Salin.Al.Ru
Биография
Публицистика
Беллетристика
Учебная литература
Наука
Фотоработы
ГЛАВНЕЙШАЯ ПРОБЛЕМА СОВРЕМЕННОЙ АНТРОПОЛОГИИ

Се человек

Каков объект антропологии - науки о человеке? Странный вопрос, - само собой разумеется, что человек. Увы, не странный, а трудный, настолько трудный, что возникает сомнение даже, разрешимый ли вообще?

Что такое человек? - спросил Платона Диоген [1]. И мудрейший из академиков ответил, не задумываясь, - двуногое существо без перьев. Тогда самый ядовитый критик всех времен и народов бросил к его ногам ощипанного петуха:

- Вот человек!

И Платон вынужден был внести поправку в только что данное определение: "И с широкими ногтями!"

Да разве форма ногтей, число ног и отсутствие перьев - это главное в человеке, то, что выделяет его среди других живых существ?

И Аристотель, понимая проблему, вынужден был дать другое определение: "Человек - zoon politikon, общественное животное". Но это определение вообще не работает. Все животные общественны, доказывал Аллах, обращаясь к умме пророка Мухаммеда: "Нет животных, ходящих по земле, и нет птиц, летающих на крыльях, которые не составляли бы общин, подобных вашей" (Коран, сура 6, аят 38).

Человека надо по его сущности отделять от того, кто человеком не является. Однако, если для теолога сущность человека есть то, что он имеет душу, для врача то, что он имеет тело, а для кухарки сущность человека есть то, что он имеет желудок, то что делать мне, не теологу, не врачу и не кухарке? Я просто человек, и я боюсь, не перестану ли я быть человеком и не перестанут ли люди вокруг меня быть людьми?

Так что же самое-самое главное в человеке, без чего он перестает быть человеком?

Ну как же, это всем известно, ведь человек - Homo sapiens, он единственное существо, обладающее разумом, и чтобы не возникло разночтений, говорят же, что студент на экзамене такой же умный, как и собака, ведь и он все понимает, но сказать не может, то для исключения всех возможных недоразумений к признаку "разум" добавляют расшифровку - "интеллект, то есть способность к понятийному, логическому мышлению".

Итак, разум. Этот определяющий признак используется для отличения человека от кого? Не от собаки же, это несерьезно! От дочеловеческих наших предков, - человекообразных, но не человекоравных. Вот когда лохматый наш пращур впервые построил простейшую комбинацию из трех пальцев, то есть, виноват, из трех понятий, тогда мы его и признали только что произошедшим от обезьяны.

Главное в этом определении - наш интерес к происхождению человека. Ну, а почему именно к происхождению человека? Да человек-то сам по себе как раз и не при чем, нас интересует происхождение всего чего угодно - видов, родов и классов животных и растений, планет и звезд, галактик и сложных органических веществ, жизни, материи, сознания, души... Как все произошло, какие процессы и при каких условиях должны были привести к получению данного объекта, сам объект именно как результат чего-то - вот главный вопрос для ученых и философов XIX и XX века. Восемь пишем, два в уме, - как мы могли бы произвести этот результат? В этом производительном психозе технократической эпохи и коренился интерес к вопросам происхождения.

Диктат разума над душой определял генеральную линию европейского познания. Не человек захотел узнать свои истоки, - разум выстраивал технологию самовоспроизведения. А человеку это неинтересно. Что и продемонстрировало мое обращение к первоисточнику. У студентов, только что переступивших порог института, еще не превратившихся в машину с высшим образованием, не переставших быть людьми, я попробовал выяснить, насколько занимают их любознательность вопросы происхождения человека.

Вот ответ Димы Резяпова:

"Жизнь началась, и это факт. Мне кажется, именно началась, потому что говорить о том, произошла она либо была сотворена, либо придумана, говорить не следует, не зная наверняка. Так уж вышло, что жизнь получилась разумной, и теперь она задумалась, а кто она собственно такая, что она здесь делает и какой во всем этом смысл. Разум поставил эти вопросы себе уже много веков назад, за это время были решены многие другие проблемы, раньше казавшиеся неразрешимыми, но вопрос о смысле и истоках жизни так и остается неприступным, на мой взгляд. Хотя хватает всяких теорий и гипотез, причем слово "идиотских" как нельзя лучше характеризует некоторые из них. Все тянут одеяло на себя: церковь, наука, фантасты, но всех их, пожалуй, объединяет кое-что, - так или иначе все теории сплошь и рядом придуманы отдельными индивидуумами.

Даже, казалось бы, безапелляционная теория об эволюции обезьян в людей во многом придумана. По остаткам зубов и костей ученые выдают нам всю подноготную этих зверушек. Жил тогда-то, питался тем-то, с дерева слез тогда-то, палку в руки взял затем-то, - есть где разгуляться фантазии, ведь костей мало, так что кое-что можно додумать, ведь никто не сможет опровергнуть! А потом эти теории попадают в учебники, то есть к детям с их восприимчивостью и доверием.

Не знаю как другие, но я никогда не придерживался конкретных теорий о начале жизни, так как здесь не разберешь, кто прав. Обезьян я считаю абсурдом, с богом тоже не все так просто, вот инопланетяне кажутся более приемлемыми, но здесь доказательств вообще ноль. И получается, что ни в одну из теорий я не верю. Конечно, можно придумать свою, потешить себя причудливыми фантазиями, это да, можно, но верить в это значит быть заранее не правым, а если удастся кого-то в этом убедить, то значит ввести и его в заблуждение, а это уже большая ответственность, хотя, мне кажется, один из смыслов существования любого человека заключается в том, чтобы убедить как можно больше людей в своей правоте.

Я отношусь к вопросу о начале жизни просто - стараюсь об этом не думать. Зачем залазить в невообразимые дебри веков, перепахивать землю в поисках доказательств, в миллионный раз перечитывать библию, тратить на поиск ответа огромные средства, а дети в Африке голодают, это насущней, это важней, но нет, в ход запущены дорогущие программы, гении экспериментируют с ДНК и пробирками, с вопросом "ну, от чего мы произошли?" Впору посочувствовать им, сидящим в лабораториях с искусственным освещением и воздухом, вглядывающимся в микроскопы и мониторы, но я бы им и позавидовал, ведь они нашли свой смысл жизни, они увлечены, они занимаются любимым делом, к которому стремились, потому что мне кажется - в науке все определяет именно желание".

Итак, дети в Африке голодают, и вся наша среда обитания становится непригодной для существования, и жизнь теряет смысл, деградирует душа, - вот какое беспокойство баламутит умы и сердца на грани тысячелетий. Не производство, а сохранение того что есть, неважно как произведенного или от чего произошедшего, - об этом нынче болит голова у человека и человечества, а потому и глубинная мотивация всех наших определений должна быть абсолютно иной.

И потому человек - это...

Смысл любви

Русский философ В.С. Соловьев написал много работ о любви, красоте, совершенстве. Самая известная из них - статья "Смысл любви" [2]. После знакомства с ней становится понятным, в чем же действительно ее смысл.

Каждый из видов животных существует на Земле многие тысячи или даже миллионы лет, хотя индивиды живут максимум сто-двести лет. Это означает, что есть какие-то механизмы, обеспечивающие сохранение видов, несмотря на исчезновение индивидов. Обеспечить бессмертие Жизни, несмотря на эфемерную бренность личного твоего земного существования, - вот зачем пришла на Землю Любовь! Любовь - это вечность Жизни!

И вот какая закономерность намечается. Среди позвоночных наиболее примитивными являются рыбы. Они производят потомство в огромных количествах, выбрасывая в воду тысячи и тысячи икринок. У них нет никакой заботы о детях, о ближнем. Рыбы не знают своих детей, хищные мамы и папы частенько, и без зазрения совести, поедают свое же собственное потомство.

Пресмыкающиеся, или гады, гораздо менее многочисленны, но и они все же "кишмя кишат" (В.С. Соловьев цитирует Библию - "шерец ширцу" в еврейском оригинале: Быт. 1:20). У них есть и некоторые признаки влечения друг к другу. Птицы стоят на более высокой ступени развития, их потомство гораздо меньше численностью, зато взаимная привязанность бывает зачастую очень сильной. Наконец, у млекопитающих, у человека сохранение вида обеспечивается не числом рождающихся детей, а ярко выраженной любовью к своему потомству, заботой друг о друге. Так что не разумом превосходит человек всех прочих, а любовью.

Только любящий достоин человеком называться.
Кто живет, любви не зная, совершает святотатство.
Только любящим завидуй - им на долю выпадает
Невозможное блаженство, неразменное богатство [3].

Не только во времени развивалась любовь, заполняла собой весь мир, живой и неживой, или лучше сказать, оживляла собой неживой, механический, бессмысленно функционирующий мир. И в наше время, вокруг себя мы можем видеть все стадии как расширения души, так и ее деградации. Наши современники, двуногие без перьев и с широкими ногтями, воплощают в себе весь спектр как величия, так и ничтожества духовного содержания. И душа у разных представителей рода человеческого имеет очень-очень разный размер - от нуля до бесконечности.

У эгоиста, выродка из рода людского, души нет, он никого не любит. Правда, он говорит, что любит женщин, уточняя чаще всего, блондинок или брюнеток, стройненьких или пышненьких, но он точно так же любит и коньяки и шашлыки. В общем, женщина занимает свое достойное место в его изысканном меню, она служит украшением стола. Но такие любители женского продовольствия попадались мне отнюдь не на каждом семинаре.

И мне уже надоело было проводить социологические опросы среди студентов: "Ах какая женщина, мне бы такую! - это песня про любовь или нет?" - уж очень однообразно, без малейших сомнений и колебаний отвечали все: "Конечно, нет!", - как вдруг один-единственный нестандартный ответ оживил мой интерес: "Да, конечно, про любовь". У автора этого незаурядного утверждения были черные усы, орлиный нос и ястребиный акцент. И хотя я не сомневался в его социальном и демографическом статусе, я все же спросил, давно ли он у нас в России и чем здесь занимается. Конечно, недавно, естественно, занимается торговой деятельностью...

Но таких, окончательно выродившихся дегенератов немного (правда, нынешняя эпоха плодит их во все возрастающем количестве), абсолютное большинство не разучилось еще любить женщину по-другому, чем любят колбасу. Обычное двуногое без перьев и с широкими ногтями имеет душу хотя бы в зачаточном или, правильнее, не в полностью деградировавшем состоянии. И женщину он любит по-настоящему, способен пойти ради нее на многие жертвы, от многого отказаться. Ну хотя бы от семьи, от старой надоевшей жены. И от детей.

Нет, вовсе не обязательно новая подруга подобна новой модели автомобиля, более совершенной и более привлекательной. Бывает, что человек действительно понял, - вот оно, истинное чувство, вот оно, то самое долгожданное мгновение! Кабы не было мне жалко лаптей, убежал бы от жены да от детей! Пропадай моя телега, все четыре колеса!

И все же таких, чья душа вмещает и женщину и ребенка, - пока что большинство, да иначе и быть не может, семья ведь и есть та самая социальная ячейка, которая поддерживает вечность рода людского.

Когда она исчезнет, вымрет и человечество. В инкубаторе, в лабораторных условиях воспроизвести человека невозможно, клонированное двуногое чудовище без перьев и с широкими ногтями тотчас покажет, зачем ему разум, для чего способность к понятийному мышлению, - от его логично сформулированных, однозначно выраженных претензий содрогнется Вселенная!

У Расула Гамзатова есть короткое стихотворение с нестандартным названием "Песня, которую поет мать своему больному сыну":

Наполняй весь дом табачным духом,
Пей бузу, вина захочешь - пей,
Можешь не жалеть меня, старуху,
Только выздоравливай скорей!
В край далекий уезжай, сыночек,
И оттуда писем не пиши,
В жены выбирай, кого захочешь,
С городскими вдовами греши.
Я тебя баюкала когда-то,
Согревала на груди своей.
Пей вино, кури табак проклятый,
Только выздоравливай скорей [4].

Нет, без семьи, без облагораживающего начала материнской любви человек не выживет на Земле, сам оскотинится, деградирует и вымрет, и все прочее живое с собой на тот свет прихватит.

Но и семьи человеку мало. Ему необходимо и гораздо более широкий круг людей считать своими, близкими, не абстрактно называть в качестве ничего не обязывающего присловья "все близкие, и дальних вообще нет", - нет, среди всех близких выделять все же наиболее близких, кого-то еще, кроме родных, кроме членов семьи. Своими становятся те, с кем сжился, с кем установилось понимание с полуслова, с полувзгляда, с кем ты одинаково воспринимаешь мир, с кем у тебя и радость на всех одна, на всех и беда одна. Именно эту социальную роль играла когда-то древняя община, все члены которой были знакомы друг с другом. Далее эстафету воспринял колхоз, заводской трудовой коллектив.

С острой ностальгией вспоминает о прошлых человеческих отношениях самый знаменитый советский диссидент А.А. Зиновьев: "Больше всего на свете я мечтаю еще хоть раз в жизни съездить на картошку!" Когда-то всех горожан в приказном порядке гоняли каждый год на "шефскую помощь" сельскому хозяйству. Уж до каких только высот ни поднимались мы тогда в критике неэффективности организации труда в колхозах и совхозах! И только сейчас поняли, как необходимы в человеческом отношении были эти выезды. Насколько раскрывались друг перед другом коллеги в непривычной обстановке, какие неожиданные таланты выявлялись в скромном бухгалтере, респектабельном научном сотруднике, как сживались люди душой друг с другом в преодолении общих трудностей! А сколько друзей из деревни появлялось у каждого из нас после таких "отработок"! И главное - никакого оттенка корысти в формировавшихся симпатиях, иногда определявших всю твою дальнейшую судьбу!

И сейчас, когда все эти первичные ячейки общества оказались разгромленными, когда не стало ни колхозов, ни заводских коллективов, образовавшийся вакуум тонко прочувствовали секты. Они нынче предлагают человеку, растерявшемуся от внезапного ощущения своей ненужности и потерянности, снова стать членом общины, увидеть, что о тебе заботятся, что для "братьев" и "сестер" ты и в самом деле не чужой, и они для тебя не чужие, и ты снова получаешь возможность проявить свою заботу о ком-то и кому-то подарить свою любовь. И молодежь очень дорожит найденными в секте тесными связями. Здесь нет алкоголиков, наркоманов, здесь можно найти и женихов надежных, и невест благонравных. Много браков, счастливых браков заключается в общине. А чужим, не нашим - пропадать от одиночества на этом свете и гореть в геенне огненной на том свете, ибо кто не с нами, тот против нас, и спасутся в страшном Армагеддоне только те, кто уверовал по-нашему.

И патриоты не перевелись еще на Земле, их душа вмещает в себя больше чем самое ближайшее окружение, они по-настоящему любят Родину, свой народ, для них не пустой звук - любовь к родному пепелищу, любовь к отеческим гробам. Но за пределами отечества - не люди. Deutschland, Deutschland ueber alles! - Германия превыше всего! И если у меня характер нордический, то за величие своей расы я готов пойти навстречу любым опасностям, под пули и под танки. А неполноценные народы - это Untermenschen, недочеловеки, их предназначение рабство, это мои говорящие орудия, как есть у меня мычащие орудия и орудия молчащие...

Но вовсе не обязательно, предпочитая свою Родину любой другой стране планеты, противопоставлять ее интересы интересам прочих государств и народов. На всю жизнь запомнил я каменное от напряжения, светящееся гордостью лицо олимпийского чемпиона по десятиборью Николая Авилова, только что в тяжелейшей честной борьбе победившего всех соперников... Он стоял на самой высокой ступеньке пьедестала, над ним медленно и торжественно поднималось алое знамя Родины, и по его щекам текли слезы...

А вот строки из публикации моего коллеги, поэта из Владивостока Владимира Тыцких, моряка-подводника: "Ради моей страны, ради благополучия моего народа, ради будущего, которое обязательно будет прекрасным, я был способен прыгнуть из стратосферы без парашюта. Я не смелый человек, и понадобились годы, чтобы воспитать во мне это качество. Но знаю точно - у советских офицеров оно не было редкостью. Умереть за Родину - подвиг. Победить во имя Родины - счастье. Так нас учили. И это стало нашей философией, смыслом нашей жизни.

Однако сегодня возник вопрос, который до сих пор никогда не стоял перед русским офицерством: есть ли у нас страна, за которую мы готовы отдать себя?" [5]

Наконец, остаются еще среди нас люди, способные пожертвовать собой ради всего живого на земле, живот свой положить за травинку самую малую, букашку едва различимую. И есть еще более совершенные собратья наши, которые чувствуют присутствие души в предметах, принимаемых всеми остальными за неодушевленные. Они не согласны с большинством, с теми, для кого и звезды не дышат, для кого жизни нет и в морских волнах. Они считают, что прочим просто не повезло, потому что лучи к ним в душу не сходили в том возрасте, когда душа так чутко настроена на восприятие лучей, весна в груди их не цвела, при них леса не говорили, и ночь в звездах нема была. И голосами неземными, волнуя реки и леса, в ночи не совещалась с ними в беседе дружеской гроза.

И потому не чувствуют эти прочие всей боли Вселенной, у них слишком высокий порог восприятия, и потому недополучают они и всей той радости, которую от щедрот своих дарит им Мироздание, и жизнь их поэтому убога и безрадостна, и притупившееся их восприятие способно сигнализировать им только о самых низших, низменных, грубых, топорных радостях - вкусе колбасы на языке да об ощущении приятного механического щекотания нервов в той последней, не отупевшей еще окончательно "эрогенной зоне". Но отупеет и она, и понадобится взламывать одеревеневшее восприятие с помощью наркоты и извращений, садизма и мазохизма.

Новые русские студенты, брезгливо перешагивающие через нищих, бездомных и беспризорных, морщат губки при напоминании о бичах, наркоманах и алкашах и глубокомысленно рассуждают о благородном предназначении социального неравенства, которое будет стимулировать худших членов общества к саморазвитию, заставлять всех аутсайдеров подниматься до уровня совершенства их, новых русских. И бесполезно взывать к их совести, потому что совесть у них просто отсутствует.

Я читаю им стихи, кричащие болью души, поясняю, что это поэзия их поколения, что стихи написаны их ровесниками, друзьями и подругами.

Вот как воспринимает нынешнюю жизнь Настя Грачева:

Я ночь любила, Пантеру,
Ступающую упруго.
Я ночь любила без меры
И верной была подругой.
Вдвоем по лесам бродили
Свободно и без печали.
И тысячи глаз из сини
Следы наши освещали.
Меня разлучили с ночью
Неоном. И блеск рекламы
В момент разрывает в клочья
Небесную панораму.
О, среброокая Ратри,
Нас предали, продали, сбыли!
И надпись "Продукты от Кати"
Горит там, где звезды плыли.

Тонко чувствует всю лживость современного мироустройства Надя Черепанова:

Живем, крутясь как белки в колесе,
Глотая пыль асфальта и бетона,
Но как жестоко ошибаемся мы все,
Хрипя в погоне за дешевым миллионом.
Сегодня так - решают деньги все,
И тот хорош, кто больше всех нахапал.
Кругом меркантилизма воронье.
Свет золота нас озаряет словно факел.

И совсем уж предельно, больше - запредельно открыто воспринимает боль мира Саша Дробышева, болезненно чутко, презрев все нормы техники безопасности и самосохранения, прикасается обнаженной душой ко всему Существованию, она видит все его изъяны и кровоточащие раны, и кричит, обращаясь к Природе:

Мне кажется, нужно всего лишь пройти
Всех гадов бетонных, что нас разделяют,
Потом, подбежав к тебе, крикнуть: "Спаси!
Они же не ведают, что погибают!"
Но я понимаю, все это - игра
Больного, возможно, воображенья.
Быть может, мне просто лечиться пора,
И стоит ли жить?.. Мною правит сомненье...

Совсем не таков эгоист. Представьте себе, говорит Ф.М. Достоевский, день великого лиссабонского землетрясения. Половина жителей погибла, город лежит в руинах, у каждого жителя утраты, - кто потерял дом, кто семью. Люди в отчаяньи, поражены случившимся, обезумели от ужаса. И вдруг они слышат, как поэт декламирует:

Шепот, робкое дыханье,
Трели соловья,
Серебро и колыханье сонного ручья.
Свет ночной, ночные тени,
Тени без конца.
Ряд волшебных изменений
Милого лица ...

"Мне кажется, что они тут же казнили бы всенародно, на площади, своего знаменитого поэта, и вовсе не за то, что он написал стихотворение без глагола, а потому, что вместо трелей соловья накануне слышались под землей такие трели, а колыхание ручья появилось в минуту такого колыхания целого города, что у бедных лиссабонцев не только не осталось охоты наблюдать
В дымных тучках пурпур розы
или
Отблеск янтаря,
но даже показался слишком оскорбительным и небратским поступок поэта, воспевающего такие забавные вещи в такую минуту их жизни" [6].

И не только в Лиссабоне людей возмущал эгоизм, отсутствие совести, нежелание соведать боль ближнего. В одной из статей, кажется, С.Г. Кара-Мурзы я прочитал о том, как королева Мария-Антуанетта выразила однажды неудовольствие, когда узнала, что народ волнуется. У людей нет хлеба, - объяснили королеве придворные. Тогда пусть они едят пирожные, в своей невинной простоте изрекло Ее Высочество. За это французский народ отрубил бесчувственной коронованной особе голову. И рассказывают, что палач, взявши отрубленную голову за волосы, отвесил ей еще и пощечину. И как свидетельствует легенда, на лице королевы появился румянец стыда.

Но наших богатых юных соотечественников такими детскими аргументами не проймешь. Румянец стыда не появится на их щеках, хоть режь их, хоть жги, хоть загоняй иголки под ногти. Они с непосредственностью, недоступной даже королевам, отвечают мне, - пусть эти голодные идут работать. Как будто не знают, что если производство в Хабаровском крае сократилось вчетверо, а в Еврейской автономной области в семь (!) раз, то это означает, что три четверти и шесть седьмых ранее работавших не смогут найти себе работу. Они говорят, - но вот я же нашла свое место в жизни, пусть и другие тоже найдут. Я пробую донести до их сознания, что эта их попытка объяснения социальных процессов - типичная американская теория Золушки. Да, это верно, что каждая Золушка может найти своего принца! Но принц один, а Золушек сто. И после того, как одна уже получила свое счастье, остальные девяносто девять пойдут на панель. Или в комок к азербайджанцу, - два бутерброда с плавленым сыром в день и секс-услуги на ящиках.

Увы... Они не видят и не слышат, живут в сем мире как впотьмах. Они отвечают мне: "Наверно, у этой Саши, у этой Насти, у этой Нади личные проблемы, у них психика не в порядке, а у нас проблем нет, мы нормальные, здоровые и жизнерадостные".

Наверно, они правы, - нормальные, здоровые и жизнерадостные скоты. И они, увы, в самом деле не ведают, что погибают, погибают от распада души. И как спасти такого человека? Истина ничем не укрыта, покровы на его глазах. Бесполезно им что угодно рассказывать, показывать, доказывать. Они в упор не видят, они не слышат, хоть кол им на голове теши. Как снять покровы с их глаз? Прозрение придет, обязательно придет, доказываю я новым русским, но не будет ли слишком поздно?

Разум и душа

Именно в любви смысл человеческой жизни, в продолжении жизни за пределы твоего личного существования. И нет истины, где нет любви. И любовь - основа всей жизни на земле, как считает студентка Лена Яновская, которая написала контрольную по естествознанию под таким именно названием:

"Что такое разум? Это то, что человек осознает. А что такое душа? Это то, что человек чувствует. Ведь он сначала чувствует... Мысль рождается у человека не просто так - это его чувства. Значит, разум это следствие, или даже продолжение души. Он просто-напросто "вытекает" из нее. По крайней мере, так должно быть. И ни в коем случае не душа из разума. Она не может из разума вытекать, ведь не может же так быть, что сначала мысль рождается, а потом чувство. Мысль всегда - это то, что чувствуется, значит разум продолжает душу. Их разделять никак нельзя. А тогда что же любовь? Любовь - это жизнь... Может, любовь - соединение разума и души, их гармоничное состояние, состояние равновесия? Это, наверное, и есть любовь.

Только как же так произошло, что продолжение отрицает и убивает начало? Если разум и душа - это одно целое, почему же разум душу убивает? Душа сначала, а разум потом, потом чувства в мысли преображаются. А люди позволили мыслям господствовать над чувствами. Люди убедили себя в том, что должны быть объективными, что мысли - это объективно, а значит, хорошо. Мы себя поставили вне природы, вне самих же себя, получается. Себя же из своего мира вырвали, ведь наш мир - это наша душа. А мы себя сделали объективными. Получается, из души вышли и оставили только разум, только "рацио". Люди отбросили главное, первоисточник, и приняли за основу продолжение. Назвали душу и чувства неистинными. А то, что объективно, нарекли единственно правильным. Для западного мира.

Почему же так получилось, что разум с душой разделились, если это одно? Может, они одним никогда и не были, может, я ошибаюсь? Давайте посмотрим. Если это было когда-то одним целым, человек жил в гармонии с природой, не господствовал над ней, не стремился к этому, даже не думал об этом. Такой мысли даже возникнуть не могло. Человек был частью природы (он и сейчас ею остается, только не хочет признать этого). Все, что человек делал, все, о чем думал, исходило от души. И мир его был таким же, как мир природы; его душа - это мир. Он чувствовал мир, яркий, полный красок. Мысли человека были продолжением, гармоничным, нормальным, естественным продолжением его души. Сначала человек чувствовал и создавал из окружающих его частичек свой мир, который и был его душой. Потом это осмысливалось и можно было сказать, что яблоко красное (или желтое), трава зеленая, небо голубое, облака белые...

Но почему же нарушилась гармония? Кто ее нарушил и зачем он это сделал? В том, что виновником является человек, сомнений нет. Но почему он отрекся от природы, понять трудно. Что, жили, жили хорошо и захотели вдруг плохо пожить? Нет, гармония - это прекрасно, это же не сладкое, ей не пресытишься. Или подумали, что можно еще лучше жить? Но почему так подумали? Чего же захотел человек, зачем ему это нужно было? Наверное, все-таки Змей-искуситель был, потому что, живя в гармонии, невозможно просто так, ни с того, ни с сего, взять и пресытиться этой гармонией, захотеть еще лучше жить.

Человек подумал, первый раз подумал, не почувствовав, вот в чем дело. Ведь сам по себе разум это не так уж и плохо, но только не "бездушный" разум, не отделенный от души. Человек понял: "Ведь можно же просто думать!" Чувствовать - это сложно, это больно, чувства - это живое. Жить в гармонии - значит поддерживать постоянное равновесие разума и души, а это очень сложно. Белый человек оказался не готов к жизни в согласии с природой и самим собой. Он "понял", что можно не чувствовать, но думать. Наверное, так оно и было. Человек решил: "Мир вокруг меня может быть и другим, не таким, как я его вижу". И что он придумал? "Ага! Если я сначала чувствую, а потом думаю, потом эти чувства облачаются в мысли, значит, тот мир, который я чувствую, это мой мир. А если я чувствовать не буду, а буду только думать, я смогу узнать, какой же мир у других и какой же он на самом деле!"

А вот этого "на самом деле" недостаточно. Не может быть мир без души, не может. Например, дерево каждый видит по-своему. Один смотрит и видит что-то живое, видит, как оно страдает, как радуется, видит что-то похожее на человека. Стоит тополь за окном, сейчас на нем уже листьев нет, он напоминает человека, который переоценивает что-то в жизни; а весной листики появляются, и каждый год они другие, каждую весну разные, хотя очень похожи внешне. А другой увидит в этом тополе что-то свое. Строитель видит строительный материал, бревно, думает, что из него можно сделать. Тот, кто работает на целлюлозно-бумажной фабрике, думает, какая из этого дерева получилась бы бумага: серая, белая, желтая. Предприниматель думает о том, может это дерево принести прибыль или нет".

А вот Таня Федорцова настаивает, что не все чувства - это душа. Ощущения нужно отличать от эмоций:

"Душа воспринимает все более чутко, чем сам организм. К примеру, любовь, это в большей степени душевное состояние человека. Сначала человек познает любовь душой, у него внутри что-то переворачивается, он даже не знает, где именно, в отличие от того, что он точно знает, болит ли у него палец, рука или живот. Человек влюбляется, и у него начинает петь или даже болеть душа в зависимости, ответная это или безответная любовь! Но тело этого не чувствует".

И если у тебя не палец болит, и не рука, и не живот, а все же что-то болит, покоя не дает, то значит - где-то кому-то плохо, с кем-то что-то стряслось.

И вот на Западе на рубеже эпох - Средневековья и Нового времени - интеллект окончательно победил душу. Человек любящий окончательно стал человеком разумным, Homo sapiens. Так что истинный возраст Homo sapiens - около пятисот лет, а не пятьдесят тысяч лет; не неандертальца сменил человек разумный, а Человека любящего, или еще короче, предком нынешнего человека (с маленькой буквы) был Человек (с большой буквы). Тот самый, про которого можно было с полным правом сказать: "Человек - это звучит гордо!" и "Человек Человеку - бог!" и "Нет бога, кроме Человека!"

И человек с маленькой буквы стал машиной на девяносто-сто процентов, как верно оценил Георгий Гурджиев степень роботизации цивилизованного двуногого без перьев и с плоскими ногтями. И Костя Калинин пишет именно о нем, о своем современнике, более того, о себе:

"Вспоминая свою короткую жизнь, я, к своему ужасу, обнаруживаю, как давно я не испытывал состояния настоящего, не придуманного для самого себя, счастья. Счастья в полном смысле, в смысле покоя и бесстрашия. Ко мне приходят лишь отдельные частички прошлого...

Совершенно не могу вспомнить моменты начала обучения в системе всеобщего образования, но почему-то легко восстанавливаю дни раннего детства. Может быть, это потому, что это и были те единственные дни праведности и счастья, а может потому, что я черпал мир таким, какой он есть на самом деле, и не поддавался вмешательству в свой внутренний мир. А что есть мой внутренний мир? Может быть, это пустой разговор и нет вовсе никакого внутреннего мира? Но нет, я же не камень, я еще живой!

В моей душе постоянно что-то рвется наружу и жаждет выплеснуться, но я не даю сбоев. Постепенно понимаю, что истинных, пусть даже порой не только добрых, но все же не фальшивых, качеств остается все меньше.

Чувства заменяет расчет, правду - фальшь. Я не хочу, но все же становлюсь работающей единицей, функционирующей в машине общества. Это вопрос. Хочу измениться, но не меняюсь, хочу быть свободным, но сам себя закрепощаю. Наверное, это и есть самое яркое проявление все увеличивающегося отрыва от природы, когда делаешь то, что совершенно не необходимо для жизни.

Жизнь свою и человека в целом я вижу как чистую и идеальную ромашку, полную жизни и лепестков, несущих истинное, природное качество, дающее жизнь... Но время проходит, и под влиянием какой-то внешней силы ромашка теряет лепестки. Так же и человек с каждым вмешательством извне теряет частичку себя. Когда-нибудь все лепестки жизни закончатся, но человек, может быть, к сожалению, не уйдет из этого мира и останется быть, обреченный на голое существование..."

И есть ли хоть какой-то смысл в голом существовании вместо настоящей, счастливой жизни? "Можно жить только покуда пьян жизнью", - присоединяется к Косте Калинину и Лев Толстой [7].

В том же видит смысл жизни и студентка Ольга Максименкова, - в опьянении природой!

"Мои школьные годы прошли рядом с природой. Мы просто обожали всякого рода выезды, и совсем не надо было искать повода. Стоило лишь одному предложить, как все кричали: поехали, поехали! Нас меньше всего интересовало, какая будет погода, дождь или снег, ветер или вьюга.

И вот наступало долгожданное утро. На радость нам погода в этот раз выдалась изумительная. Садясь в автобус, все кричали: "Я возле окна!" Тронулись. Тишина. Каждый завороженно глядит в окно. И вот мы выезжаем из нашего мрачного города, задымленного, грязного, и видим другой мир, красивый и чистый. Легкий ветерок покачивает изящные березки и молодые сосны. Кто-то кричит, - какая голубая, посмотрите, какая голубая трава! Роса, осыпав ярко-зеленую траву, сделала ее голубой, и она клонится под тяжестью, искрится под ласковыми солнечными лучиками. Стоило одному крикнуть - посмотрите, какая красота, - как все взгляды устремлялись в его сторону.

Прибыв на место, мы пулей вылетели из автобуса, чтобы скорей почувствовать, как дышит природа. Она сама вдыхала в нас столько ароматов, что казалось - пахнет не только земля, но и небесный свод. Перед нами распахнулся красочный мир, кругом деревья, все такие разные, светятся пламенем зеленым. Все как сумасшедшие бегали, кружились, кричали, каждый искал свой уголок, но не мог найти. Все было настолько красиво, что невозможно было сделать выбор.

Разбили мы лагерь на небольшом холмике, у подножья которого течет река Уссури. Поставили палатки, мальчишки соорудили небольшую кухню, сколотили небольшой столик и лавочки. Немного перекусив, все помчались к реке. Солнечные лучи ласкали нас, песок словно золото сверкал под струями солнца. Перед тем как пойти купаться, мальчишек мы отправили обследовать дно реки, а сами очистили берег от грязных рук человека. Чего мы только ни находили: банки, стекла, газеты и прочее.

Потом мы взялись за руки и побежали в воду. Из воды мы не вылезали около двух часов. Кто выделывал акробатические трюки, кто нырял, мальчишки играли в волейбол на воде, а я, раскрыв свои объятья, лежала на воде и любовалась небом. Проходившие мимо люди смотрели на нас как на дикарей, а нам было совершенно все равно, мы наслаждались природой.

Мы поднимали со дна ил, кидали друг в друга и тут же опускались под воду, чтобы все смыть. Кто-то сидел на берегу и строил замки из песка. В конце концов все занялись этим. Устроили конкурс на самый красивый замок. Победителю предоставлялось право облить каждого из участников грязью из ведра. Сколько было грязи и сколько крику - не описать.

Мы восхищались всем, - и веселой речкой, и густым лесом, и теплым ветерком, и ярким солнышком. Так мы и не заметили, как пролетел день. Комары закружились вокруг нас. Направляясь к лагерю, я услышала, как кто-то бегает в густой траве. Я сначала вздрогнула, а потом стала внимательно присматриваться. Вижу - какая-то птичка запуталась в траве, сама серая, грудка красноватого цвета. Я взяла эту птичку и потащила в лагерь. Так я была рада этой птичке, что ног под собой не чуяла. Мы дали ей немного хлебных крошек. Она поела и, бойко вспорхнув, улетела.

Только стало солнце опускаться за горизонт, как верхушки деревьев порозовели в лучах заката. Чуть сумерки коснулись земли, и звезды задрожали в отблесках заката, тишина окутала зеленый лес, лишь иногда ленивый ветерок пробуждал сонную листву, слышался хруст упавшей ветки и шорох пробегающего бурундучка.

Лунный свет превратил лес в таинственное царство. Мы разожгли костер и сели вокруг. Такое умиротворение души можно ощутить только среди природы. Звездное небо, тихая музыка гитары сливается с музыкой природы, печальный костер дарил нам свои звуки. Ночь окутала нас. И тут раздалось внезапное ку-ку! Кукушка села где-то в ветвях высоких деревьев у нас над головами. Она куковала и куковала, будто хотела накуковать всем нам по сто лет.

Ложась спать, я подумала, как все-таки выигрывает в жизни человек, по-настоящему любящий природу, как богата палитра его чувств. На редкость уснула я очень быстро. И невозможно описать, какое наслаждение я испытала, проснувшись, когда еще не раскрыв глаза, чувствуешь птичий щебет и шепот листвы, когда солнечные лучи врываются к тебе и зовут за собой. Легкий ветерок поднимает ресницы, открывает глаза, и видишь утро. Утро - как начало жизни. Какой бы сон тебе ни снился, какие бы мысли ни лезли в голову, вот приходит утро, и великое упоение дарит тебе природа, заключает тебя в свои объятья. Выходишь из палатки и чувствуешь, какой чистый воздух охватывает тебя, ветерок играет листвой. Душа радуется.

Мы отправились на утреннюю прогулку, спустились в небольшой овраг и увидели, как бьет из-под камней кристально-чистый родничок. Спешит, вьется, словно рисует узоры, бежит куда-то, словно хочет скрыться от людей. Невозможно устоять, чтобы не попробовать его на вкус и не охладить свое изумление. Трудно было оторвать взгляд от него, но все-таки мы отправились дальше. Мы обнимали деревья, а природа обнимала нас. Мы пытались уловить запах всего цветущего вокруг. Каждый кустик, каждая травинка, каждое деревце были красивы по-своему.

На усыпанной цветами полянке, излучающей необыкновенное сияние, мы сняли обувь, чтобы босыми ногами прочувствовать траву, чтобы цветами пропахли ноги. Золотом блистала мать-и-мачеха, серебром светилась трава, голубые васильки тянулись к небу, словно хотели слиться с ним, темно-голубые лютики покачивали головками, красные гвоздички вспыхивали среди зелени. Снуют среди стебельков зеленые кузнечики, летают и пляшут стрекозы, осваивают землю муравьи, и мы все - среди них, пьянея от красоты.

Я завидую тем, кто может находиться ближе к природе, чем я, а я, я в городе, я в клетке заперта. Находясь на природе, я чувствую всю полноту жизни, не хочу расставаться с ней, она внушает мне веру в жизнь, вселяет в душу радость.

Самое высокое произведение искусства - это копия по сравнению с натурой, с природой. Можно сказать, что Природа властно творит по своему образу и подобию все виды искусства: живопись, скульптуру, музыку, драму, поэзию. Но чтобы творить, необходимо обрести то важное чувство, которое именуется чувством Природы. Давайте все обретем это чувство, давайте будем все жить одной жизнью!

Невозможно представить ни одного человека, который бы сказал: "Я не люблю природу". Но где эта любовь? Почему мы уничтожаем ее, губим ее и не задумываемся, что именно она дарит нам жизнь, здоровье. Впечатление такое, будто мы ставим уникальный эксперимент по уничтожению природы. Ни на одном этапе развития цивилизации не скапливалось столько отходов и не сбрасывалось в воздух, воду и почву такое огромное количество загрязняющих и отравляющих веществ. Это же опаснее чем война! Если человечество способно за несколько десятилетий ликвидировать нищету и голод, возродить культуру, искусство, то для возрождения разрушенной природы одних денег недостаточно, потребуются столетия, чтобы отодвинуть надвигающуюся экологическую катастрофу".

Homo sapiens решил проблему вечности, воспроизводства рода двуногих без перьев и с широкими ногтями по-своему, по-научному. Человека можно клонировать, можно вообще искусственно выращивать в лаборатории, в пробирке.

Ну в чем же не права была бабушка, которая печально вздохнула: "А что, старый-то способ совсем отменили? А ведь такой был хороший!" Ведь если даже ребенок зачат от обыкновенного физиологического акта, но без любви, и то в нем чего-то будет вечно нехватать, человек же дитя любви, а не полового контакта! Так насколько же более ущербным будет человек, если и этого контакта уже не будет!

И любовь нужна на всем долгом пути развития и взросления ребенка. Если мама не держала его на руках напротив сердца, не баюкала, не пела ему песен и не шептала ему ласковых слов, если она не подходила к нему по ночам, чтобы успокоить его смутные неосознанные страхи, человек не может вырасти нормальным.

В экспедициях у меня было много друзей с самым жутким уголовным прошлым, так вот они мне объяснили, что дома ребенка, детские дома - это настоящая кузница кадров для тюрьмы, что чуть ли не половина воспитанников рано или поздно находит свое истинное "стойло" за колючей проволокой. А причина простая - выросли они не зная материнской любви.

Да и нынешние безжалостные, бессовестные новые русские - чем они лучше уголовников? И почему они выросли такими? Наверно, им тоже нехватило обыкновенной ласки, наверно, богатые родители просто откупались от них, заменяя собственную заботу дорогими игрушками, высокообразованными чужими нянями и боннами, компьютерами, автомобилями и круизами на остров Пхукет. Так в чем же был не прав Антисфен, заявлявший: "Пусть дети наших врагов живут в роскоши!"

Выросшие в роскоши дети наших врагов во имя продолжения своей бессмысленной роскошной жизни прикончат недрогнувшей рукой не только недругов и друзей, не только мать с отцом, но и всю Землю, всю Природу!

Рыночное быдло

Главный приватизатор всея Руси А.Б. Чубайс сказал, как приговор всей стране подписал: "Все материальное (и ваучеры в том числе) - первично, а идеальное (дух, совесть и прочая воздушность) - субстанции почти утопические, а потому ими следует пренебречь". И вот что ответил ему Юрий Власов, писатель, долгие годы носивший титул самого сильного человека планеты: "Человек и общество с такими духовными принципами вырождаются... Когда нет никакой иной инстанции между человеком и его желаниями, люди неизбежно превращаются в скотов. Общество же скотов обречено. ... Общество эгоистов и развращенных потребителей не способно сохранить землю, жизнь, человеческое в людях" [8].

Проблему вырождения человека наиболее глубоко изучил крупнейший американский философ XX века Эрих Фромм. Предпоследняя в его творческой биографии книга называется "Анатомия человеческой деструктивности" [9]. Она как раз и посвящена выявлению причин, почему человек так жесток, откуда у него взялась страсть к разрушению и уничтожению всего на свете? Человек - это единственный представитель млекопитающих, способный к садизму и убийству в огромных масштабах, испытывающий наслаждение при виде чужих страданий. Человек уникален тем, что он - единственное существо, которое не годится даже для своего собственного общества. Почему же это так? [10]

"Достижение" современного индустриального общества, считает философ, состоит в том, что оно пришло к существенной утрате традиционных связей, общих ценностей и целей. В массовом обществе человек чувствует себя изолированным и одиноким даже будучи частью массы; у него нет убеждений, которыми он мог бы поделиться с другими людьми, их заменяют лозунги и идеологические штампы, которые он черпает из средств массовой информации. Единственная ниточка, которая связывает отдельных индивидов друг с другом, - это общие денежные интересы, которые одновременно являются и антагонистическими.

Эмиль Дюркгейм обозначил этот феномен, нехватку общности, словом "аномия" и пришел к выводу, что именно аномия стала основной причиной роста самоубийств на фоне мощного процесса индустриализации. Э. Дюркгейм понимал под аномией разрушение традиционных социальных связей, обусловленное тем, что роль настоящего коллектива отошла на второй план перед мощью государственной машины и всякая подлинная, социальная жизнь просто исчезла. По мнению Э. Дюркгейма, люди, живущие в современной политической системе, представляют собой "дезорганизованную пыль из разрозненных индивидов" [11].

Положение человека в западном обществе, социально-политическую и экономическую ситуацию долгие годы тщательно изучал изнутри Александр Александрович Зиновьев, опубликовавший на Западе много книг, критикующих советский общественный строй. И ему очень сподручно было провести сравнительный анализ всех характеристик реального советского коммунизма и реального строя государств западного блока. Последняя его книга "На пути к сверхобществу" написана в Мюнхене в 1999 году.

Работа, где человек проводит значительную часть жизни, в странах Запада не предоставляет ему почти никаких возможностей для человеческого общения. Здесь нет коллектива, здесь можно только работать - и все. Праздное времяпровождение исключено, использование рабочего времени для личных нужд невозможно, все контакты определяются только из соображений эффективности производства, здесь формируется деловой механизм, совершенно пустой и обездушенный, действует тоталитарно-командный режим, можно сказать, деловая диктатура, гораздо более жестокая, чем в советском производственном коллективе [12].

Самое страшное достижение научно-технического и социального прогресса - рыночная личность (Marketing-Charakter). Для рыночной личности весь мир превращен в предмет купли-продажи - не только вещи, но и сам человек, его физическая сила, ловкость, знания, умения, навыки, мнения, чувства и даже улыбка. С исторической точки зрения такой тип личности - совершенно новое явление, ибо это продукт развитого капитализма, где центральное место занимает рынок - рынок потребительских товаров, рынок услуг и рынок рабочей силы; принцип данной системы - извлечение максимальной прибыли путем удачной торговли и обмена.

Рыночная личность отворачивает свой интерес от жизни, от людей, от природы и от идей - короче, от всего того, что живет; она обращает все живое в предметы и вещи, включая самого себя и свои человеческие качества: чувства и разум, способность видеть, слышать и понимать, чувствовать и любить. Секс превращается в набор технических приемов ("машина для любви"); чувства упрощаются и заменяются просто сентиментальностью, радость, как выражение крайнего оживления, заменяется возбуждением или "удовлетворением", а то, что раньше у человека называлось любовью и нежностью, он большей частью отдает теперь технике (машинам, приборам, аппаратам).

В индустриальном мире сплошь и рядом встречаются мужчины, которые к своей автомашине питают более нежные чувства, чем к жене. Они гордятся своей моделью, они моют ее собственноручно, даже когда они достаточно богаты, чтобы заплатить за мойку.

И вот вам финал научно-технического развития: мир превращается в совокупность артефактов. Человек весь (от искусственного питания до трансплантируемых органов) становится частью гигантского механизма, который находится вроде бы в его подчинении, но которому он в то же время сам подчинен. У человека нет других планов и иной жизненной цели, кроме тех, которые диктуются логикой технического прогресса. Он стремится к созданию роботов и считает это одним из высших достижений технического разума; многие специалисты заверяют, что можно сделать робот, который почти ничем не будет отличаться от человека. Такое достижение вряд ли способно кого-нибудь удивить, потому что сам человек на сегодня сплошь и рядом как две капли воды похож на робота.

Кибернетическая личность руководствуется исключительно рациональными категориями, причем такого человека можно назвать моноцеребральным - человеком одной мысли ("одного измерения"). Все его отношение к окружающему миру (и к себе самому) носит чисто разумно-познавательный характер: он хочет знать, как возникли вещи, как они устроены, как функционируют и как ими управлять. Вот это и есть Homo sapiens - человек разумный. Этот интерес к происхождению, функционированию и управлению в значительной мере стимулировался самим развитием науки. Ведь наука составляет сущность современного прогресса, она базис технического освоения мира и обеспечения массового потребления [13].

Из интернетовской странички бывшего литовского диссидента-антисоветчика Валдаса Анелаускаса, эмигрировавшего в США, лично познакомившегося с "раем свободы и демократии" и ставшего после этого непримиримым диссидентом-антиамериканистом: "Американцы, они ведь, как точно заметил Эдуард Лимонов, только выглядят как люди, на самом деле они - не люди, а мутанты. С американцами глубокие человеческие отношения в принципе невозможны. С ними - как с компьютером: не поговоришь по душам. Их здесь с детского садика учат, как и когда знаменитую "улыбку" включать. Все у них ненатурально, искусственно, фальшиво. Если вы попытаетесь с американцем сблизиться, найти с ним общий язык - вас ждет почти стопроцентное разочарование".

Как человек стал одномерным? Ведь раньше он охватывал своей душой, своей заботой весь мир. Потом, по мере научного, технического, социального развития стало возможным освободить его от одной заботы, от другой, третьей...

В средневековой гильдии два "брата" обязаны были поочередно ухаживать за больным "братом", - теперь для этого есть больницы, дежурные медсестры, сиделки; среди "варваров" присутствовать при драке и не предотвратить смертельный исход признавалось равносильным убийству, - сейчас для этого есть полиция, юстиция и другие "силовые" органы [14].

Сострадать бедным исправный налогоплательщик не обязан, - он сделал взнос государству, а уж оно сделает все что нужно: "Заплати налоги и спи спокойно", - как написано на популярных в наше время уличных плакатах. И о том, что выхлопная труба твоего автомобиля загрязняет окружающую среду, ты можешь тоже не беспокоиться, - об этом пусть думают экологические службы.

Наше развитое чрезвычайно сложное общество освобождает человека от необходимости быть целостным. В обществе происходит максимально возможное разделение дел, способностей, функций людей на особые профессии и социальные роли. Зачем быть "на все руки мастером", если в каждом из твоих разносторонних проявлений тебя превзойдет другой человек, профессионал именно в этом деле? Зачем самому выращивать морковку на даче, когда специализированные хозяйства произведут тот же продукт гораздо лучше и эффективнее? И твоих детей гораздо лучше, чем ты, воспитают квалифицированные воспитатели, и о твоих престарелых родителях более компетентно позаботятся нанятые тобой профессионалы, твое дело - только платить им. И чтобы зарабатывать много денег, становись и ты классным специалистом в своей узкой специальности, и ничего кроме своей профессии тебе и знать не будет нужно, любые твои нужды и потребности лучше тебя самого удовлетворят такие же как ты, специалисты.

Твои денежные интересы лучше тебя защитят нанятые тобой адвокаты, твои социальные права будут оберегать профсоюзы и политические партии. Короче говоря, огромное число действий, которые должен был бы делать ты сам, ты можешь передоверить неисчислимой армии узких специалистов, имеющих особые навыки, особую подготовку, особые природные данные. Службы, предоставляющие бытовые услуги, избавят тебя от необходимости готовить обеды своим близким, стирать и гладить для них... Помните, в "Белом солнце пустыни" юная жена из гарема удивляется тяжелой доле русской женщины, единственной жены: "И варит, и стирает, и любит, и детей воспитывает? И все одна? Тяжело..."

Ты никому ничего не должен, и своего богатства, своего положения ты добился своим трудом, своим талантом, и нечего переживать за ближнего, - поддерживать "хромых уток" значит развращать их, пусть напрягут все свои возможности и достигнут того же результата, что и ты, ну а не достигли, значит, они того и стоили.

На поле
вышли
парни
Тяжелые,
как башни,
Округлы,
как слоны.
Такой снесет,
не ноя,
рояль на пятый этаж.
Такого встретишь ночью, -
сам часы отдашь...
Ни бога нет,
ни дьявола!
А теперь держись!
Твоя судьба написана.
Не верь
ничьим
слезам.
Бицепсами,
бицепсами.
Сам!
Сам!
Сам! ...
Побежденный стонет,
Смерть глядит в упор...
Это вам
не что-нибудь.
Футбол!
Футбол!
Кончаются силы.
Нет пяти зубов...
А может, это -
символ,
а вовсе
не футбол? [15]

Пережитком прошлого становится и мораль. Рыночное общество делает человека расчетливо-прагматичным. Моральное поведение тут является поверхностным и показным. Выбор между моралью и выгодой всегда разрешается в пользу выгоды. Западный человек морален в мелочах, без риска, с комфортом и с расчетом на то, что это заметно [16].

Рыночные личности различаются не степенью нравственности, а лишь степенью притворства в нравственности. Точно такой же показной является и эмоциональность; отсюда чрезмерно преувеличенные проявления или изображения радости, бодрости, веселости, интереса к пустякам [17].

Первокурсник Максим Алексеев, лично познакомившийся с американцами, так охарактеризовал их знаменитую улыбку: "Рожу вареньем намажут, и рады, - думают, что сладко!"

Проблему "Иметь или быть?" представитель Запада решил однозначно и бескомпромиссно в пользу "Иметь". Для него не просто весь мир превратился в товар, в то, что может быть оценено в деньгах, он и сам себя считает товаром, и себя оценивает теми же мерками. "Даже в тех случаях, когда кажется, будто он ценен сам по себе (например, красив, здоров, сексуален, умен), он ценен как предмет удовлетворения потребностей. Способности человека имеют ценность для других, поскольку они могут реализоваться в жизненном успехе и другие могут за его счет поживиться" [18]. И растрачивать понапрасну, бесплатно, свои силы, способности и таланты? Дураков ищите в зеркале! Все, из чего я могу извлечь прибыль, должно быть обращено в деньги!

Деградация человека стала платой за социальный прогресс. Правда, А.А. Зиновьев, у которого я взял эту мысль, пишет "платой за его прогресс", но что же это за прогресс, когда это деградация? Деградация элемента - плата за прогресс системы. Сложная система может быть построена только из простых элементов. Из каких социальных элементов может быть построено сверхобщество? Термин "сверхобщество" вводит А.А. Зиновьев, отображая явную тенденцию западного общества к глобализации, унитаризации, к безграничному расширению, к преобразованию его в тоталитарную, сверхуправляемую социальную конструкцию. Члена сверхобщества А.А. Зиновьев и называет сверхчеловеком. Правильнее было бы назвать это деградировавшее, уже не человеческое существо недочеловеком. И тогда все становится на свои места - сверхобщество может быть построено только из недочеловеков.

Матерью Homo sapiens является не первозданная природа, а "вторая природа", рукотворная, машинная, которую он создал своими руками и которая теперь должна его кормить и защищать.

Мир живой природы превратился для рыночной личности в мир безжизненный, люди стали нелюдями, вместо живого мира они видят вокруг мертвый мир. Но только теперь символами мертвечины являются не зловонные трупы - в этой роли отныне выступают блещущие чистотой автоматы, а людей мучит страсть к сверкающим автоматическим конструкциям из алюминия, стали и стекла. Однако за этим стерильным фасадом все яснее просматривается настоящая реальность. Человек во имя прогресса превращает мир в отравленное и зловонное пространство (и на сей раз в прямом смысле, без всякой символики). Он отравляет воздух, воду, почву, животный мир и самого себя. Он совершает все эти деяния в таких масштабах, что возникает сомнение в возможности жизни на Земле через сто лет. И хотя факты эти известны и многие люди протестуют против продолжения экологических преступлений, но те, кто причастен к этой сфере деятельности, продолжают поклоняться техническому "прогрессу" и готовы все живое положить на алтарь своему идолу. Люди в древности делали человеческие жертвоприношения, но никогда в истории не возникало и мысли, что в жертву Молоху может быть принесена сама жизнь - собственная жизнь человека, а также жизнь его детей и внуков. И какая при этом разница, делается все это нарочно или нечаянно? Лучше даже не знать о грозящей опасности, глядишь и освободят тебя от ответственности за злодеяния [19].

Рыночная личность смотрит на мир как на собрание вещей, которые нужно понять с целью полезного их употребления. И такая рационалистическая установка идет рука об руку с недостатком эмоциональной чувствительности. Чувства при этом не вытесняются, а отмирают. Пока они еще живы, на них не обращают внимания, не облагораживают, и они остаются сравнительно грубыми, сырыми; чувства выступают в форме страстей. Например, культивируют страстное желание одержать победу, жажду показать перед другими свое превосходство, страсть к разрушению. Или чувства выражаются в возбуждении - от секса, скорости или шума [20].

Для тех американцев, которые уже получили возможность отведать плодов нового "рая", надежда на прогресс, несущий счастье, обернулась иллюзией. Вместо счастья они получили беспросветную скуку [21].

И жизнь уж нас томит, как ровный путь без цели,
Как пир на празднике чужом [22].

Человек может очень долго и упорно идти по любому ровному пути, на который его наставили. Но не до бесконечности. Когда-то ему придет в голову, а какова же цель, а спросил ли кто-нибудь его самого, согласен ли он двигаться к этой, не им избранной цели? И в конце концов становится ясно, что цель-то - потребительская, которая никогда не сможет заполнить человеческое существование. Экзистенциальный вопрос: "Ну вот мы и наелись, а дальше-то что?" - обязательно возникнет. А дальше ничего, дальше пустота или продолжение все того же ровного пути без осмысленной, оправдывающей жизнь, цели.

Изматывающая, отупляющая работа, которая убивает все человеческое в человеке, - зачем? Чтобы после трудов праведных (да праведных ли?) предаться отдохновению и развлечениям, в которых тоже нет ничего человеческого, снять стресс, завить горе веревочкой... Балдеж, кайф, отключка, - и снова работать, зарабатывать деньги. Тут зарабатываешь деньги, там тратишь деньги, а где же жизнь, а когда же жить?

Хотя большинство людей не осознают своего внутреннего дискомфорта, они все же испытывают неопределенное чувство страха перед жизнью, они боятся будущего, одиночества, тоски и бессмысленности своего существования. Они чувствуют, что их собственные идеалы не находят опоры в социальной реальности. "Жизнь, которая ориентирована исключительно на свое собственное самосохранение, не является человеческой", - убежден Э. Фромм [23].

Но она не является даже животной, потому что и для животного главное - любовь к ближнему, забота о потомстве, продолжение рода, сохранение вечности жизни. Если для смертного индивида бессмертие рода не будет смыслом его собственной жизни, то на нем жизнь и закончится. И если бы смыслом любой другой индивидуальной жизни не была бы забота о жизни вообще, о Жизни, то все живое на земле давным-давно бы угасло. А тут вдруг явился такой умный-разумный, цивилизованный Homo sapiens, и объявил себя, любимого и неповторимого, пупом земли, единственным субъектом, для которого все окружающее отныне провозглашается объектом его притязаний. И кого он обманул? Да одного себя. Обманул и обокрал.

Да это же безликая система, исходя из собственных интересов самоподдержания, вложила в него стимулы винтика, деперсонифицированной, обезличенной детали, которая только для того и предназначена, чтобы потреблять, потреблять, потреблять, во имя чего ей понадобится производить, производить, производить, крутиться в системе пока есть силы, а кончатся силы, - ее безжалостно и деловито заменят другой, точно такой же, но не изношенной еще деталью с нерастраченным моторесурсом.

Вот и вся жизнь цивилизованная. И стоит ли она того, чтобы ее прожить? И неужели не ясно в самом начале, чем она кончится? Ну почему восемнадцатилетним Наде Черепановой ("Живем крутясь как белки в колесе..."), Косте Калинину ("Функционируем...") и Саше Дробышевой ("И стоит ли жить? Мною правят сомненья ...") это очевидно, а идеологам технократической цивилизации такое даже в голову не приходит? Или для них это "экспортная модель", предназначенная для других, а для себя они имеют что-то более осмысленное? В это тоже трудно поверить. Если вершители судеб используют чужую жизнь для достижения своих целей, то ведь это и есть тот самый эгоизм, который омертвляет все живое и делает жизнь безрадостной и бессмысленной... Нет, куда ни кинь, всюду клин. Абсурд на абсурде. Кибернетический ад изолированного, манипулируемого индивида пытаются нынче выдать за райские кущи научно-технического прогресса [24].

Несчастного обманутого индивида сделали целеустремленным рационалистом. В нем оставили только то, что нужно для достижения цели - богатства. Американской мечтой стало - заиметь миллион и умереть, поделилась своими наблюдениями первокурсница Света Кудельская. А другая студентка, заочница Галина Ракинова, все цели которой были связаны с Францией, со вздохом поправила: " ...и умереть в Париже".

...Однажды Леня, Женя и Хаем решили поехать во Францию. Ну, во Францию, значит, и звать всех будут по-французски: Леня будет Луи, Женя будет Жуи, а Хаем... встает и говорит, - а я во Францию не поеду!

И я вместе с Хаемом остаюсь в России, я тоже не хочу во Францию, не хочу я умереть в Париже, не нужен мне миллион. Я жить хочу, любить и чувствовать!

...Все, что не служит для достижения единственной цели, отбрасывается, как ненужный хлам. У цивилизованного человека происходит атрофия чувств. Однако "без сильных эмоциональных связей с миром он будет невыносимо страдать от своего одиночества и потерянности" [25].

Положительные эмоции, радости, не связанные с корыстью, - это потребность человеческая, гораздо более сильная, чем потребность в еде, питье и сексе. И если удовлетворены только низшие потребности, а эмоциональная сфера остается неудовлетворенной, человек заболевает. Любовь, творчество, вдохновение, восторг, сопереживание, сострадание - вот что наполняет жизнь человеческую смыслом. Но для всего этого необходимо напряжение, требуется затрата значительных сил душевных на поддержание постоянного тонуса. Это обременительно, утомительно, и... вакуум сильных эмоций заполняется эрзацами, прежде всего жуткими зрелищами: "крутой" порнографией, боевиками, заквашенными на жестокости, ужастиками, доводящими до бреда и умопомешательства. Изобразительные "спецэффекты" оказывают сильнейшее воздействие на убогую психику.

И все мало, мало, мало... Чтобы убежать от собственной скуки, в ход идут сексуальные извращения, алкоголь, наркотики, и все равно вакуум не заполняется, потому что эрзацы не в состоянии заменить настоящие страсти.

И выходов остается только два - воплотить в реальной жизни ту жестокость и те извращения, что увидел на экране, или... свести счеты с такой постылой жизнью.

"Деструктивность - это отклик человека на разрушение нормальных человеческих условий бытия" [26].

Если твое человеческое окружение не дает тебе возможности жить по-человечески, то надо уничтожить либо это окружение, либо себя. В любом случае противоречие разрешено. Суициды как раз и доказывают, что человек - не двуногое без перьев и с широкими ногтями, и не animal rationale, Homo sapiens, человек разумный, а Человек - человек любящий, и когда его лишают возможности любить, творить, отдавать и отдаваться, дарить себя, радовать ближнего, он отказывается от такой убогой разумной жизни.

О том же говорят и страшные цифры мировой статистики, - если согласно опросам общественного мнения, в 1991 году только 5% опрошенных ответили, что они испытывают состояние душевной депрессии, то в 1995 году таких неудовлетворенных жизнью насчитывалось уже 17%.

"Современный человек (если только он не законченный "нищий духом" придурок) - это опустошенный, потерянный, одинокий в своей безысходности, сам себе опостылевший гомункулус, называющий жизнью свое затянувшееся самоубийство", - уверен Доброслав [27].

Нет, не любое определение можем мы дать понятию "человек"!

...Когда-то папа Карло решил вырезать из полена хорошенького деревянного мальчика. Он сделал ему руки и ноги, и вот, когда он стал вырезать ему аккуратный курносый носик, недоделанная кукла от возмущения завопила, стала колотить мастера руками и ногами: "Ты зачем хочешь обрезать мой прекрасный длинный нос?"

Человек - с большой буквы! - возмущается, вопиет: "Зачем вы назвали меня Homo sapiens? Я не разумный, я любящий!"

...Чукчи давали имя каждому человеку не произвольно, они гадали, что за человек пришел в эту жизнь, и как на самом деле его зовут. И вот совет самых древних старух после долгих поисков выносил решение в такой форме: "Родился Юргенвиль!" И если старухи ошиблись и дали человеку неправильное имя, ребенок начинал болеть и мог даже умереть. Тогда снова собирался совет, чтобы исправить ошибку и найти на этот раз настоящее имя. Если это удавалось, ребенок выздоравливал.

Человек в нашем мире цивилизации заболел оттого, что ему дали неправильное имя. Давайте, пока не поздно, исправим ошибку, и человека разумного назовем любящим. И он выздоровеет, вот увидите!

Репрессивные потребности

Ну а если я не хочу становиться рыночным быдлом, я хочу остаться человеком, смогу ли я сохранить человеческое в себе?

Это будет очень трудно. Во всяком случае, потребительское общество, в котором ты живешь, сделает все от него зависящее, чтобы лишить тебя этой возможности.

Несколько личных примеров. Когда я только-только начинал свою преподавательскую деятельность, я приходил на лекции одетый как обычно до того, - в джинсах и куртке-ветровке. И так как я даже не замечал выразительных взглядов своих новых коллег, то мне деликатно, по дипломатическим каналам, передали их общее мнение: "Он что, в маршрут вышел?" И я вынужден был купить себе строгий костюм, белую рубашку и нацепить галстук, который я до сих пор воспринимаю как удавку на шее.

Можно было не поддаться давлению? Конечно. Но это потребовало бы затраты сил душевных, которые лучше было бы потратить на более принципиальную борьбу. В конце концов принципиальность в житейских мелочах по-другому называется склочностью. Чего уж мелочиться? - Заявляю о капитуляции на всех фронтах, кроме главного!

Другой пример. Коллега-геолог поехал в США в гости к дочери, вышедшей замуж за американца. И решил он как-то вечерком прогуляться по городу, тем паче что город это был патриархальный, чинный и сонный настолько, насколько это возможно в самом центре мировой цивилизации. Иду, говорит, не спеша по улице, - десять минут иду, двадцать минут, и вдруг замечаю, что за мной пристроился полисмен. Может, случайно? - Да нет, оказывается, вовсе не случайно. Чем дальше, тем пристальней он наблюдает за мной, подходит все ближе и ближе... И только потом выяснилось, - человек, передвигающийся куда-то далеко и долго без машины, в Америке вызывает подозрение. Потому что американец без автомобиля - все равно что русский без штанов. Ведь и то, и другое - достижения прогресса, только разных его стадий. Американец не может отправиться в гости (на работу, на уик-энд, на хоккейный матч и т. д. и т. п.) без автомобиля, как... Ну уж если вам это действительно непонятно, то представьте, что к вам домой, когда за столом собралась вполне приличная компания, заявился коллега без штанов. Скандал, конфуз? Вот именно.

И если вы не хотите выпасть из социума, а это было бы самой непоправимой трагедией, вам придется держаться на уровне хотя бы минимальных, лучше - средних социальных требований.

Еще один пример. Я противник научно-технического прогресса, но... Вот студенты и уличают меня в элементарной непоследовательности, - а что же тогда вы компьютером пользуетесь? Хорошо, отвечаю, признал вашу правоту! А что мне делать? Я рад был бы гусиным пером писать, но где вы последний раз гуся видели? На всех семинарах нашлась только одна девочка, которая вспомнила, - прошлым летом у бабушки в деревне. Я убежденный сторонник предельно низкого среди всех возможных научно-технического уровня. И я долго держался на уровне пишущей машинки, однако... Уже и не упомню сколько лет назад редакции заявили, - принимаем тексты только на дискетах! И я был вынужден (именно так, меня принудили!) перейти к использованию компьютера. Естественно, самой допотопной модели. И тексты я сдавал, оформленные в редакторе "Lexicon". Но вскорости от меня потребовали, - только "Word"! А затем, - "Word-6" не годится, сдавай на "Ворде-7"! Что мне было делать? Отказаться, вообще не писать? И предоставить врагу монопольное владение самым сильным оружием? Ну уж нет!

И я потащился в хвосте научно-технического прогресса, сменил начинку в коробке своего компьютера, который теперь только внешне смотрится как дедушка мировой электроники, и отныне время от времени вставляю внутрь все более и более новые блоки вместо старых потрохов, которые стареют стремительно, в унисон с общим ходом развития цивилизации. И для этого мне пришлось покупать, покупать, покупать, то есть потреблять, потреблять, потреблять! Даже мне, убежденному противнику потребительства. А представьте себе нормального (я-то ненормальный, я уже привык это слышать) члена общества, сколько же приходится потреблять ему сверх его же личных невынужденных потребностей? И единственное различие между ним и мной - я осознаю это насилие, а он нет. Правда, есть и еще кое-какая разница. Конечно, все мы прикованы к тачке, но это в нашей власти, - притормаживать ее на пути к пропасти или разгонять по мере сил.

...Еще пример. Одна симпатичная студентка пригласила меня на концерт, где она выступала в танцевальном номере. И я спросил, а дорогое ли это удовольствие в нашем рыночном обществе, - заниматься танцами? Еще бы, ответила она, ведь одно только платье обошлось мне (правильнее было бы, - моему папе) в тысячу долларов! И я вспомнил о своей талантливой племяннице Иринке, занимавшейся танцами, - все ее пластичное, как у змеи, тело, само по себе жило и пело! - так вот, эта Иринка вынуждена была сойти с дистанции, потому что мама ее, мастер в ЖЭКе, при всем самом страстном желании не смогла бы наскрести и сотни долларов. Но она очень старалась в течение нескольких лет, зарабатывала и тратила на увлечение и призвание дочери, то есть и она включилась в эту гонку потребительства, просто таланты нынче оказываются аутсайдерами и оттесняются на обочину. Но и по обочине-то они все же бредут, спотыкаясь и поднимая пыль, - бредут в ту же сторону, к той же цели!

Но быть аутсайдером в рыночном обществе зачастую означает больше, гораздо больше, чем потерять возможность развития своих творческих способностей.

...В 1997 году на конференции во Владивостоке я познакомился с Александрой Ивановной Половниковой, учительницей из поселка Шумный Чугуевского района Приморья. Вот что она рассказала об организованном ею театральном коллективе. В их поселке леспромхоз - единственное предприятие, и когда сразу по наступлению рыночной эпохи это предприятие закрылось, безработица достигла ста процентов. Голод стал самой что ни на есть суровой реальностью. И вот старшеклассницы, ученицы Александры Ивановны, вынуждены были выходить на шоссе и продаваться за кусок хлеба новым русским и азербайджанцам, проезжающим мимо в шикарных "Тойотах". Чтобы внести хоть какое-то благородное содержание в совершенно деградировавшую жизнь местной молодежи, в качестве акта отчаяния преподавательница литературы и организовала свою театральную гостиную. И когда Александра Ивановна рассказывала нехитрую эту, обычную для России конца XX века историю, по ее лицу текли слезы.

Скажете, не имеет отношения эта трагедия к репрессивным потребностям? Еще как имеет! Чтобы обеспечить моей студентке возможность покупать бальное платье за тысячу долларов, ученица А.И. Половниковой должна продавать себя на трассе, и наоборот, эта ученица вынуждена продаваться за кусок хлеба только потому, что хабаровские любительницы танцев украшают себя тысячами долларов за один выход на сцену. Увы, но все перемены, в натуре случающиеся, и в самом деле, такого суть состояния, что сколько от одного убавится, столько же присовокупится к другому... Искусство богатеть, говорил Джон Рескин, есть искусство делать ближнего бедным. "Преобладание репрессивных потребностей - ... факт, с которым нельзя смиряться как в интересах довольного своим положением индивида, так и всех тех, чья нищета является платой за его удовлетворение", - настаивает немецкий философ Герберт Маркузе [28].

Репрессивные потребности, - так и назвал он главный императив "общечеловеческой" цивилизации. Его книга "Одномерный человек. Исследование идеологии Развитого Индустриального Общества" произвела впечатление разорвавшейся бомбы.

"В развитой индустриальной цивилизации царит комфортабельная, покойная, умеренная, демократическая несвобода, свидетельство технического прогресса" [29].

Главная идея книги - технический прогресс неизбежно ведет к порабощению человека; прогресс повышает производительность труда, и чтобы потреблять возрастающее количество продукции, необходимо стимулировать потребление: естественные потребности удовлетворить очень просто, для этого не нужно производить очень много, тем более по нарастающей, - все больше, больше и больше... И вот чтобы товары не остались нераспроданными, чтобы избежать убытков, обеспечить все возрастающую прибыль, надо создать искусственные, извращенные, ложные потребности. И для верности надо сделать избыточные потребности социально необходимыми.

"Большинство преобладающих потребностей (расслабляться, развлекаться, потреблять и вести себя в соответствии с рекламными образцами, любить и ненавидеть то, что любят и ненавидят другие) принадлежит к этой категории ложных потребностей" [30].

На человека, не согласного растрачивать жизнь на накопительство и приобретательство, окружающие смотрят уже как на недоразвитого, неполноценного, - как на импотента. И на меня многие богатые студенты пальцами показывали как на маргинала, не сумевшего заработать не то что на автомобиль, а даже на велосипед. Не всякий способен вынести это общественное осуждение. То есть даже против своей воли человек оказывается обязанным включиться в эту нескончаемую гонку. Но еще хуже, что его лишают и этой самой воли, и понимания фальши вещизма.

Беда в том, что вещи настолько заполонили мир человека, что они стали его реальным окружением, природой, его сущностью, он уже начал считать частью самого себя свой автомобиль, стереосистему, телевизор, кухонное оборудование, квартиру... Причем это стало естественной составляющей цивилизованной жизни. И это сложившаяся практика мировосприятия. Вот и меня студенты часто спрашивают на семинарах: "Разве не естественно стремление человека иметь машину, телевизор, жить богато?" И очень трудно доказать им, что это не только не естественно - это противоестественно!

Все, что знает наш современник о жизни, почти на сто процентов формируется средствами массовой информации. Мы смотрим телевизор, слушаем радио, читаем газеты и журналы, наконец, мы разговариваем с людьми, но и они получают свои знания из того же источника, и создается замкнутый круг; получается, что все наше знание вторично. А у кольца-то нет конца! И вырваться из него почти невозможно, - общаться-то надо! Когда-то мой четырехлетний сын возмутился тому, что у нас нет телевизора: "Я прихожу в группу, и все про "Санта-Барбару" говорят. Один я, как дурак, ничего не знаю!"

Так где же все-таки конец, он же должен быть! Кто первым сказал "Э!" Кто запустил "Санта-Барбару" на орбиту? Ну неужели нет вовсе неизувеченной, неискалеченной, недеформированной природы?

"Жизнь общества зависит от боссов, политиков, работы, соседей, которые заставляют их все говорить и подразумевать так, как они это делают" [31]. Более того, "говоря на своем собственном языке, люди говорят также на языке своих боссов, благодетелей, рекламодателей... Описывая друг другу наши любовь и ненависть, настроения и обиды, мы должны использовать термины наших объявлений, кинофильмов, политиков и бестселлеров" [32].

А это уже безнадежно. Человек настолько порабощен потребительским обществом, что даже в собственной спальне, где за ним никто не подсматривает, он остается покорным рабом хозяев этого общества, он выражает только те эмоции и только таким образом, как ему предписано властителями, владельцами масс-медиа.

"Раз люди читают книги, газеты и журналы, раз они обучаются в школах и университетах, раз они смотрят фильмы, телевидение и рекламу, раз они слушают своих политиков и общественных деятелей, раз они участвуют в каких-то общественных действиях, они вольно или невольно впитывают в себя идеологию западнизма, подвергаются идеологической обработке ("оболваниванию"). ...Ею пропитана вся атмосфера, которою дышит сознание людей. Избежать ее власти просто невозможно, живя в западном обществе" [33]. Это как проникающая радиация, которую ты не чувствуешь, но она делает свое разрушительное дело, деформируя и калеча твою человеческую сущность.

Идеологическая информация потребительского общества - везде. "Планета захламлена информацией не меньше, чем отходами индустрии, нанесшими непоправимый ущерб природной среде. Информация стала самым дешевым продуктом жизнедеятельности человечества. От этого хлама не стало спасения, как от мусора. Но миллиарды людей не стали от этого ощущать себя богачами" [34].

И вот что говорит А.А. Зиновьев про западные СМИ: "Задача этих средств - забить мозги людей до отказа, чтобы в них не осталось места ни для чего другого и чтобы отпала всякая потребность "шевелить мозгами". Посеять в сознание людей хаос, чтобы люди не смогли упорядочить его разумным образом. Набить мозги шаблонами, клише, пустышками, образцами поведения, соблазнами. Эти средства фактически сняли с людей всякие моральные табу, подменили веками выработанные нормы здоровой жизни всякого рода извращениями, подменили высшие достижения культуры массовой псевдокультурой, систематически реализуют установку на психологическое и идейное упрощение и стандартизацию человеческого сознания" [35].

И даже когда человек все понимает, а это само по себе уже есть интеллектуальный и духовный подвиг, все равно он остается во власти порабощающего довольства. Лишиться своих вещей для него равнозначно катастрофе. И совесть в такой атмосфере тупой сытости становится ненужным, мешающим балластом, пробуждающим неприятные ощущения в той области, где должна была бы размещаться душа.

Рабство не перестает быть рабством даже в том случае, когда оно комфортабельно и оплачивается по самому высокому тарифу. Порабощение есть обращение человека в инструмент. А гражданин развитого индустриального общества давно превратился в винтик, инструмент по производству вещей. И никакие демократические свободы ничего не в состоянии изменить. Свобода выбора господина не отменяет самого института рабства.

"Творения человека, призванные служить ему, превращаются в беспощадных и бесчувственных господ над своими творцами, заставляя последних служить им. ...Если кто-то отказывается от роли прислуги вещей, он либо заменяется другим, послушным человеком, либо вещный мир начинает обходиться без людей, либо случаются какие-то неприятности, обычно преодолеваемые в пользу вещей" [36].

Денежный тоталитаризм

Жить в обществе и быть свободным от общества невозможно. Человек вынужден вести себя в соответствии с требованиями своего социального окружения.

В рыночном обществе самое главное из этих требований, - больше, единственное! - уж по крайней мере, такое, к которому прямо или косвенно сводятся все прочие условия жизни - стремление к обогащению.

Деньги, деньги, деньги! Мало того, что на деньги можно купить все и всех. В демократическом обществе никого не коробят выражения "этот человек стоит миллион" - так говорят про миллионеров, или "можно выгодно продать эту сенаторскую или президентскую программу".

"Деньги стали (подчеркиваю, стали теперь, а не были такими изначально!) главным регулятором всей основной жизнедеятельности людей западного общества, - утверждает А.А. Зиновьев [37], - основным побудительным мотивом, целью, страстью, заботой, контролером, надсмотрщиком, короче говоря - их идолом и богом. Западные люди одержимы деньгами вовсе не потому, что они морально испорчены (в моральном отношении они не хуже людей обществ иного типа), а потому, что деньги стали абсолютно необходимым условием, средством и формой их жизнедеятельности. В деньгах концентрируется и символизируется вся суть жизни людей в этом обществе. Это есть та реальная социальная атмосфера, которой они дышат, социальная пища, которой они питаются, социальная среда, в которой они движутся в поисках средств существования. Деньги для западного человека - это возможность иметь все то, что необходимо для жизни, и иметь то, что сверх необходимого. Это - возможность иметь комфорт, образование, культуру, здоровье, удовольствия. Это - уверенность в завтрашнем дне, уверенность в будущем детей. Кто бы ни был западный человек, он так или иначе, прямо или косвенно, сам или через других людей вынужден быть участником, объектом и субъектом денежного тоталитаризма".

Деньги - эрзац тех социальных гарантий, которые существовали ранее в коммунистических странах. Почему все-таки эрзац, а не реальная гарантия? Потому что капиталы зависят от чьих-то произвольных манипуляций на бирже, и ты в одночасье можешь обанкротиться, и все твои деньги вдруг обратятся в пыль. Государственные социальные гарантии настолько же надежнее, насколько государство надежнее биржи. Я помню, как поражало меня в восьмидесятых годах, когда моя подруга, перебравшаяся на Запад и великолепно там устроившаяся, лихорадочно листала биржевые ведомости и страдала, а в тот ли банк она вложила свои доллары, и не пора ли (а может, уже поздно?) перевести свои вклады в другую финансовую фирму, и какая лучше, выгоднее, надежнее?

Деньги деформируют любую общественную оценку человека и любую его самооценку. За деньги в любом возрасте и с любой самой омерзительной внешностью можно заполучить самого лучшего партнера для сексуальных занятий [38].

Основной рычаг тоталитарного воздействия - манипулирование массовым сознанием через СМИ, находящиеся целиком в руках финансовых магнатов. И тузам вовсе нет нужды управлять с помощью каких угодно иных рычагов.

Еще и еще раз: по Льву Толстому, существуют три рычага насилия и порабощения - меч, голод, деньги. И самый страшный, самый подлый из них - деньги. Они берут верх над всеми прочими средствами подавления. Когда есть деньги, то на них можно купить меч себе и перекупить меч врага. Когда есть деньги, можно организовать голод в стане противника, и можно устранить голод в колонизируемой, сопротивляющейся стране, а затем, по достижении своих истинных целей, обречь все ее население на голодную смерть.

Нашему великому Льву была неведома самая грязная, коварная и циничная власть на свете - всепобеждающие средства массовой дезинформации. И ими тоже правит его подлое величество доллар. Если у тебя есть деньги, то в президенты можно выбрать хоть дохлую крысу, - внаглую похваляются профессионалы избирательных технологий. Исполнительная власть, таким образом, целиком находится в руках тех, кто владеет средствами массовой информации, то есть у черных баронов, манипулирующих денежными потоками.

Власть СМИ называют четвертой властью - после исполнительной, законодательной и судебной. Но если с отношениями между первой и четвертой властями разобраться нетрудно, обе находятся в кармане у денежных воротил, то ведь и законодательная и судебная власти тоже являются выборными, следовательно, и они, за те же деньги, подпадают под тяжелую лапу все той же закулисной, тайной власти - денежной власти. И получается, что нет никаких трех властей, и четвертой тоже нет, есть только одна, не афиширующая себя, но эффективная и жестокая - власть доллара.

Двух Наполеонов в одной армии быть не может, говорит А.А. Зиновьев, и он настолько прав, что вряд ли кому приходит даже в голову оспаривать его афоризм. И потому в рыночном демократическом обществе нет власти ни рынка, ни демоса, а есть только денежный тоталитаризм. Тоталитаризм - это просто синоним власти вообще, ибо если власть есть, то она тоталитарна, а если она не тоталитарна, то она вовсе не власть.

И единственным врагом денежного тоталитаризма может быть только другой тоталитаризм, не денежный. Такой, какой и существовал в СССР. И борьба Запада за демократические реформы в Советском Союзе - это просто борьба за установление своего господства. Демократия, выборность, рынок - ложь и преднамеренный обман, смысл которых заключался лишь в том, чтобы уничтожить в СССР советскую власть и установить там власть доллара. Что и было исполнено. То есть мы в России нынче тоже подпали под власть денежного тоталитаризма. И послушными исполнителями любого окрика и намека господина Доллара стали все три наши прокламируемые ветви официальной власти, равно как и четвертая власть - власть писучей братии, а также пятая, самая эффективная - спрут мафии, охвативший своими липкими удушающими объятиями всю страну.

И каким образом создается иллюзия свободы и демократии, в этом тоже разобрался изнутри вдумчивый наблюдатель со стороны, которого не удалось обмануть никакими фокусами великой фабрики снов. Величайшим достижением западных властителей всех дум и желаний является то, что идеологический механизм не вызывает негативной реакции у идеологически обрабатываемых людей, как будто его и нет вообще. "Если что-то вызывает недовольство, то это - характер фильмов или телевизионных передач, обилие детективной и порнографической литературы, освещение событий в газетах, реклама, школьные и университетские программы и многое другое, но вовсе не идеология и не идеологическое насилие. Ты свободен! Хочешь - покупай, не хочешь - не покупай! Хочешь - смотри, не хочешь - не смотри! Хочешь - слушай, не хочешь - не слушай! Хочешь - участвуй в каких-то мероприятиях (собрания, манифестации, лекции и т. п.), не хочешь - не участвуй! Ты вроде бы свободен. Тот факт, что ты просто не в состоянии вырваться из поля идеологии, остается скрытым от тех, кто так или иначе испытывает его влияние.

Тут как на рынке товаров и услуг. Ты волен покупать или не покупать что-то конкретное, волен выбирать. Но ты все равно вынужден что-то покупать и выбирать. Твои возможности и потребности уже сформированы применительно к условиям рынка. Человек не может жить с закрытыми глазами и ушами, не может полностью изолироваться от всего того, что несет с собой какую-то информацию, что человек вынужден смотреть, читать и слушать, в чем ему приходится принимать участие. Человек просто не в силах уклониться от идеологических пилюль и капель, растворенных во всем, что проходит через его сознание. Человек вроде бы предоставлен самому себе. Но среда, в которой он живет, не предоставлена самой себе. Среда формируется, а человек приспосабливается к ней. Среда формирует человека" [39].

Масс-медиа вторгаются во все стороны жизни людей, они властвуют над умами и чувствами, формируют желания и ожидания. Смешно даже смотреть, как молодежь, красуясь на телеэкране (еще бы не красоваться, - у меня, четырнадцатилетнего, берут интервью!), заявляет, - мы хотим и будем жить как нам самим нравится! Бедненький, да все эти "твои собственные" желания слеплены, сформированы тем самым телевидением, под колпаком которого ты проводишь больше времени, чем за уроками, книгами, спортом и работой по дому, вместе взятыми. И подворотня, которая для тебя более авторитетна, чем школа, тоже заботливо сработана телевидением, да и школа-то нынче проходит этап реструктуризации по шаблонам, созданным все тем же телевидением.

В истории человечества не было более чудовищной, всеподавляющей, ненасытной власти. Представь себе, говорит коллега М.И. Леденев, что хоть на неделю телевизор оказался бы полностью отключенным, - сразу же во всем мире стало бы заметно резкое улучшение состояния и человека, и человечества.

А как создается видимость свободы? Ведь невозможно отрицать существование легальной оппозиции в рыночном обществе, на которую не оказывается никакого идеологического давления, которая избавлена от всякого цензурного контроля. Это факт. Тем не менее... Все это допускается, утверждает А.А. Зиновьев, на допороговом уровне. Пока это не оказывает существенного влияния на общественное сознание, говори и пиши, что хочешь. А что в том толку? До трибуны тебя все равно не допустят. Хозяева трибуны - радио, телевидения, газет и журналов - тоже свободны допускать до трибуны тех, кто их устраивает, и не допускать тех, кто их не устраивает. Чтобы воспользоваться свободой быть услышанным всем обществом, нужны деньги, а они сами и есть главные рычаги идеологического воздействия.

"В отношении лиц и идей, которые властителями идеологической сферы считаются неприемлемыми, все начинают действовать так, как будто получили инструкцию из какого-то единого центра. Хотя такого центра формально нет, существует механизм согласованных действий. Решения вырабатываются авторитетными специалистами, советниками представителей власти, особыми учреждениями. А масса идеологических работников подготовлена соответствующим образом и имеет опыт работы. Так что нужно незначительное время и порою едва заметные намеки, чтобы механизм идеологии сработал согласованно. Поразительно, что западный идеологический механизм, несмотря на отсутствие формальной централизации и единства, в последние десятилетия работал быстрее, чем коммунистический, более гибко и адекватно реагировал на обстоятельства" [40].

Денежный механизм внутри себя антидемократичен, в нем царствует беспощадная роботообразная дисциплина, и он абсолютно деспотичен по отношению к управляемому им обществу. Никакая диктаторская власть в мире не может сравниться с ним в этом качестве [41].

Ну, а кто они такие, наши нынешние господа? И где они живут, ведь не на другой же планете? Нет, не на другой, но и не в нашем мире. Те законы, которые они создают для нас, им самим не указ, они живут по другим нормам, по другой морали (если это можно назвать моралью). Их отношения с нами А.А. Зиновьев уподобляет отношениям метрополии с колониями.

И что имеют диктаторы для себя? Во имя чего все это насилие, издевательство, надругательство над личностью человеческой? Сами-то диктаторы хоть счастливы?

...В 1923 году в отеле "Эйджуотер Бич" встретились девять богатейших финансистов мира - Чарльз Шваб, президент гигантской сталелитейной компании, Самуил Инсал, президент самой крупной страховой компании, Говард Гопсон, президент крупнейшей газовой компании, Артур Коттон, крупнейший спекулянт пшеницей, Ричард Уитни, президент Нью-Йоркской биржи, Альберт Фол, член правительственного кабинета, Лион Фрэзер, президент международного банка по освоению земельных участков, Гесс Ливермор, крупнейший "медведь" Уолл-стрита, и Ивер Крюгер, глава огромной монополии.

Через двадцать пять лет Чарльз Шваб умер банкротом, живя последние пять лет на чужие деньги, Самуил Инсал умер в ссылке в чужой стране по судебному определению, Говард Гопсон сошел с ума, Артур Коттон умер за границей, запутавшись в долгах, Ричард Уитни окончил свои дни в сумасшедшем доме, Альберту Фолу приговор был смягчен, чтобы он мог умереть дома, Гесс Ливермор, Лион Фрэзер и Ивер Крюгер покончили жизнь самоубийством [42].

Денежный тоталитаризм превратил в сферы прикладной экономики те стороны жизни человека и общества, которые раньше никогда и близко к экономике не лежали - культура, образование, здравоохранение, спорт, развлечения... Изменилось само понятие экономики [43].

И в мире не осталось вообще ничего не извращенного, не раздавленного подлым денежным тоталитаризмом.

Как такое могло случиться

Ну почему? Неужели и правда, как говорит Лена Яновская, жили себе, жили хорошо, и вдруг захотели жить плохо? Так не бывает. Наверно, причина вот в чем: лучшее - враг хорошего. Жили хорошо, захотели жить еще лучше. Вот в чем ошибка. От добра - добра не ищут. А человек вдруг принялся искать. А в чем же это "лучше" заключалось? И тут тоже, я думаю, Лена права. Человек однажды впервые подумал, не почувствовав. Потому что чувства обоюдоостры, они дарят радость, но они же приносят и боль. Нельзя их так настроить, чтобы радость они доставляли, а боль нет.

И вот человек устремился к душевному комфорту, и комфорт он предпочел гармонии, решил, что легче - это и есть лучше. В этом был его главный промах. Он не понял, что гонясь за маленькими преходящими улучшениями, он предопределяет большую беду, решает судьбу на тысячелетия вперед. Предусмотрительности не хватило.

Но когда же все это стряслось? Я руководствовался поначалу формулой Мартина Хайдеггера: "Атомная бомба взорвалась в поэме Парменида", - но по прошествии долгого времени вконец запутался. По М. Хайдеггеру выходило, что парменидовская поэма "О природе" представляла собой некоторый рубеж, знаменующий начало разделения - субъекта и объекта, человека и природы, Востока и Запада... Должно было бы все допарменидовское отличаться от парменидовского и тем более послепарменидовского. Конечно, все не так просто, не так однозначно, не одномоментно, но все же рубеж-то должен был ощущаться, пусть расплывчато, пусть хоть намеком, но должно же было быть хоть что-то! Увы, никакого рубежа я не находил.

У Гераклита, старшего современника и противника Парменида - все то же стремление управлять природой, а не сопереживать ей, не сострадать вместе с ней, все тот же меркантилизм, прагматизм. И даже у Фалеса, признанного родоначальника греческой философии, главной целью являются поиски единства в природе, отделенной от человека, и уже у него, в начале VI века до новой эры (!), - крутой, густопсовый рыночный материализм. Первый из "великолепной семерки" античных мудрецов торгует солью, в предвидении богатого урожая маслин он скупает все маслобойни, чем в одночасье многократно увеличивает свое богатство, и уже по одному этому может считаться родоначальником великой формулы чубайсовской России: "Если ты умный, то почему бедный?!"

Нет уж, служителей истины, которая есть любовь, среди этих торгашей не больше, чем девственниц в публичном доме.

Тогда где же искать истоки человеческой деградации? Ведь и греки у кого-то переняли свои бездуховные начала! Среди их предшественников - финикийцы, вавилоняне, египтяне... И уже у них рациональное мышление, Логос, явно противостоит мифологическому, мистическому мировосприятию, постепенно одерживает верх над донаучными формами мышления, субъект чувствует себя отделенным от объекта, человек от природы. Так где же в таком случае истоки зла, где первоначала человеческой деструктивности?

Э. Фромм явно попал мне в руки в самое нужное время. Разгадка - у него. Зло началось не с денежного тоталитаризма, пусть и зачаточного, недоразвитого. Первоначала зла - в насилии над природой, в стремлении взять у нее больше, чем она готова была сама, от чистого сердца, подарить человеку. Именно так поступает по отношению к природе земледелец.

"Доисторические люди, которые жили родами, занимаясь охотой и собирательством, проявляли минимум деструктивности и максимум готовности к сотрудничеству и справедливому распределению продуктов питания. Я уверен, что жестокость и деструктивность появляются лишь с разделением труда, ростом производства и образованием излишка продуктов, с возникновением государств с иерархической системой и элитарными группами. Эти черты усиливаются, и по мере развития цивилизаций власть и насилие приобретают в обществе все большее значение" [44].

Открытия эпохи неолита, вероятно, кажутся цивилизованному человеку ничтожными и не выдерживающими никакого сравнения с техническими новациями наших дней. Однако истинное значение тех первых открытий невозможно переоценить.

Как все происходило? Скорее всего, началось со случайности, - человек заметил, что если бросить зерно в землю, то оно прорастет, а если еще и оказать ему помощь в прорастании, защитить от сорняков, от вредителей, от капризов погоды, полить его во время засухи, отвести лишнюю влагу в период дождей, да если бросать в землю не любые зерна, а лучшие, самые сильные, и если почву разрыхлить и удобрить, то можно получить от растения гораздо больше, чем до того, когда ему не помогал труд человеческий.

Когда ожидание первого урожая увенчалось успехом, это вызвало целый переворот в мышлении: человек увидел, что он по своему усмотрению и по своей воле может воздействовать на природу, вместо того чтобы ждать от нее милости. Без преувеличения можно утверждать, что открытие земледелия стало основой научного мышления в целом, в том числе технологического процесса всех будущих эпох [45].

Неолитическая революция нарушила гармонию, стала первым шагом на пути к деградации и гибели человечества.

Но "отложенный штраф" не заставил себя ждать слишком долго. Расплата пришла вскорости в виде неолитического экологического кризиса. Однако кризис состоял вовсе не в том, что "паразитическое", т. е. не производительное, отношение к природе, "присваивающее" хозяйство, когда человек сам ничего не выращивает и не производит, а только собирает и добывает готовенькое, истощили природу, привели к исчезновению некоторых видов крупных млекопитающих, мамонтов прежде всего, и к деградации наиболее ранимых природных ландшафтов.

Все было как раз наоборот, доказывает Доброслав [46]. Не собиратель истощил землю, а именно земледелец огнем и железом, подсечно-огневым земледелием уничтожил самые уязвимые угодья. И не охотник истребил мамонтов, - соседство человеческих поселений и массовых захоронений мамонтов может быть объяснено прямо противоположным образом: люди не убивали этих добродушных гигантов, а просто селились рядом с их кладбищами, чтобы иметь возможность использовать их кости в качестве строительного материала [47].

До неолитической революции человек (не питекантроп и не неандерталец, а именно человек, такой же как и мы с вами!) жил тем, что давала ему природа, он ничего не производил. Он находился в полной гармонии со всем своим окружением и ничего не менял вокруг себя.

В Китае легенда знакомит нас с далекими временами Великой Чистоты. Люди были искренними и простыми, доброжелательными и непосредственными. Они имели правильное отношение с космосом, не знали ни смерти, ни страданий, ни тяжких трудов, имели пищу в достатке, могли восходить на небо и возвращаться на землю. Материализация воображаемых предметов, которой владели многие, позволяла не думать о низменных вещах, главным было самосовершенствование.

Но злые люди поняли, что пока существует хоть один такой чудотворец, они не смогут покорить народ. Они истребили самых совершенных, установили свою власть, и общество вынуждено было перейти к жизни за счет природы - добывать руды, рубить деревья, охотиться и рыбачить. Произошло грехопадение. Алчность, тщеславие, злоба и похоть завладели умами и сердцами людей. Вера в справедливость исчезла [48].

"Мы довольны, когда все вокруг остается таким, как его сотворил Великий дух. А они недовольны, - говорили индейцы племени не-персе о белых колонистах Америки, - они хотят реки и горы переделать на свой лад".

Ну а было ли чему радоваться в этой первобытной некультурной жизни, когда все вокруг остается нетронутым и неухоженным?

Жизнь наших далеких славянских предков тщательно реконструировал Доброслав: "Язычники утверждают, что весь т. н. прогресс есть не что иное, как стремительно ускоряющийся процесс физического, нравственного и умственного вырождения человечества, вследствие его отчуждения от Природы и удаления от Золотого (каменного!) века гармонии с Ней.

Словно невидимые силы сопутствовали тогда каждому шагу Человека. Он владел даром совершенного и вдохновенного языка. Изначально ему было присуще художественное чутье и могучее воодушевление, без чего немыслима великолепная фресковая живопись в потаенных пещерах-светилищах. Никогда позже человечество не могло подняться до того, чтобы повторить эти первозданные, безупречные образцы суровой межледниковой эпохи.

Неведомым для нас способом выпрямлял он для копий бивни мамонта и грозным оружием поражал саблезубого тигра. Он превратил хищного (!) зверя в своего единственного друга, так что собачья преданность вошла даже в поговорки.

"Неграмотный" человек каменного века исчислял движение небесных тел и предсказывал солнечные затмения с изумительной, неправдоподобной точностью, неизмеримо превосходящей всякие хозяйственные потребности.

Он врачевал словом-заговором, травами и каменными иглами. Найдены статуэтки из мамонтова бивня, в теле которых множество (около 700) мелких отверстий, указывающих биоактивные точки иглоукалывания. Такие статуэтки служили учебными пособиями для шаманов-целителей. Но как они обнаружили точки акупунктуры и их связь с внутренними органами? Ведь не слепым же методом проб и ошибок, перебором всех возможных вариантов в надежде хотя бы случайно достичь желаемого результата? Современные исследования в области биоэлектроники лишь подтверждают гениальные прозрения древней медицины, но не могут объяснить их.

Безвозвратно утеряны тайны многих древних ремесел, не разгаданы загадки изготовления чарующих изваяний, "оживающих" под лучами восходящего Солнца. Совершенно непостижимым образом наш далекий Пращур воздвигал громаднейшие камни, превышающие всякое представление о возможностях простого смертного и неподвластные даже современным подъемным кранам.

Все, что может быть достигнуто в деле красоты и мощи, человек каменного века достиг. Наука не в состоянии объяснить внезапность столь блистательного взлета, равно как и внезапность появления высокоодаренного человека-мыслителя. Не обнаружено признаков постепенного развития; сразу неожиданный расцвет, зрелость, затем - осень увядания, истощения, угасания созидающей силы... Всеобщим мироощущением людей становится убеждение: предки лучше потомков, подобно тому, как славное прошлое значительнее настоящего. И вот уже в бронзовом веке род людской скорбит об утраченном где-то на Севере веке Золотом.

Поражает глубина проникновения северян в таинство Вселенной. Все последующее любомудрие самых вдумчивых, но не посвещенных в мистерии Природы ученых основано на осмыслении древнейшего наследия Предков. Истоки торжественных и красочных (хотя уже замутненных брахманистами) древнеиндийских песнопений о Мироздании - в каменном веке. Очищенная от жреческих заблуждений Риг-Веда является сводом откровений, восходящих к тысячелетиям гораздо более ранним, чем время их записи, - к временам вдохновенных северных ведунов. Кельтские друиды, прусско-литовские вайделоты, славянские волхвы, - все они были преемниками шаманов палеолита.

Свидетельства вещих Пращуров являлись незыблемым залогом достоверности: чем древнее - тем правдивее. Совершенны добрые старые времена; все позднейшее - вольное либо невольное искажение. Изначальное знание не стареет, не меняется и, тем более, не рождается в спорах; обсуждение свещенных вещей неуместно. Неоспоримым признанием пользовались у Демокрита "древние мужи, искусные в познании Природы".

Из поколения в поколение следовать заветам Предков, запечатленным в благочестивых обрядах, обычаях и преданиях о славе Рода-Племени, хранить эти сокровища пуще зеницы ока, иначе придет беда, - вот что было главнейшей задачей и целью духовных вождей" [49].

Волхвы не боялись могучих владык и ни пред кем не склоняли гордой головы. Они становились на колени только для того, чтобы напиться из родника, прислушаться к шепоту трав и поклониться Матери. А еще, чтобы положить голову на плаху.

Не в книгах они учили искать Правду, а в Жизни Природы. Ведь всякие "священные писания" - это творение человека, а Жизнь во всех ее проявлениях - творение Матери-Природы. Почему же вы не внимаете поучениям, запечатленным в Ее творениях? Вы можете найти их в собратьях наших по земному странствию - в птицах, зверях, деревьях, бабочках и цветах. Вам подскажут ответ реки и озера, ветер и горы, дождь и гром. Падение камня, зигзаг молнии, бег облаков, образование инея, запах черемухи - все это выражение Жизни. Постарайтесь прочувствовать эту Жизнь сердцем, прорастите в нее подобно траве, как умели великие шаманы древности, и вы поймете, что Земля - не огромный мертвый булыжник, Земля - это чудо, которое всегда с нами, всегда здесь и сейчас.

Доверчиво прильни к материнской груди, и Она поведает тебе то, что мы давно забыли. Ведь любвеобильная Мать лелеет нас, даже когда мы от Нее отворачиваемся. И насколько же больше Она будет любить нас, если мы вновь обратимся к ней. Когда же придет твой урочный час, Она просто примет тебя в свои объятия [50].

Стоит добавить к сказанному Доброславом еще несколько поразительных доказательств высочайшего научно-технического уровня древних общин.

Один из менгиров, вертикально стоящих камней, обсерватории третьего тысячелетия до нашей эры, обнаруженной в районе Карнака (Бретань, Франция), использовавшийся в качестве визира, возвышался над поверхностью земли на 19 метров. Этот монолит весил около 330 тонн. Ближайшее место выхода гранита, из которого состоял монолит, находится на расстоянии 80 километров. Он, несомненно, был подвергнут обработке (поперечное сечение - овал). Чтобы реализовать возможность наблюдений с помощью Большого Менгира, необходимы четкие линии визирования в направлении восхода и захода Солнца и Луны, причем протяженность линий - для обеспечения точности в доли градуса - должна составлять километры. Для некоторых астрономически значимых направлений, связанных с Луной, действительно удалось разыскать остатки ближних визиров на ожидаемом расстоянии.

Древние майя соорудили в районе Хочикалько близ Мехико вертикальную шахту для наблюдения за Солнцем в зените; она была идеально прямой, шестиугольной в поперечном сечении, тщательно сложенной из каменных блоков, имела у основания соосную самой шахте круглую наблюдательную камеру. Солнечный луч проникал в камеру этой зенитной трубы в полдень на протяжении нескольких недель. В день наиболее высокого стояния Солнца продолжительность нахождения солнечного "зайчика" на полу камеры была максимальной.

Древнейшие обсерватории обнаружены в Мачупикчу (перуанские Анды, 75 км от Куско), в Тибете. Но самые необычные свидетельства высокого уровня знаний о небе связаны опять-таки с нашими земляками. У села Мальта неподалеку от Иркутска была открыта палеолитическая стоянка, возраст которой оценивается в двадцать пять тысяч лет. Здесь найден жезл из мамонтовой кости с нанесенными на него знаками, составляющими систему, позволяющую решать труднейшую астрономическую задачу установления периодичности лунных и солнечных затмений.

Да, древние жили ближе к небу. Потому что жили они на земле, а не на асфальте. Не зря же Рабиндранат Тагор сказал: земля, по которой ты шагаешь, на самом деле и есть небо!

...Это были времена, когда не было зла на Земле, не было несправедливости, расслоения на бедных и богатых, не было насилия, власти, иерархии, не было даже института старейшин.

Ну а возможна ли гармония в обществе без власти, не приводила ли анархия к хаосу и беспорядку? Конечно, не приводила, если у людей не было эгоизма, корысти, стремления решить свои проблемы за счет ближнего...

И все же какое-то лидерство должно было возникнуть. Это неизбежно. Люди всегда неодинаковы по своим физическим возможностям, жизненному опыту, авторитету. И кто-то должен был предотвращать всевозможные недоразумения, ведь мало ли что может случиться, какие-то разночтения, недопонимания, расхождения по поводу общих решений... На этот случай в любом сообществе, человеческом или животном, всегда существовал признанный лидер. Но его роль заключалась не в навязывании своей воли менее авторитетным членам сообщества, а в сохранении мира и единства в группе, в предотвращении ссор, грозящих перерасти в серьезный конфликт.

...С этим социальным феноменом я столкнулся в 1959 году в заполярном Жиганске, где я, романтически настроенный студент, ждал в аэропорту рейса на Якутск. Рейс день за днем откладывался по метеоусловиям, и вместе со мной маялись от безделья мои экспедиционные друзья, все как на подбор уголовники с богатым прошлым. Ко мне старшие товарищи относились заботливо, они не втягивали меня ни в выяснения своих очень непростых отношений, ни в общий для них режим ожидания. Закуски было гораздо меньше, чем водки, и так уж получилось, - они пили, а я закусывал. Атмосфера понемногу, день за днем, бутылка за бутылкой, накалялась, и наконец, всем, и даже мне, неопытному, стало ясно - в ближайшее мгновение произойдет взрыв, после которого живыми останутся не все.

И тогда встал со своего места Петро Зайбель, молчаливый хохол весьма крупного формата. Мужики, произнес он, сжимая кулаки размером с голову подростка, трам-тарарам, да я за эту самую драку пятнадцать лет оттянул, да если вы сейчас, при мне, начнете... Пояснений никто не потребовал, все знали, что маловероятно, чтобы у первого, кто начнет, шейные позвонки не сломались бы как хрупкая былинка после удара такой кувалдой. И разговор продолжился мирно и доброжелательно, как в самый первый день нелетной погоды.

И ни до, ни после Петро никому ничего не навязывал, с его стороны не было никаких поползновений верховодить в этой компании.

И такие лидеры всегда находились в любой сложившейся группе. Э. Фромм приводит пример, когда старый седой шимпанзе благодаря своему большому опыту жизни на воле и несмотря на физическую слабость играл в зоопарке роль лидера среди своих товарищей по несчастью. К его решениям относились с уважением.

И у "дикарей" лидеры выявлялись всегда, несмотря на полное равноправие. Лидер принимал на себя первый удар, помогал слабым, предотвращал расколы и ссоры, и как только трудности оставались позади или сплоченность коллектива оказывалась восстановленной, снова уходил в тень, становился обыкновенным членом сообщества, одним из...

У чукчей никогда не было старшин, князьков, тойонов. Но когда надо было организовать отпор врагу, начальник находился всегда, и со стороны всех воинов находил полное признание своего права командовать и единолично решать вопросы стратегии и тактики; но когда заканчивались военные действия, он не сохранял никаких своих былых преимуществ.

"Дикари" жили по ту сторону добра и зла, они и не ведали о существовании добра, потому что добро могло быть определено только через противопоставление злу, а зла никто не мог себе даже представить.

...Этнограф Петер Фройхен однажды получил от эскимоса кусок мяса и сердечно поблагодарил его в ответ. Охотник, к удивлению П. Фройхена, явно огорчился, а старый человек объяснил европейцу, что нельзя благодарить за мясо. Каждый имеет право на кусок, такой же, как и у других, как у самого добытчика. Это не подарок, который я мог бы преподнести тебе, а мог бы и не преподнести. Подарки создают зависимость, подарками воспитывают рабов, как кнутом воспитывают собак. Поэтому у нас нет подарков [51].

Общеизвестно, что эпохе патриархата, главенства мужчины в обществе, предшествовал матриархат. Однако Э. Фромм, принимая эту периодизацию человеческой истории, настаивает на том, что термин "матриархат" искажает реальную социальную ситуацию тех времен. Власти не было, о насилии, принуждении, навязывании кому-то чужой воли не могло быть и речи, когда женщина стояла в центре общественной жизни. Правильнее называть эту эпоху, настаивает Э. Фромм, матрицентризмом. Мать была скорее божеством, чем начальством, она ассоциировалась с Матерью-Землей, и вокруг нее строилась и вся семейная, и вся социальная жизнь.

О том же и Доброслав:

В дохристианские, "доисторические" времена Женщина была окружена ореолом религиозного поклонения. Женщина-Мать почиталась воплощением Матери-Земли и Ее дивного дара - плодородно-магической силы. Только Женщине дано чудо родить человека, что сопоставимо со свещеннодействием самой Земли - Праматери всего живущего.

Наше слово Жена одного корня с латинским "генус" - род. Семья от слова Семя, ибо образуется она прежде всего для продолжения Рода; чадо от "зачать". Славяне не считали цветущую женскую плоть греховной скверной: ведь тогда скверной оказалась бы сама Мать-Земля. В глазах наших языческих Пращуров Женщина не только не являлась "сосудом дьявольским" - тварью падшей, низшей и нечистой, а напротив, она была существом обожаемым. Наследница древней мудрости и родовых преданий, блюстительница свещенных обычаев, знахарка-целительница, порой она звалась ведьма, то есть ведающая Мать [52].

Вот тут-то мы и подходим к ответу на вопрос Лены Яновской: "Как же это случилось, что человек впервые подумал, не почувствовав?" На это оказался способным мужчина. Прежде чем приступить к реальным операциям преобразования некоторого объекта, надо было мысленно представить, спланировать, построить интеллектуальную схему будущей трудовой деятельности. Женщина не смогла бы продумать все отстраненно-отвлеченно, не ведая ни жалости, ни гнева, добру и злу внимая равнодушно, она поначалу пропустила бы через свое сердце планируемое воздействие на объект, и... отказалась бы от насилия.

У истоков производства, деятельности по преобразованию природы, по навязыванию природе своей воли мог стоять только мужчина. Женщина рожает, как сама природа, естественным образом. Мужчина может произвести что-то на свет только искусственно, для этого нужен интеллект, а душа и сердце лишь мешают.

Вот в чем разгадка. Производящее хозяйство, патриархат, насилие, деградация души, первые шаги к глобальному кризису - все началось одновременно. Эпоха Инь - мягкого доброго женского начала - сменилась эпохой Ян, жесткого, схематичного, безжалостного мужского начала. И только после этого начался так называемый прогресс - интеллектуальный, научный, технический, производственный, военный.

Интеллект и научное предвидение дали возможность увеличить производство сверх жизненно необходимого минимума, излишний продукт породил проблему дележа (раньше делить было нечего), возникли частная собственность, несправедливость, расслоение, иерархия, управление, власть, насилие и, как механизм защиты от возникшей опасности, военная сила и гражданское право со всеми своими атрибутами - порядком, строем, дисциплиной, логикой и диалектикой.

Ничего этого не было и не могло появиться в матрицентрическом обществе. Э. Фромм приводит цитату из книги И. Бахофена о материнском праве: "Чудо материнства - это такое состояние, когда женщину заполняет чувство причастности ко всему человечеству, когда точкой отсчета становится развитие всех добродетелей и формирование благородной стороны бытия, когда посреди мира насилия и бед начинает действовать божественный принцип любви, мира и единения. В заботе о своем еще не родившемся ребенке женщина (раньше, чем мужчина) научается направлять свою любовь и заботу на другое существо (за пределами собственного Я), а все свои способности и разум обращать на сохранение и украшение чужого бытия. Отсюда берут свое начало все радости, все блага жизни, вся преданность и теплота и всякое попечение и жалость... Но материнская любовь не ограничивается своим внутренним объектом, она становится всеобщей и охватывает все более широкий круг... Отцовскому принципу ограничения противостоит материнский принцип всеобщности; материнское чувство не знает границ, как не знает их сама природа. В материнстве берет свои истоки и чувство братства всех людей, сознание и признание которого исчезли с образованием патриархата" [53].

Женское начало настолько сильно, что способно сохранить природу не только вокруг себя, но и внутри, в своей душе, когда природа внешняя давным-давно уничтожена без остатка.

И счастье - это очень просто, когда природа изнутри доставляет столько радости, - доказывает первокурсница Света Старогородцева:

"Почему я не хочу выступать перед своей группой? Наверное, потому, что боюсь, что несмотря ни на что, они меня не поймут, да и я, что мне ни говори, всегда останусь при своей точке зрения. Мне всегда было трудно выразить свои мысли, я очень много думаю, но если по сути я думаю ни о чем, я часто улетаю куда-то. Может это, как говорится, влияние звезд (по гороскопу я Рыбы). Я понимаю всех, но не могу найти себя. Я завидую сумасшедшим, по-моему, это единственные счастливые люди, которые видят больше остальных. Может, и я сумасшедшая, потому что я с точностью могу сказать, что я счастлива, несмотря ни на что, ни на технический прогресс, ни на то, что таких людей, как я, становится меньше. Я думаю, жизнь и душа человека не зависят от того, в каком времени он живет.

Почему я считаю себя счастливой? Потому что у меня есть любимый человек, и я уверена, что я его люблю, ради него я готова отдать все. Хотя что подразумевается под словом "все", я не знаю. Скоро я стану матерью, мне очень жаль, что мужчинам, и очень странно, некоторым женщинам, не дано понять этого чувства. Наверно, они просто не выдержали бы такого наплыва чувств. Вряд ли они даже догадываются, что такое носить в себе новую жизнь, ощущать первые и последующие шевеления ребенка, когда видишь еще не сформировавшийся эмбрион на экране, когда делают УЗИ. Ты уже ощущаешь такую гордость. Ты знаешь, - он будет самым красивым, самым, самым...

И мне кажется, пока живо хоть одно деревце, хоть одно живое существо, человеку есть ради кого жить, - ради того, кому нужна твоя любовь, ласка, кто будет частью твоей жизни, именно жизни, а не существования. Я смотрю на небо, и меня удивляет, что некоторые говорят что оно голубое, или такое же как вчера, а зимой небо всегда низкое и серое, по-моему небо всегда разное, да не то, что вчера, сегодня, оно меняется каждую секунду, да и разве можно найти слова, чтобы описать его? Да и то, если описывать его, нужно сравнивать не с цветом, а с чувствами, вкусом, запахом. Я не знаю, например, как можно описать ночное небо, ведь человек, не видевший его в тот момент, когда ты смотришь, не поймет, да и увидит он наверно свое небо.

Может, я пишу не совсем понятно. Мне всегда казалось, что человеку не нужно понимать, он просто чувствует, что так должно быть. Если вы хоть чуть-чуть разобрались в том, что я написала, то вы почувствуете, почему я не хочу, чтобы это читали. Во-первых, мне кажется, они сами должны сделать выводы для себя, во-вторых, что бы они ни говорили на семинарах, они далеко, очень далеко от действительности.

Если попытаться сделать вывод, я думаю, человек независимо от цивилизации строит свои мироощущения и решает, будет ли он счастлив. Мне кажется, что даже в этих "каменных джунглях" я чувствую дыхание природы, ее ничто не убьет, она просто ждет, но я не знаю чего. Счастье таится в самом человеке. Почему мне для счастья нужно просто посмотреть на небо, на летящих птиц, на море, на деревце, просто посидеть обнявшись молча с мужем, или приложить руку к животу и почувствовать толчок. Почему у меня текут слезы, даже когда ломают деревья. Я думаю, у каждого ответ свой, но если честно, я не хочу его искать, я просто знаю...

Может, для вас это непонятно и глупо, но честно говоря, я сама не понимаю и даже не пыталась понять. Это мои мысли, хотя мне кажется, даже здесь в словах они не выражены даже наполовину, это то, что мое, личное. Может, как-нибудь попозже я буду выражаться яснее, но это мой первый раз, и я надеюсь, что в хаосе этих слов вы найдете то, что я хотела сказать.

Очень хочу услышать ваше мнение. Может, я заблуждаюсь, хотя даже если вы скажете, что это все "пустота", как я уже говорила в начале, я останусь при себе".

Первые этапы деградации

Итак, появился избыточный продукт, и сразу была уничтожена гармоничная социальная структура. Есть много наблюдений, как разрушительно действует на любое сообщество деформация сложившейся основы бытия.

Американская исследовательница Джейн Гудолл изучала поведение шимпанзе в естественных условиях [54]. Ей удалось в конце концов приучить обезьян к своему постоянному присутствию, а затем, чтобы они не только не убегали от нее, но и сами прибегали, изобретательная американка решила дать шимпанзе банан. Подарок понравился, эксперимент был повторен, и - поставлен на поток. Американцы любят и умеют доводить до конца свои технические и организационные идеи.

Бананы стали привозить грузовиками, построили поселок наблюдателей, при нем - пункты раздачи бананов. Шимпанзе поселились вокруг поселка и перешли на питание импортным продуктом.

Весь их уклад жизни резко изменился, совершенно иным стал характер. Если раньше они были милыми, добродушными зверьками, умевшими все свои разногласия решать миром, максимум - после минутных бескровных потасовок, то теперь их драки затягивались уже на пятнадцать-двадцать минут, более слабого избивали до полусмерти, увечили и калечили. У них появился каннибализм, на который раньше не было и намека, они принялись похищать детенышей у противника. В довершение всего они разбились на два враждующих клана и принялись воевать за раздел сфер влияния и источников пищи.

...Жили-были в тропической Америке два родственных народа. Акурио - бедное, богом забытое племя, найденное белым человеком совсем недавно, и яномамо, столкнувшееся с ним раньше. Первые питались тем, что удавалось добыть в реке и в лесу, и оставались акурио милыми, симпатичными людьми, внимательными друг к другу и к любым гостям, званым или незваным. А у яномамо драки в семье, групповые столкновения, нападения на соседние селения были нормой жизни. Они калечили и убивали друг друга, захватывали и насиловали чужих жен и дочерей, разворовывали и грабили запасы... бананов. Да, снова бананы! Неизвестные до того индейцам яномамо, занесенные в саванну белыми доброхотами и дающие здесь богатые урожаи [55].

Процесс пошел! Как в России, которая в конце XX века "вернулась" в общечеловеческую цивилизацию, абсолютно такой же процесс деградации пошел и при возникновении самой "общечеловеческой".

Повышение эффективности сельского хозяйства привело к появлению избыточного продукта, который освободил многих членов общества от необходимости заниматься производительным трудом. Вскорости этих освобожденных граждан стало так много, что они даже получили возможность поселиться вдали от мест земледелия и скотоводства. Так возник город - место проживания "за оградой" управленческого, торгового, воинского контингента. Отгороженные от природы люди составили целый мир, доселе небывалый. Само слово "цивилизация" производно от латинского civitas (город). И райской гармонии человека и природы пришел конец.

Главное порождение цивилизации - войны. Не было цивилизации, - не было и войн. И по мере продвижения человечества в направлении научно-технического прогресса войны становятся все более частым и все более неотъемлемым атрибутом общества. Э. Фромм приводит цифровые данные, иллюстрирующие поступательное увеличение количества войн и сражений от века к веку.

Но не только войны прогрессировали в ногу с общим ходом "развития". Насилие над личностью тоже ширилось и множилось по мере возрастания отрыва от природы.

"Многие качества, которые были приписаны природе человека, в том числе и асоциальное поведение, менее всего свойственны "доцивилизованному" человеку. Короче говоря, все то, что составляет суть "естественного человека" Гоббса, у первобытных людей встречается гораздо реже" [56]. Тут необходимо пояснение: английский философ Томас Гоббс доказывал, что естественным состоянием первобытного человека была война всех против всех (bellum omnium contra omnes) и что в первобытном обществе человек человеку - волк, и только общественный прогресс способен предотвратить взаимоистребление.

Так-то оно, конечно, так, но только немножко... наоборот. И волк в самых глухих уголках земного шара относится к волку намного добрее, чем человек к человеку. И другие дикие звери в своем естественном состоянии намного доброжелательнее, чем под влиянием цивилизованного человека. Э. Фромм приводит следующие данные, - у павианов на свободе агрессивность среди самок проявляется в 9 раз реже, а среди самцов в 17,5 раз реже, чем у тех же животных в зоопарке.

И после этого Э. Фромм делает поразительный вывод: "Человек большую часть своей истории прожил в зоопарке, а не в "естественной природной среде", т. е. не на свободе, необходимой для нормального развития" [57].

Таким зоопарком и стал для человека город - клетка, куда он сам себя заточил, отгородившись высокими стенами от природы. (Помните - Ольга Максименкова: "Я в городе, - я в клетке заперта"). Но еще более порабощающими, железными цепями, сковавшими человека по рукам и ногам, стали его "цивилизованные" репрессивные потребности.

"Кто думает, что для ощущения благополучия животному (или человеку) достаточно удовлетворения всех физиологических потребностей, тот может считать жизнь в зоопарке счастьем. Но паразитический образ жизни лишает ее всякой привлекательности, ибо исчезает возможность для проявления физической и психической активности, - а следствием этого становится скука, безучастность и апатия. Вот наблюдение А. Кортланда: "В отличие от шимпанзе из зоопарка, которые чаще всего с годами выглядят все грустнее и "равнодушнее", старые шимпанзе, живущие на воле, выглядят более оживленными, любопытными и более человечными" [58].

Известно, как резко деградирует благородный, свободолюбивый медведь, поселившись рядом с человеком. В национальных парках, на особо охраняемых территориях, куда толпами приезжают богатые туристы, он быстро превращается в жалкого попрошайку или в наглого вымогателя, легко ориентируясь в географии размещения ресторанов, кухонь и кладовых. А дальше медведь уже и к подачкам начинает относиться с разбором, точь в точь как закормленный капризный ребенок.

То же и с "дикарями". Согласно наблюдениям камчатского врача В.Н. Тюшова, чем ближе к цивилизации, тем развращеннее туземцы, чем дальше, тем лучше [59].

Эскимосы-иннуиты на Северо-Западных территориях Канады в качестве платы за отказ от распоряжения своими природными ресурсами получили в конце XX века от правительства все, о чем раньше и мечтать не могли, - свежие овощи, фрукты, всевозможные супы в пакетах, бисквиты и газированные напитки, любые продукты питания в любом количестве. Они живут теперь с комфортом в благоустроенных квартирах, пользуются снегоходами, компьютерами, телевизорами, видеомагнитофонами, другой, самой совершенной, бытовой техникой. Казалось, бы чего же еще человеку надо? Живи не хочу!

Увы... Не хотят. Депрессия, неудовлетворенность, чувство отчужденности, неравенства, неполноценности. Самоубийства, алкоголизм, наркомания [60]. Не хлебом единым жив человек, нет, не хлебом, даже если он с маслом...

Только извращенные представления о сущности человека могли привести к таким противоестественным результатам даже при самых благих намерениях. А откуда извращения? Да ничего иного на платформе рыночной философии и возникнуть не могло!

Даже инстинкты человеческие получили человеконенавистническое толкование, даже понимание эволюции...

"Основанное на дарвинизме учение об инстинктах отражает мировоззрение капитализма XIX века. Капиталистическая система идет к гармонии через жесточайшую конкурентную борьбу всех против всех. Для утверждения капитализма в качестве нового естественного строя очень важно было доказать, что и человек - самый удивительный и самый сложный феномен природы - является результатом конкурентной борьбы "всех против всех" - всех живых существ, всех биологических видов с самого начала существования жизни. Тогда развитие жизни от одноклеточного организма до человека можно было бы объявить величайшим примером свободного предпринимательства, когда в конкурентной борьбе побеждают сильнейшие и вымирают те, кто неспособен идти в ногу с развивающейся экономической системой" [61].

А человек - дитя природы, вершина любви. И потому снова и снова - альфа и омега антропологии:

Только любящий достоин человеком называться,

Кто живет, любви не зная, совершает святотатство.

А что же Дарвин?

А Дарвин - основоположник дарвинизма. Когда студент-первокурсник сказал про одного не самого популярного преподавателя, что он и слова-то такого не знает, любовь, другой студент его поправил, - знает, только произносить не умеет. Автор теории выживания наиболее приспособленных, или, то же самое, устранения (читай - уничтожения) менее приспособленных, ищет причины, почему существо, имеющее менее острые зубы и менее мощные когти, чем многие его конкуренты, все же сумело выжить, более того, развиться и достигнуть небывалых высот. Да потому, что природа с возникновением человека вышла на принципиально новый уровень эволюции - победа над всеми отныне будет обеспечиваться не грубой физической силой, а разумом.

В чем же конкретно человек превзошел всех своих реальных и потенциальных врагов настолько, что это предрешило его окончательную победу в борьбе за господство над миром?

Чарльз Дарвин перечисляет: он овладел умением изготовлять орудия труда [62], обозначать определенные понятия определенными звуками [63], то есть создал речь, он научился использовать отвлеченные понятия [64], наконец, он приобрел самосознание - начал размышлять, о том, откуда он появился на свет, что такое жизнь и смерть и т. д. [65] Ничего этого не было в живом мире до появления человека. И вот Homo sapiens приспосабливает природу к себе, он создает себе с помощью орудий труда жилище, одежду, разводит огонь, варит пищу... [66]

Что же было приводной шестеренкой всего человеческого прогресса? За всеми достижениями стоят возросшие умственные способности. "Поэтому, если они были вначале очень важны для первобытного человека и его обезьяноподобных предков, то они совершенствовались и развивались под влиянием естественного отбора. Сомневаться в большом значении умственных способностей невозможно, потому что человек обязан главнейшим образом им своим господствующим положением в мире. Мы можем видеть, что при самом примитивном состоянии общества личности, наиболее смышленые, изобретавшие и употреблявшие наилучшим образом оружие и западни и наиболее способные защищать самих себя, должны были вырастить наибольшее число потомков. Племена, заключавшие наибольшее число таких даровитых людей, должны были увеличиваться в числе и вытеснять другие племена" [67].

Если член племени изобретал, имея в виду собственные интересы, что-то новое, то "прямая личная выгода, без особого вмешательства рассуждающей способности, заставила бы других членов общества подражать ему, и таким образом, выиграли бы все" [68]. Племя культивировало дух изобретательства, прогресс становился самоподдерживающимся и саморазвивающимся. "И в настоящее время цивилизованные народы повсюду вытесняют дикарей, за исключением тех местностей, где природа противополагает непреодолимые препятствия; и успех зависит здесь главным образом, хотя и не исключительно, от их культуры, являющейся продуктом их интеллекта. Следовательно, очень вероятно, что у людей умственные способности постепенно совершенствовались путем естественного отбора" [69].

Далее же - совершенно естественный для протестанта вывод: "...без накопления капитала не могли бы процветать ремесла, а между тем цивилизованные расы прежде всего благодаря им одержали и продолжают одерживать верх над другими, занимая место низших рас" [70]. И круг замкнулся, - если в основании теории лежали мальтусовские принципы капиталистической конкуренции, то дарвиновская ментальная конструкция просто не могла не закончиться выводами о преимуществах капитализма. Впрочем, иного и быть не могло - представителю общества свободного предпринимательства неоткуда было и взять иные постановки и решения. Подобное, увы, и в самом деле познается подобным...

Итак, причинно-следственная цепочка такова: личная выгода - совместная выгода - племенные преимущества - прогресс - господство.

Мало симпатий вызывает эволюция под действием выгоды. И возможно ли, чтобы развитие зла - выгоды, подавления ближнего, насилия - привело к добру?

Возможно, считает Дарвин, он пишет о нравственных способностях цивилизованного человека, но правомерно ли называть общественную выгоду, прагматизм, полезность такими высокими именами? Более того, основоположник дарвинизма пишет и о любви ко всему живому на земле, которая вроде бы отличает человека от животных.

Но ведь любовь только мешает в таком серьезном деле, как достижение господства над миром. Любить - это отдавать, господство же предполагает лишение живых существ самого последнего, что у них есть - собственной воли. Впрочем, и нынче протестантская Америка очень по-дарвиновски любит весь мир: она любит Югославию, обрушивая на нее бомбы и ракеты, она любит Ирак, удушая его в тисках голода, она любит Россию, уничтожая ее экономику и культуру, наш менталитет и нашу память народную.

Ну, а пока не было капитала и цивилизованных рас, наши предки жили на деревьях и назывались соответственно Dryopitecus (сравни: греческие дриады - нимфы деревьев, от тех же корней русские слова - древо, древесина). Они относились к приматам - высшим, бесхвостым человекообразным обезьянам, жили в Старом Свете, скорее всего, в Африке, были примерно наших габаритов; их уши были заострены и обладали способностью двигаться, самцы имели большие клыки, которые служили им грозным оружием, оба пола были покрыты волосами и имели бороды. Эти узконосые древесные обезьяны где-то в миоцене (несколько миллионов лет тому назад) спустились на грешную землю.

А дальше... Питекантропы, синантропы, неандертальцы...

И скучно и стыдно... Ну не хочу я происходить от обезьян под влиянием личной выгоды! Впрочем, мы, русские, вместе с чукчами, неграми, китайцами и индусами, наверно, и не происходили подобным образом. Это Дарвин, Ньютон, Адам Смит и их соотечественники, протестанты и европейцы, ведут свою родословную в империи зла, а у нас только Чубайс и Абрамович произошли от той же обезьяны и под действием той же выгоды, потому-то они и выглядят среди нас такими выродками.

Литература

1. Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. М., 1979. С. 246.

2. Соловьев В.С. Смысл любви // Русский Эрос или философия любви в России. М., 1991.

3. Кайс ибн Аль-Мулаввах. Только любящий достоин человеком называться... // Любовная лирика классических поэтов Востока. М., 1988. C. 52.

4. Гамзатов Расул. Песня, которую мать поет своему больному сыну // Избранная лирика. М., 1965. С. 15.

5. Тыцких Владимир. Десятая книга // Дальний Восток. 2001. № 3-4. С. 146.

6. Достоевкий Ф.М. Г-н -бов и вопрос об искусстве // Афанасий Фет. Трепет жизни. М., 1998. С. 209.

7. Толстой Л.Н. Исповедь // Собр. соч. в двадцати двух томах. М., 1983. Т. 16. С. 118.

8. Валентинов Б. Духовный раскол // Советская Россия, 16 декабря 2000.

9. Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности. М., 1998.

10. Там же, с. 51, 146.

11. Там же, с. 152.

12. Зиновьев А.А. На пути к сверхобществу. М., 2000. С. 332, 337.

13. Фромм Э. Указ. соч. С. 458-462.

14. Кропоткин П.А. Этика. М., 1991. С. 452.

15. Рождественский Р. Американский футбол // За двадцать лет. Избранные стихи и поэмы. М., 1973. С. 144-146.

16. Зиновьев А.А. Указ соч. С. 380.

17. Там же, с. 604.

18. Там же, с. 610.

19. Фромм Э. Указ. соч. С. 460.

20. Там же, с. 463.

21. Там же, с. 471.

22. Лермонтов М.Ю. Дума // Соч. в двух томах. М., 1988. Т. 1. С. 168.

23. Фромм Э. Указ. соч. С. 39.

24. Там же, с. 78.

25. Там же, с. 307.

26. Гуревич П.С. Разрушительное в человеке как тайна // Э. Фромм. Анатомия человеческой деструктивности. М., 1998. С. 11.

27. Доброслав. Мать-Земля - чудо-чудное, диво-дивное (введение в геобиологию). Вятка, б\г. С. 55.

28. Маркузе Г. Одномерный человек. Исследование идеологии Развитого Индустриального Общества. М., 1994. С. 7.

29. Там же, с. 1.

30. Там же, с. 7.

31. Там же, с. 254.

32. Там же, с. 255.

33. Зиновьев А.А. Указ соч. С. 368.

34. Там же, с. 554.

35. Там же, с. 596.

36. Там же, с. 619.

37. Там же, с. 356.

38. Там же, с. 603.

39. Там же, с. 377.

40. Там же, с. 378.

41. Там же, с. 577.

42. Раджниш Бхагаван Шри. Дао: путь без пути. М., 1994. Т. 1. С. 69.

43. Зиновьев А.А. Указ соч. С. 578.

44. Фромм Э. Указ соч. С. 570.

45. Там же, с. 205.

46. Доброслав. Язычество: закат и рассвет. Калуга, б\г. С. 14.

47. Краснощеков Г., Розенберг Г. Учиться, право, не грешно... // Зеленый мир, 1999. № 6. С. 20.

48. Бодде Дерк. Мифы древнего Китая // Мифология древнего мира. М., 1977. С. 388-390.

49. Доброслав. Мать-Земля ... С. 46-48.

50. Там же, с. 60-61.

51. Фромм Э. Указ. соч. С. 188.

52. Доброслав. Мать-Земля ... С. 62-63.

53. Фромм Э. Указ. соч. С. 213.

54. Линдблад Ян. Человек - ты, я и первозданный. М., 1991.

55. Там же, с. 48-51.

56. Фромм Э. Указ. соч. С. 185.

57. Там же, с. 244.

58. Там же, с. 151.

59. Тюшов В.Н. По Западному берегу Камчатки // Записки Русского географического общества. СПб., 1906. Т. 37. Вып. 2.

60. Александеры Брайен и Черри. Имя надежды - "Нунавут" // Северные просторы, 1993. № 11-12.

61. Фромм Э. Указ. соч. С. 117.

62. Дарвин Ч. Происхождение человека и половой отбор // Соч. М., 1953. Т. 5. С. 238.

63. Там же, с. 239.

64. Там же, с.239.

65. Там же, с. 202.

66. Там же, с. 240.

67. Там же, с. 241.

68. Там же, с. 242.

69. Там же, с. 241.

70. Там же, с. 247.

Дальше

Оформление - Julia
наполнение - Салина Е.Ю. и Салин М.Ю.
автор материалов - Салин Ю.С.