек как предмет воспитания. Опыт педагогической антропологии // Педагогические сочинения в шести томах. М., 1990.

5. Доброслав. Мать-Земля - чудо-чудное, диво-дивное. Вятка, 2000. С. 15-55.

6. Там же, с. 56-60.

7. Ушинский К.Д. Указ. соч. Т. 5. С. 46.

8. Аристотель. Указ. соч. С. 446.

9. Там же, с. 448.

10. Там же, с. 448.

11. Там же, с. 401.

12. Ушинский К.Д. Указ. соч. Т. 6. С. 266.

13. Там же, с. 267.

14. Катрич Елена. Жажда // Счастливый миг цветного сновиденья. Владивосток, 1998. С. 44.

15. Пуанкаре А. Наука и метод // О науке. М., 1990. С. 372.

16. Ломоносов М.В. О слоях земных // Соч. М.-Л., 1954. Т. 5. С. 575.

17. Аксенов Г.П. Живое вещество: между вечностью и временем // Прометей. М., 1988. Т. 15. С. 203.

18. См.: Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. СПб., 1996. Т. 3. С. 154.

19. Концепции современного естествознания. Ростов на Дону, 1997. С. 218, 222.

20. Аксенов Г.П. Указ. соч. С. 215.

21. См.: Забелин И. Проспект Вернадского // Прометей. М., 1988. Т. 15. С. 189.

22. См.: Назаров А.Г. Открытие биосферы // Прометей. М., 1988. Т. 15. С. 177.

23. Толстой Л.Н. Что такое искусство? // Собр. соч. в двадцати двух томах. М., 1983. Т. 15. С. 92.

24. Автобиография Ч. Дарвина // Происхождение видов. М., 1952. С. 60.

25. Дарвин Ч. Происхождение видов. М., 1952. С. 87.

26. Годвин В. О собственности. М., 1958. Это издание представляет собой перевод восьмой книги "Исследования о политической справедливости" Вильяма Годвина 1793 года издания.

27. Герцен А.И. Былое и думы // Соч. в двух томах. М., 1986. Т. 1.

28. Шелли П.Б. Мужам Англии Поэзия народов мира. М., 1986. С. 98.

29. Мальтус Т. Опыт о законе народонаселения. Петрозаводск, 1993. С. 8.

30. Там же, с. 17.

31. Там же, с. 17.

32. Там же, с. 41.

33. Там же, с. 60.

34. Там же, с. 115.

35. Там же, с. 62.

36. Там же, с. 53.

37. Там же, с. 65.

38. Концепции современного естествознания. Ростов на Дону, 1997. С. 301.

39. Максимова Нина. Объявлен лжеученым. Навсегда? // Российское здоровье, № 3-4, 21 ноября 1998; № 5- 6, 26 декабря 1998; № 1, 26 января 1999.

40. Там же, № 3-4, 1998.

41. Там же, № 1, 1999.

42. Государственный доклад о состоянии окружающей природной среды Российской Федерации в 1994 году. М., 1995. С. 100.

43. Максимова Нина. Указ соч. № 1, 1999.

44. Мальтус Т. Указ. соч. С. 8.

45. Салин Ю.С. Иная цивилизация. Хабаровск, 1996, 1997; Салин Ю.С. Экология человека. Хабаровск, 1998, 1999; Салин Ю.С. Естествознание и жизнь: нет истины, где нет любви. Хабаровск, 2000, 2001.

46. Моуэт Ф. Не кричи: "Волки!" М., 1993.

47. Розанов В.В. В темных религиозных лучах. М., 1994.

48. Кропоткин П. Взаимная помощь среди животных и людей как двигатель прогресса. Петербург, Москва, 1922.

49. Кропоткин П.А. Великая Французская революция 1789-1793. М., 1979.

50. Кропоткин П.А. Этика. М., 1991.

51. Измоденов А.Г. Лесная самобранка. Хабаровск, 1989. С. 22.

52. Кропоткин П.А. Этика... С. 32-33.

53. Там же, с. 33-34.

Дальше

Оформление - Julia
наполнение - Салина Е.Ю. и Салин М.Ю.
автор материалов - Салин Ю.С.