Salin.Al.Ru
Биография
Публицистика
Беллетристика
Учебная литература
Наука
Фотоработы
СИСТЕМЫ МИРА

Когда говорят о системах мира, всегда имеют в виду космические, или астрономические, системы. Термины эти означают одно и то же (сравните - наши космонавты и американские астронавты) и подразумевают всё, находящееся в заатмосферном пространстве. И если изначально космосом у древних греков назывался порядок вообще в противопоставлении хаосу, беспорядку, то к нашему времени понятие космоса сузилось, и теперь этот термин прилагается только к порядку, к системе, небесных тел.

Почему же понадобилось в какой-то момент времени наводить порядок? Значит, его не было? И если не было, то не было никогда, или поначалу он был, а потом вдруг его не стало, и потребовалось его восстанавливать?

- Дедушка, что было раньше, - спрашивает внук, - курица или яйцо?

- Раньше было всё, - вздыхает дедушка.

Такого не было, что изначально существовал хаос, а потом его упорядочили, и возник стройный, упорядоченный космос. Хаос появился одновременно с космосом, потому что он и существовать-то может только как отрицание космоса, это просто парные понятия, как плюс и минус, добро и зло, верх и низ... А когда не было ни хаоса, ни космоса, мир был царством гармонии, лада и согласия, и упорядочивать ничего не было нужды. Когда люди узнали, что добро это добро, тогда и появилось зло, утверждают даосы.

В прекрасном советском фильме "Огонь, вода и медные трубы" есть сценка - философы спорят о бесконечности. Посмотрите хотя бы на палку, - доказывают представители одной школы, - вот слева у нее начало, а справа конец. Но мы переворачиваем ее, и конец перестает быть концом. Значит, палка есть нечто бесконечное. - Ничего подобного, возражают официальные оппоненты, наоборот, начало перестает быть началом, значит, палка есть нечто безначальное.

А крестьянский сын Вася предложил иную концепцию и интерпретацию: "А вы посмотрите по сучочкам. Она же вот так росла, значит, снизу у нее было начало, а сверху конец".

Основой наведения порядка на небе было наблюдение небесных явлений. Но разве ты наблюдаешь за женой, которую любишь? Наблюдать, подсматривать, анализировать и вычислять ты начинаешь, когда ушли любовь и доверие, когда пришла пора мрачного сомнения и подозрения. И только после этого ты будешь воспринимать порядок как пресечение беспорядка, неподконтрольности и непредсказуемости поведения. Ходи по одной половице, отчитывайся за каждую минуту, я должен знать, когда, с кем и о чем ты разговаривала. Порядок в доме, порядок в государстве, порядок на земле и на небе. Никому не доверяй, наблюдай и подсматривай, упорядочивай и систематизируй, чтобы всегда знать, кто, куда и зачем идет, чтобы в любое время ты мог внезапно появиться в нужном месте, проконтролировать и, если понадобится, внести коррективы в ситуацию. Систематизация, упорядочение - основа управления. Возможность управлять есть власть, а власть это жизнь. Нет у тебя власти, за твою жизнь никто и гроша ломаного не даст. Потому что придет тот, у кого власть, и отберет твою жизнь, если захочет.

Инвентаризация

"Любовь Хенаро - это этот мир, - сказал дон Хуан. - Он только что обнимал эту огромную землю, но поскольку он такой маленький, все, что он может делать, это только плавать в ней. Но земля знает, что он любит ее, и заботится о нем. Именно поэтому жизнь Хенаро наполнена до краев, и его чувство, где бы он ни был, будет насыщенным. Хенаро бродит по тропам своей любви, и где бы он ни находился, он чувствует себя цельным...

Только если любишь эту землю с несгибаемой страстью, можно освободиться от печали. Воин всегда весел, потому что его любовь неизменна и предмет его любви - земля - обнимает его и осыпает его невообразимыми дарами. Печаль принадлежит только тем, кто ненавидит ту самую вещь, которая дает укрытие всем своим существам" [1].

О том же пишет и первокурсница Наташа Николаева:

"Мир, в котором мы живем, работаем, учимся, спим, едим и т. д., является мощным истоком нашей жизни, можно сказать, душой. Ведь если задуматься, то реки, моря, солнце, звезды, деревья, животные - это наша душа. На мой взгляд, без этого мы бы сейчас здесь не находились. Каждый организм природы живет в нас, именно этим мы дышим. Не каждый, нет, не каждый, может это понять. Многим достаточно машины, квартиры, денег набитые карманы, и они, если их оставить наедине с природой, сойдут с ума, потому что они - роботы, модели, скелеты, которые запрограммированы в худшую сторону. Они сами медленно убивают себя и все человечество, хотя этого и не замечают. Мир гаснет от этого хаоса, иссякают источники богатств, загрязняются реки, моря, истребляются животные, ни в чем не повинные и ничем не обязанные человечеству. Человек - вымирает, а ведь сотворен он был не для того, чтобы губить себя и мир, в котором живет, а для того, чтобы дарить свою душу природе, восхищаться ею, наслаждаться ее прелестями и сокровищами.

Я согласна с мнением Наташи Малеевой, что каждый человек хочет быть чем-то особенным, единственным, а тот, кто рассматривает себя как совокупность факторов, тот уже не человек, а машина. Именно поэтому человеку нельзя загонять мир в эту оболочку грязи и серости. А лучше считать мир и делать его волшебной сказкой, в которой все красиво и замечательно, и все люди добрые, и нет злых колдунов, разбойников и разной твари. Ведь это прекрасно, когда люди счастливы душой, и им не надо бояться, что завтра будет плохо.

Когда смотришь на все прелести природы, душа радуется, тебе легко и свободно, и ты мечтаешь о том, что ты птица - сильная и гордая, которая летит высоко в небе и своими крыльями обнимает волшебный мир. И люди, которые не теряют надежды восстановить природу, поднять ее с колен, на ноги, должны бороться за это и быть гордыми и сильными птицами, а ведь этих птиц остались единицы. А те, кто похож на роботов, помещенных в схемы этой грязной жизни, должны умереть от своих безобразных, никчемных дел.

Я хочу жить в мире волшебства, где будет все хорошо, и мечтаю стать одной из птиц, которая будет обнимать этот мир, где будет все прекрасное и совершенное, духовное и живое, а не схематическое и механическое".

Когда не было ни порядка, ни хаоса, человек своей душой, своей любовью обнимал весь мир, он был центром этого огромного прекрасного мира, и все вокруг было родным и близким.

"Мы в поисках центра вселенной приходим к единственному одновременно субъективному и объективному решению - каждый человек является геометрическим центром вселенной... Мы можем объективно определить центр Солнечной системы, галактики, метагалактики, используя подходящие системы отсчета, но центр вселенной мы от себя оторвать не можем" [2]. И поэтому "самоубийство может рассматриваться как мгновенное уничтожение вселенной" [3].

Так говорил о человеке мой учитель, академик-геолог Юрий Александрович Косыгин.

Но ведь эти утверждения в точности соответствуют первоначалам индийской Адвайты Веданты, религии религий, для которой буддизм, христианство и ислам являются простыми частными случаями, в которой определяет все мировосприятие великая формула о соотношении атмана, индивидуальной души человеческой, и брахмана, мирового духа: "Атман есть брахман, брахман есть атман".

Я и отец одно, - утверждал Иисус истину, немыслимую с точки зрения объективной науки и кощунственную с точки зрения ветхозаветной религии, за что и был распят. Для любого здравомыслящего человека ясно - есть отец и есть сын, и если отец это одно, то сын это другое, это два разных тела, они же не могут совпадать, занимать одно и то же место в пространстве! Для любого верующего иудея предвечный не может иметь ничего общего с любым человеком в этом мире, как и с чем угодно в мире, он вне мира, он выше мира, и разделение это абсолютно и не подлежит обсуждению.

И сказать "Я и мир одно" - нелепость и святотатство. Но если ты связан отношением любви со всем, что есть в мире, если твоя душа охватывает все на свете, если твоя совесть соведает боль и радость любой живой души, если ты изучаешь мир проникновенно, проникаясь им и проникая в него своей заботой и тревогой, то какого еще порядка тебе нехватает?

...Но вот эгоизм охватил души человеческие, вернее, то, что раньше было душой, потому что у эгоиста нет души, и главным мотивом всех поступков стала алчность, и человеку не просто расхотелось соведать боль ближнего, ему захотелось не знать, не соведать, потому что он был уверен, что узнает только то, в чем не было и не могло быть никакого сомнения, - что его алчность сеет кругом только беду и уничтожение. Он предпочел выделиться из мира, встать от него в стороне, чтобы можно было тешить себя иллюзиями: вот мои приобретения - это одно, а потери людские - это совсем другое, между ними нет никакой связи, и я богатею сам по себе потому, что я этого достоин, а другие беднеют тоже сами по себе, потому что они большего и не заслуживают.

Стобей: "Эпихарм говорит, что боги суть ветры, вода, земля, солнце, огонь, звезды. Я же пришел к тому убеждению, что богами, приносящими нам пользу, являются только золотая и серебряная монеты" [4].

Ну какие могут быть еще боги, какая душа, какая совесть там, где храм - рынок, а господь - Доллар?

Субъект был отделен от объекта. В мир пришла торгашеская психология, а она вызвала потребность в рассудочно-отвлеченном, абстрактном мышлении. Рационализм объявил прежний мир нереальным, - призрачным видением любовного опьянения [5].

И мир, в котором мы раньше жили, чувствовали, любили и умирали [6], рухнул и рассыпался на мелкие осколки. Тогда-то и пришел впервые на Землю хаос.

А дальше все происходило так, как оно и описано во всех историях - общества, человечества, естествознания, философии... Неправда лишь в том, что до того, как человек начал наводить порядок, вечно и безначально царил на Земле и на небе хаос. Может, и в самом деле человеку предшествовали обезьяны и питекантропы, но в интервале между человекообезьяной и Homo sapiens в течение многих десятков тысячелетий на Земле жил Человек, предком человека разумного был Человек любящий. И не было бога кроме Человека.

Но вот наконец хаос действительно стал единственной реальностью мира. Жить среди обломков и осколков, в мире, где черт ногу сломит, невозможно. Сколько шишек ты набьешь впотьмах в чужой квартире, пока не разберешься, где что лежит, стоит, висит над тобой в состоянии предпадения...

Для начала требовалось хоть как-то сориентироваться в окружении, внезапно ставшим совершенно незнакомым. Первым пунктом повестки дня стала инвентаризация.

Если раньше все было единым, то отныне все стало разделенным, и прав был Сократ - пойми в первую очередь, что от чего ты хочешь отличить. Осознай и сформулируй, что ты обсуждаешь, определи понятия, проведи границы тех фрагментов свалки, которыми ты в дальнейшем собираешься оперировать. Сгреби обломки и осколки в аккуратные кучки, выяви их отличия от других кучек, закрепи за каждой название, и потом можешь заниматься тем, чем ты хотел бы заниматься.

За Сократом неизбежно пришла очередь Аристотеля - кучки уже изготовлены, названы и перенумерованы, надо разработать правила оперирования с понятиями, то есть создать логику, по которой отныне и предстояло жить долгие тысячелетия.

И только после этого пришла очередь отдельных научных дисциплин. Первым попробовал применить на практике разработанные им правила понятийного мышления сам Аристотель. Он и стал основоположником некоторых главных естественных наук цивилизации: психологии, науки о душе, которую уже никому не приходило в голову приравнять мировому духу, - об индивидуальной душе, которая уже перестала быть по совместительству душой моего ближнего, потому что единодушие стало пониматься уже не как очевидная реальность, а как литературное украшение; биологии, науки о живом, о том живом, которое уже отделено от моего Я, и которое надо было подразделить, классифицировать и описать по отдельности...

Настало время появиться и цивилизованной астрономии.

Земля имеет форму чемодана

- Какова форма Земли? - Вот я и начинаю семинар по астрономии с этого, вынесенного в подзаголовок, утверждения. - Какого такого чемодана? - бурно возмущаются студенты. - А что, вы не согласны? Опровергайте. - Ну как же, яростно ломятся в подготовленную ловушку юные полемисты, вот со спутника видно...

- Спутник отменяется, задаю я новый поворот дискуссии, у древних греков спутников не было, но они сумели и без него решить задачу о фигуре Земли. Уже у Аристотеля нет никаких сомнений в шарообразности нашей планеты. Представьте себе, что вы древние греки. Хоть с виду вы и не очень древние, все же давайте попытаемся...

Итак, греки и чемодан. А почему бы и нет? На трех слонах и на трех китах покоился большой чемодан...

Увы, не получается: у чемодана есть особые точки - углы - и есть особые линии, при переходе через которые поверхность меняет пространственное положение под прямым углом на огромных пространствах. Конечно, у земной поверхности есть углы, всякие, и тупые, и острые, и прямые, но никто и никогда не видел, как две части земной поверхности, простирающиеся от горизонта до горизонта, соприкасались бы под прямым углом.

- А могут ли быть другие поверхности без особых линий и точек? - Ну вот бесконечная плоскость... - Так это же совсем другое дело! Это было бы серьезно и во времена античных мыслителей... И все же они считали Землю шаром. Почему?

Да потому что они все считали шаром.

Парменид Великий, "диво глубокомыслия", "пророк истины, сделанный из железа" [7], оказавший такое громадное, определяющее влияние на всё последующее мышление Запада, считал мир шарообразным, потому что шар это наиболее совершенная форма, мир же бытия и есть само совершенство. Бытия не может быть ни чуточку больше, ни чуточку меньше в одном месте, чем в другом.

Вот как это звучит у самого Парменида в переводе князя С.Н. Трубецкого:

Сущее все замыкается в круг пределом конечным,
Массой своей подобно оно совершенному шару,
Коего центр от окружности всюду равно отстоит,
Части же всюду равны - ни больше, ни меньше друг друга;
Нет в бытии пустоты, небытия, чем единство его б нарушалось,
И сущего нет в нем такого, чтоб больше иль меньше было
Сущего здесь или там: оно ненарушимо и цело,
Все отовсюду равно до самых пределов от центра [8].

Парменид говорит и о "хорошо закругленной истине" [9], у него и небо это шар, и бог имеет форму шара [10].

И мы (вслед за Парменидом!) упоминаем привычной скороговоркой о "сфере деятельности", о "сфере интересов". Мы же не говорим о кубе, чемодане или цилиндре интересов, в этом был бы оттенок неравенства, неравноотдаленности отдельных предметов интереса от того, кто интересуется.

Так что чемодан - это действительно несерьезно, для греков была совершенно естественной гипотеза о том, что Земля имеет форму шара. Тем более, что в их естественнонаучном багаже обнаруживались и некоторые подтверждения подобного предположения.

Хоть и плавали они в своем мелком лягушатнике - Эгейском море, где никогда не теряются из виду берега, все же и их иногда выносило, как Одиссея однажды, в открытое море, где они и могли, если не теряли с перепугу такой способности, наблюдать, как постепенно возникает перед взорами мореплавателя корабль: сначала появляются верхушки мачт, потом надстройки, борта...
Можно
убедиться,
что земля поката, -
сядь
на собственные ягодицы
и катись! [11]

Кроме того, внимательно наблюдали греки и за небом, и если не сами пришли к выводу о том, что все небесные тела круглые, то могли позаимствовать это умозаключение у вавилонян, у египтян, с которыми тесно общались и естественнонаучные знания которых ставили выше своих собственных. И во время лунных затмений, когда наш естественный спутник входит в тень Земли, эллины и сами должны были бы догадаться, что тень такой конфигурации может отбрасывать только шар.

Так что - адресованная другу, ходит песенка по кругу, потому что круглая земля - это любому дураку было ясно и без спутников в любые времена.

Каковы же размеры земного шара? И тут потомки хитроумного Одиссея смогли решить задачу задолго до того, как у человека появилась возможность на родную землю со стороны взглянуть. Ведь они уже приступили к построению умопостигаемого мира, к конструированию космоса из хаоса, из руин потерянного рая. Это сейчас сила есть, ума не надо! Это у нас есть военно-воздушные силы, межконтинентальные и межпланетные ракеты, и нам никакого ума не требуется, чтобы отлететь немножко в сторону и увидеть землю-матушку так же ясно, как яичко на блюдечке. И меряй ее, и вешай, и оценивай оптом и в розницу... У греков таких сил не было, зато и ум у них был не такой, как у нас. У них же не было костылей и протезов, им самим напрягаться приходилось, чтобы решить любую задачу, решение которой каждый наш дошколенок получает элементарно просто, нажав пару кнопок на своем карманном калькуляторе.

И вот до чего додумался Эратосфен.

После Александра Македонского греки получили беспрепятственную возможность путешествовать по всему миру, потому что этот мир стал их собственным миром. Добрались они и до тех полуденных стран, где, по описаниям их великих географов, должны были жить люди с собачьими головами. Таковых они в указанном месте не обнаружили, но вот в Сиене (нынешний Асуан, город на Ниле в 800 км выше устья) они сумели заметить что-то гораздо более необычное - солнце в полдень освещает там дно вертикальных колодцев.

Какой же вывод они смогли бы сделать из сего фундаментального естественнонаучного факта? "Если в полуденных странах солнце освещает дно вертикальных колодцев в полдень, то в полуночных странах это явление можно наблюдать в полночь!" Но тут я бы смог разочаровать греков, - на Чукотке они не смогли бы получить подтверждения этой гипотезы. Потому что там нет колодцев. И мерзлота не позволяет, да и воды хватает на самой поверхности...

Но греки сумели обойтись и без предельных переходов от экватора до полюса. Для решения задачи им хватило гораздо более короткой измерительной базы - дуги земного меридиана не очень большой длины.

...А вот в Александрии вы никогда не сможете увидеть дно глубокого колодца, - огорчился Эратосфен, как только узнал, что в Сиене это доступно любому пастуху и водоносу. В устье Нила даже в полдень угол между солнечным лучом и вертикалью составляет семь градусов двенадцать минут, что составляет пятидесятую часть круга. Конечно, ничего особенного в этом выводе нет, вы сможете получить его и сами, если поделите триста шестьдесят градусов на пятьдесят, - призываю я студентов, и самые-самые отличники среди них решаются повторить научный подвиг Эратосфена, делят триста шестьдесят градусов на пятьдесят и тоже получают семь градусов двенадцать минут, но я не ставлю им за это даже четверку.

Потому что научный подвиг состоял в другом. Основоположник геодезии представил, что если бы он обогнул земной шар, то есть совершил бы по меридиану оборот на триста шестьдесят градусов вокруг центра Земли, то он вернулся бы снова в Сиену, где солнце способно освещать дно колодцев. А так как путь до Александрии составляет одну пятидесятую часть всего кругосветного путешествия, то умножив на пятьдесят расстояние от Сиены до Александрии, мы и получим длину окружности Земли по меридиану.

Что же именно надо было умножать на пятьдесят Эратосфену? Ну, в этом никакой проблемы не было, потому что путь от Сиены до Александрии был проторен и хорошо утоптан подошвами людей и верблюдов, караваны регулярно преодолевали это расстояние и в том и в этом направлении, и оно было известно каждому караван-баши - пять тысяч стадий.

Итак, первоизмеритель земного меридиана свой результат получил - 250 000 стадий, и греки, собиравшиеся в кругосветное путешествие, вполне могли бы вычислять на этом основании, сколько корма для верблюдов они должны запасти, чтобы хватило на весь маршрут: Сиена - Александрия - Северный полюс - Южный полюс - Сиена.

А вот как получить свой результат мне, чтобы студенты смогли представить, - сколько же это на самом деле? Моя же аудитория не знает всяких там лахтеров, фатомов, шекелей и саженей. Стадия - это сколько?

И вот после археологических раскопок я выясняю: слово стадия - от того же корня, что и стадион. Греческие олимпионики состязались в беге именно на эту дистанцию, двести сорок шагов.

Ну и результат! Это все равно что узнать из библии, что такое манна небесная: "А манна небесная кориандровому семени подобна и видом бдолах". Каков был вид бдолаха, каков был шаг грека? Долго ли, коротко, но в конце концов я пришел к выводу - стадия это примерно двести метров.

Значит, по Эратосфену величина земного меридиана - около 50 000 километров. Хороший это результат или плохой? По современным данным длина окружности земного шара по меридиану 40 003,4 км.

Это блестящий, невероятно хороший результат! Потому что все прочие в этой сфере отличаются не в разы даже, - в десятки раз, на порядки, а то и вовсе ни в какие ворота не лезут.

...Чтобы блеснуть своими энциклопедическими познаниями, для которых на самом деле нужно всего-то навсего иметь под рукой энциклопедию, я и постарался привести эти данные в качестве убеждающего примера всепобеждающей человеческой любознательности. Примера, взятого из умопостигаемого мира. А вот стоило ли его превращать из сердцепостигаемого, душепостигаемого в умопостигаемый - дело уже вашей личной любознательности. Не любо, - не знай, никто не неволит...

А далее не только последние балбесы из первокурсников, но даже и отличники, не говоря уже о древних греках, могли бы догадаться, как из меридиана получить диаметр Земли: надо поделить длину окружности на (. "Кто и шутя и скоро пожелаетъ пи узнать число уж знаетъ", - было в прошлом веке такое мнемоническое правило для запоминания всех цифр этой стандартной величины: считаем в каждом слове число букв - кто (три буквы), и (одна), шутя (четыре)... Итак, мы уже три знака восстановили в памяти, получили 3,14. Идем дальше: и (1), скоро (5), пожелаетъ (9), пи (2) узнать (5) число (5) уж (2) знаетъ (6). Окончательно: ( = 3,1415925526.

С поразительной точностью знали эту величину уже древние египтяне. Как же они смогли, при своем допотопном математическом уровне, провести такие скрупулезные вычисления? А никак. Просто у них кроме мерной линейки использовался в практике строительства пирамид и мерный обруч, или даже мерная бочка, объемистый цилиндр некоторой высоты, и вот когда они катили бочку на пирамиду, сама собой с каждым оборотом этой оригинальной меры длины вычислялась и величина (.

Звезды правильные и неправильные

Если вы когда-либо поднимали взоры к ночному небу, то поймете выражение "ковш Большой Медведицы опрокинулся". Все звезды вращаются вокруг какого-то общего центра, и центром этим является Полярная звезда. Чукотские пастухи, у которых было и времени достаточно в ночное дежурство для наблюдения звездного неба, и любознательности избыток при отсутствии телевизора, главного врага человеческого познания, говорили - Полярная звезда это кол, а звезды табун, который вращается на аркане вокруг кола.

Обратили в конце концов внимание на эту небесную закономерность и греки. Заметили они при очень тщательном и систематичном наблюдении и некоторые астрономические аномалии - не все светила подчиняются общему закону движения, некоторые выписывают по ночному небу странные траектории, они то идут в общем строю, а то вдруг останавливаются, поворачивают обратно, а спустя какое-то время снова пускаются вдогонку прочим представителям звездного царства...

И получили эти неправильные звезды вполне заслуженное наименование "планетос", что означало - блуждающие, бродяги.

В общем-то любому нынешнему обывателю нетрудно понять, отчего это происходит.

Мы же сидим на вращающейся земле как на карусели. И вот представьте, что вы мирно покоитесь на сидении или в седле какого-нибудь коня или верблюда, и мимо вас проносятся дома, столбы, деревья, и все они ведут себя прилично, не выбиваются из общего строя, описывают мимо вас правильные окружности. А попробуйте, сидя на карусели, нарисовать траекторию автомобиля, движущегося по шоссе! Так вот, звезды - это что-то вроде неподвижных домов, а планеты подобны машинам и мотоциклам, они также движутся относительно звезд, как и наши транспортные средства относительно всяческой недвижимой собственности.

И все же вам будет гораздо проще, чем античным и средневековым астрономам. Вы-то знаете, что сидите на карусели, а им даже и в голову не приходило ничего подобного. Ну в самом же деле, в мире есть огромная, неподвижная и вечная terra firma - земная твердь, и над ней мельчайшие, едва заметные голубые искорки в бездонной тьме затевают небесный хоровод, радуя глаз человеческий своим мерцанием... Какая еще там карусель может причудиться больному воображению? Ведь для любых, даже самых сумасшедших домыслов, должны же быть какие-то основания! Ну где они, где? Не находили таких оснований нормальные люди в течение долгих-долгих веков.

И только астрономы, специалисты-наблюдатели звездного неба, ломали голову над загадкой необъяснимой небесной аномалии. То, что кажется странным, редко остается необъясненным... Стоит ведь только заболеть какой-нибудь проблемой, как все остальное просто выпадает из сферы твоих интересов. И "правильных" звезд ты уже вовсе и не замечаешь, в упор не видишь, у тебя перед глазами только планеты, ночные бродяги, одни планеты...

В конце концов фанатам ночных наблюдений удалось обнаружить какие-то закономерности в вопиющей неправильности планетного движения. Первое, что обычно делается при попытке разобраться в каком-либо причудливом смешении, это выделить отдельные объекты наблюдения. Они и были выделены.

С самых первоистоков астрономии как настоящей науки, основанной на систематических наблюдениях, наибольшее внимание среди всех планет привлекли утренняя звезда и вечерняя звезда, очень похожие по всем параметрам друг на друга и никогда не наблюдавшиеся в небе одновременно - первая из них появлялась только на востоке перед восходом Солнца, вторая на западе вскоре после заката.

Парменид впервые предположил, что это два разных появления одной и той же звезды [12]. И так как, вспомните упомянутого парой страниц раньше Эпихарма, древние считали богов олицетворением явлений природы, и звезды тоже были богами, жившими на небе, то вскоре богиня весны и рассвета Венера и была отождествлена со звездой, появляющейся на рассвете. Вот и появилась на нашем небосклоне планета Венера.

Рядом с ней на звездной карте появился Меркурий, так римляне называли бога путешественников, вестников, торговцев и воров. Планета, получившая это имя, тоже, как и Венера, никогда не удалялась на большое видимое расстояние от Солнца. Вполне естественным было поэтому предположение, что обе планеты обращаются вокруг Солнца. Это вовсе не отменяло геоцентрической модели - все вращается вокруг единого центра, Земли. Просто вводились дополнительные, вторичные круговые орбиты. Все планеты и Солнце обращаются вокруг Земли, при этом Венера и Меркурий обращаются вокруг Солнца, совершающего положенный путь вокруг Земли.

Итак, если петли на траекториях Венеры и Меркурия можно объяснить тем, что эти планеты совершают свой циклический, колесообразный, ход вокруг центра (Солнца), в свою очередь совершающего циклический ход вокруг Земли, то нельзя ли такими же вторичными циклами, эпициклами, объяснить петлеобразные движения и других планет? Что с того, что они, эти другие планеты, в центре своего эпицикла не будут иметь какой-то материальной массы наподобие Солнца или чего-нибудь поменьше, будем считать, что они ходят по кругу (вторичному кругу, эпициклу) вокруг воображаемой точки, которая ходит по кругу уже вокруг Земли!

И пусть все будет так, как я решил! Своя рука владыка, ведь это мой порядок, на моем небе, то есть на том небе, которое я сам представляю себе, это в своей голове я выстраиваю схемы астрономического порядка, космического мироустройства! Ведь если до меня не было порядка, царил сплошной хаос в планетных движениях, а я этот порядок, космос, установил, то это и есть мой порядок. Мой космос!

Ну, а дальше все поехало уже по наезженной колее. Не хватает вторичных циклов для объяснения реального, наблюдаемого движения, нагромоздим на них еще и третичные циклы, - эпициклы на эпициклы! То есть, вокруг Земли обращается не планета, а центр, вокруг которого обращается тоже еще не планета, а центр, вокруг которого в свою очередь... Не хватит третичного эпицикла, кто помешает нам соорудить в своей голове четвертичный,... И т. д., и т. п., семь верст до небес, да все лесом! Моя голова, что хочу, то в ней и строю. Лишь бы добиться хорошего совпадения с видимыми, нанесенными на карту звездного неба, траекториями планет.

И потом, почему по круговой орбите должен двигаться центр эпицикла? Он может быть и смещенным относительно точки на орбите! Так появилась идея эксцентриситета. И если мне двух, трех, пяти, двадцати пяти эпициклов и эксцентриситетов не хватит для обеспечения хорошего схождения, то я могу и внести необходимые поправки в вычисления, скажем, умножить промежуточный результат на любой стадии расчета на 0,997 или на 1,002. Кто мне сможет помешать?

И если пустить в ход весь этот мощнейший математический арсенал, то нет ничего невозможного в получении нужного результата. Сколько надо, столько и сделаем, как мудро ответил опытный бухгалтер на примитивный вопрос о том, сколько будет дважды два. И хотите, я построю весь космос, где все планеты и звезды будут обращаться не вокруг Земли, а вокруг Луны, Альфы Центавра, александрийского Мусейона, моего туалета на даче в Галкино?

Всемогущество науки доказал Птолемей Великий, соотечественник Парменида и Эратосфена. Он построил карту звездного неба, настолько точную и всеохватывающую, что она позволяла вычислять положение светил в любом месте небес, предсказывать изменение их положения, смещение на любой будущий момент. А самое главное, - она могла отображать различие в положении на земной поверхности наблюдателя звездного неба, и любой караван-баши в бескрайней пустыне, любой шкипер галеры и каравеллы в безбрежном океане мог вычислить свое положение на Земле, глядя на небо и сверяя его вид с картой Птолемея.

И это настолько поразило его современников и потомков до пятидесятого колена, все человечество до шестнадцатого века включительно, что творение Птолемея получило, начиная с арабов, название Альмагеста - Великого Произведения. И при заключении мирного договора между воюющими государствами зачастую наряду с условиями - отдать пять городов, уступить шесть провинций - записывалось не менее важное: предоставить победителю один полный список Альмагеста.

Коперниканская революция

Обычно думают, что гелиоцентрическая система Коперника победила птолемеевскую геоцентрическую потому, что она доказала свое превосходство в вычислении положения небесных светил.

Это не так. Гелиоцентрическая система стала практически пригодной только после введения И. Кеплером эллиптических орбит в кинематику планетных движений. У Коперника же траектории бродячих звезд были круговыми - ведь на небе должен царить совершенный, божественный порядок, и если, вспомним Парменида, сам бог имеет форму шара, то господь и творит мир по собственному образу и подобию; это у весьма далеких от совершенства жителей подлунного, низменного мира все вокруг косое и кривое, на небе же нет места неправильностям.

Сейчас даже любому первоклашке, насмотревшемуся телепередач на тему астрономии, ясно, что с круговыми орбитами порядка на небе не построишь. Вот и у Коперника в тех участках неба, где Птолемей добивался минутной точности, ошибки достигали десяти градусов. Мореплавателю этого было бы вполне достаточно, чтобы, держа курс на Америку, приплыть в Африку.

Причина победы гелиоцентрической системы совсем в другом. Да, собственно говоря, победы-то как таковой и не было. Птолемеевская конструкция небесного устройства рухнула сама собой под грузом своей чудовищной сложности. Эпициклы нагромождались на эпициклы, эксцентриситеты на эксцентриситеты, на них накладывались экванты, деференты, вносились поправки, предпринимались доводки и подгонки - система дожила до состояния полной неспособности жить дальше. Она изжила себя и как практический инструмент, чересчур неудобный, и как теоретическая конструкция, абсолютно неэстетичная. И если бы Коперника не было, его бы обязательно выдумали. Раньше или позже, в Швабии или в Замбии, но создатель антигеоцентрической системы появился бы с неотвратимостью солнечного затмения. Коперник был порождением эпохи.

Подумать только, на схемах околосолнечной системы надо было вычерчивать семьдесят семь кругов! Да еще не простых, а вторичных, эксцентричных, смещенных и исправленных... Цена подобных вычислений угрожала достигнуть не то чтобы стоимости пяти городов и шести провинций, рядом с ней весь белый свет показался бы дешевле копеечки.

Коперник же обошелся всего тридцатью четырьмя кругами. И не спешите с иронией - Кеплер со своими эллипсами, по одному на каждую планету, был еще далеко впереди.

Сразу после рождения гелиоцентрическая система была беспомощней грудного ребенка. Ее сильных сторон невозможно было поначалу и заметить, слабостей же было хоть отбавляй. Ну в самом деле, что же это за абсурд - Земля, оказывается, вращается! Как будто никто не представляет, что это такое - находиться на вращающейся платформе. Да ты же на ней просто не удержишься, слетишь и упадешь. И птицы, поднявшись в воздух со своего гнезда, сразу бы оказались далеко позади и не смогли бы догнать убегающее жилище. И сам воздух отставал бы от твердой поверхности, на земле непрерывно свистел бы и завывал ветер. И ядро, выпущенное из пушки, должно было бы лететь на запад значительно дальше, чем на восток. И если бы ты подбросил вверх любой предмет, то он упал бы обратно вовсе не на то место, откуда его бросили. То есть подкинь посильнее мячик в Африке вертикально вверх, и он приземлится в Латинской Америке! Где ж это видано, где это слыхано?

Для опровержения только одного этого аргумента Галилею пришлось придумывать впоследствии совсем уж странный принцип, согласно которому тела сами по себе продолжают движение, в которое они оказались вовлеченными не по своей воле. Теперь мы называем это инерцией. Раньше, до Галилея, ее и представить было невозможно, нынче, после Галилея, невозможно представить без нее никакого природосообразного порядка. Принцип инерции - основа всей науки, единственное допущение, при котором природа может быть познана человеческим разумом, настаивал Кант. Вот как круто поворотила интрига, - тут речь уже не о птичке, отставшей от гнезда, тут сотрясаются основы мироздания!

Против Коперника единым фронтом выступили все религиозные авторитеты, непримиримо враждовавшие друг с другом. Мартин Лютер назвал Коперника спятившим астрологом, дураком, жаждущим опрокинуть все здание астрономии. Жан Кальвин негодовал: "Разве не сказано в Священном писании, что Иисус Навин приказал остановиться Солнцу, а не Земле? Разве Солнце не движется по небу из конца в конец?" Инквизиция осудила гелиоцентрическую систему как "ложное пифагорейское учение, от начала до конца противное Священному писанию". Католическая церковь со всех амвонов известила верующих, что "коперниканская ересь преисполнена более злонамеренной клеветой, более отвратительна и более пагубна для христианского мира, нежели все, что содержится в сочинениях Кальвина, Лютера и всех других еретиков, вместе взятых" [13].

В общем, триумфа по поводу наступления новой эпохи в развитии естествознания не было, фанфары не звучали. Пришлось оправдываться. И Андреас Осиандер, инициатор публикации и редактор трактата Коперника, защищал автора, поясняя, что его конструкция вовсе и не претендует на отображение реального строения мира, что это просто удобная расчетная схема для вычисления положения небесных светил.

Конечно, это была примитивная адвокатская уловка, призванная отвести удар. Но она никого не ввела в заблуждение, да и сам автор не скрывал, что считает свою теорию не вымыслом, создающим виртуальную реальность, как сказали бы мы сейчас, а именно отображением устройства того самого мира, в котором мы все живем, и иного не дано.

...Вслед за Коперником пришла очередь Кеплера. Имея в своем распоряжении огромный материал тщательнейших наблюдений датского астронома Тихо Браге, он очень долго пытался согласовать его с кинематической схемой Коперника, и... у него ничего не получалось. Потому что и он не мог освободиться от двухтысячелетного гипноза кругового движения. Наконец, он перешел к использованию других линий, перебрал множество вариантов овала, то есть замкнутой кривой, тоже, кстати говоря, состоявшей из сопряженных фрагментов окружностей разного диаметра...

Одно время его искушал соблазн признать свои поиски успешно завершенными. В каком-то из вариантов все точки на орбите Марса аккуратно легли на предписанные им места, вот только никак не удавалось исключить небольшую аномалию, всего-то величиной в восемь минут. Сомнения сместились в сферу чистой психологии. Ну разве не мог Браге допустить неточность? Ведь наблюдения велись невооруженным глазом, никаких телескопов еще не было, долгими зимними ночами на открытом воздухе у наблюдателя могли начать слезиться глаза, закоченеть руки от холода, его могла, наконец, подвести элементарная усталость...

В то же время, если внести поправку в астрономическую таблицу Браге, то все сойдется, и можно будет объявлять коллегам об окончательном успехе. Но как избавиться самому от гнетущих сомнений? Неужели в самом деле мог ошибиться никогда не ошибавшийся Тихо Браге?

Нет, не мог, - решил Кеплер и продолжил свои бесплодные поиски [14]. И вот настал момент, когда он вспомнил о других правильных геометрических кривых. Эллипс! Нужное слово прозвучало. И появилась уверенность в скорой победе.

Представьте себе вертикально стоящий конус. Если пересечь его вертикальной плоскостью, проходящей через ось, то получится треугольник; если пересечь вертикальной плоскостью, не проходящей через ось, получится гипербола; косая плоскость, параллельная образующей и рассекающая конус до основания, даст параболу; плоскость, параллельная основанию, даст в сечении окружность; наконец, следом от пересечения конуса с косой плоскостью, проходящей ниже вершины и выше основания, будет эллипс.

Можно получить эллипс и без конуса, если к двум булавкам, воткнутым в лист бумаги, привязать ниточку большей длины, чем расстояние между булавками; натягивая нитку карандашом, ведем грифелем по бумаге; сделав полный оборот, возвращаемся в ту же точку, с которой начали вычерчивание. Эллипс нарисован.

Эврика: правильная замкнутая кривая, геометрическое место точек, сумма расстояний от каждой из которых до двух фокусов (фокусы на бумаге обозначаются булавками) остается неизменным! И если в один из фокусов поместить Солнце, то всё прекрасно сойдется. Все наблюденные точки ложатся на теоретическую кривую, и...

Вот это действительно победа! Тебя прямо-таки пронизывает ощущение красоты, простоты, интеллектуального изящества, и ты уже органически не можешь избавиться от понимания, что истина найдена. Этот сладкий миг постижения... Нирвана, блаженство избавления от мук авидьи, незнания. Далеко не каждому дано испытать эту неземную радость хоть раз в жизни.

Вместо семидесяти семи кругов Птолемея, тридцати четырех кругов Коперника можно обойтись одной-единственной кривой на каждую планету! Пусть отныне все "неправильные" звезды обращаются вокруг Солнца по эллиптическим орбитам.

Этот был прорыв, прорыв в новую эру, туманные контуры которой видел уже Николай Коперник, но главные черты которой - точность и простота - оформились окончательно лишь после находки Иоганна Кеплера. После этого Исаак Ньютон мог и не рождаться в английском Вулсторпе. Он все равно бы родился, в соседней деревне, в соседней стране, на другом континенте, где угодно, исключенным надо признать лишь один вариант - что Ньютон мог вообще не появиться на свет божий. Я видел дальше всех, потому что стоял на плечах гигантов, говорил сам сэр Исаак. Что ж, плечи гигантов уже ждали. А свято место, как известно всем, пусто не бывает.

Далее последовали развязка за развязкой, упрощения, расширения, обобщения; все разнороднейшие, никак не связанные друг с другом явления ложились, как будто сговорившись, на одно и то же теоретическое основание. Теория всемирного тяготения объявила падение яблока, полет пушечного ядра, ежесуточное наступление моря на берег и его регулярное отступление, обращение Луны вокруг Земли и самой Земли вокруг Солнца деталями одной и той же грандиозной картины мира.

И в надлунном мире расширял свои права и теснил хаос за пределы наблюдаемого мира четкий космический порядок.

Прежде всего было покончено с таким пережитком невежественного прошлого как сферы небесные. Даже Коперник считал, что звезды и планеты прикреплены, приколочены, привинчены, приклеены к прозрачнейшим и прочнейшим кристаллическим сферам, что уж говорить об астрономах античности! Но вот Тихо Браге зарегистрировал в своем журнале наблюдений комету, которая перемещалась по такому вытянутому пути, что проходила сферы насквозь, и если бы они были материальными, твердыми, то они бы остановили это хвостатое худосочное тело на первом же хрустальном рубеже. Сферы отпали сразу после этого, астрономы заговорили на другом языке. В научный обиход вошли орбиты и траектории.

И пришлось вычислять уже не радиусы восьми сфер, а расстояния до отдельных небесных тел. И тут пришла пора вспомнить о подходе Эратосфена.

В чем была его суть? В смещении точки наблюдения. На один и тот же объект, на Солнце, Эратосфен попытался взглянуть с двух разных позиций - из Сиены и из Александрии. Смещение по-латыни называется параллаксом. Но ведь если Земля не остается неподвижной, то находясь на одном и том же месте земного шара, мы можем в разное время суток взглянуть на один и тот же объект из разных точек космического пространства, потому что Земля вращается вокруг своей оси, равно как и в разное время года с разных точек, потому что Земля обращается вокруг Солнца.

Если мы, допустим, посмотрим на Луну дважды с временным интервалом точно в половину суток (время, за которое каждая точка глобуса займет диаметрально противоположное положение), то той же самой базой, которой для Эратосфена послужило расстояние от Сиены до Александрии, нам будет служить диаметр Земли; остается лишь узнать угол, на который сместился луч, направленный от нашей точки наблюдения на центр лунного диска, и - задача сведена к элементарной геометрии. В результате было вычислено расстояние от Земли до Луны, оно оказалось равным 29,9 земным диаметрам.

Если же базой взять диаметр земной орбиты и фиксировать, насколько сместилось изображение какой-либо звезды, сфотографированной через телескоп дважды с разрывом в полгода (за это время Земля займет диаметрально противоположное положение на своей орбите), то можно вычислить точно таким же образом расстояние от Земли до этой звезды.

И вот тут-то и ждали астрономов шокирующие открытия. Параллакс ближайшей звезды, Проксимы Центавра, получился равным 0,76 угловой секунды, то есть таковой оказалась величина угла при вершине треугольника, основанием которого является радиус земной орбиты. Если расстояние от Земли до Солнца равно примерно 150 миллионам километров, то Проксима от нас в 272 000 раз дальше. До нее даже свет, распространяющийся со скоростью 300 000 километров в секунду, идет 4,3 года. И весь наш огромный и всеохватный земной мир оказался крохотной пылинкой в безбрежном величественном Космосе. Вот до чего довел нас нелегкий наш путь познания умопостигаемой реальности, начавшийся с недоумения перед неправильностью планетных движений.

"Хотя Коперник и в особенности Кеплер были убеждены в истинности гелиоцентрической системы, согласно современной точке зрения, в некотором смысле пригодны обе теории, но гелиоцентрическая теория обладает существенным преимуществом - большей математической простотой. Реальность ныне представляется нам не столь познаваемой, как ее понимали Коперник и Кеплер. В наши дни признано, что научные теории - изобретения человеческого разума. Современные астрономы еще могли бы согласиться с Кеплером, что "небеса воздают хвалу Богу и твердь небесная - его творение", однако в отличие от Кеплера они прекрасно осознают, что математическая интерпретация мироздания - их собственное творение и, вопреки чувственному опыту, верх одерживает математическая простота. Но как в таком случае нам определить, что реально в нашем физическом мире?" [15]

Так рассуждает о соотношении мира и его естественнонаучного отображения известный американский математик Морис Клайн.

...Ну а с чего это вдруг самые выдающиеся мыслители своего времени так прицепились к нескольких маленьким, незаметным звездочкам? Что им Гекуба и что они Гекубе? Чем блуждающие светила так помешали естествоиспытателям?

Отклонением от мирового порядка. Иначе какое же это космическое, то есть упорядоченное, пространство, если в нем нет порядка? Тогда это не космос, а хаос. С хаосом представитель западной цивилизации мириться не собирался. Космос, только космос, безукоризненный порядок. Один на всех, мы за ценой не постоим.

Надо спасти явление, говорил в такой ситуации Платон. То есть если явление не вписывается в общую закономерность, если оно выбивается из общего строя, то никак нельзя оставить его как оно есть, не вписывающимся, из ряда вон выходящим. Никакой индивидуальной неповторимости, все должно быть ранжировано и регламентировано!

При самом зарождении Запада было отброшено эмоциональное мировосприятие, буйная дионисийская, вакхическая радость, при которой счастливые часов не наблюдают, живут как бог на душу положит, ничего не планируя, не загадывая и не предугадывая, на открывая никаких законов, не вычисляя и не выгадывая; Дионис был побежден Аполлоном [16], богом уравновешенности, стройного строгого бесстрастного и беспристрастного порядка, богом разумного умопостигаемого мира, и после окончательного разрешения этой дилеммы, после утраты гармонии золотого века единственной альтернативой порядку, космосу остался лишь хаос, беспорядок.

И тут белая цивилизация приняла единственно верное решение, - она принялась наводить порядок в мире рухнувшей гармонии. И если на небе, в надлунном, божественно совершенном мире правильных циркулярных движений были выявлены всего пять едва заметных неправильных звездочек, то это и было воспринято как вызов всему человеческому интеллекту, той самой мысли, которая всем правит [17]. Отклонение от умопостигаемого порядка - это бунт на корабле, попытка неподчинения упорядочивающей власти разума, бога Логоса.

Теофраст: "...показалось бы нелепостью, если бы все небо и каждая из частей его были бы совершенно упорядочены и сообразны с разумом и по внешнему миру, и по внутренним силам, и по круговым движениям, а в началах ничего подобного не было бы, но, как говорит Гераклит, прекраснейший строй мира представлял бы собою как бы кучу сору, рассыпанную наудачу" [18].

Бытие и мышление - одно! Быть или не быть - вот в чем вопрос! И если нечто не раскладывается по полочкам, выстроенным мышлением, это ставит под сомнение бытие, само существование мыслящего человека и рационалистического человечества.

Вот Запад и принял вызов хаоса космосу, боролся две тысячи лет против небесного беспорядка и одержал победу.

Ну и потом, за любым научным открытием белого человека всегда стояла практическая польза, даже если она не была очевидной при постановке задачи. Прагматичной, выгадливой была вся западная цивилизация, и уже по одному по этому все, что делалось в рамках этой цивилизации, было просто обречено на успех и эффективность, и правы были наиболее дальновидные ученые и философы в том, что не стоит чересчур прямолинейно стремиться к получению непосредственного практического результата. Нет ничего полезнее хорошей теории... Любое достижение объективной рациональной науки означает привнесение упорядоченности в умопостигаемый мир, а упорядочение - основа управления явлениями и процессами, а когда именно мы возьмемся за управление именно эти классом объектов, в общем, не столь существенно. Не сегодня, так завтра, не в этом веке, так в следующем...

Главное - не отклоняться от генеральной линии цивилизации. Изучать окружающий мир объективно, беспристрастно, не ведая ни жалости, ни гнева, добру и злу внимая равнодушно...

Но... Это ли человеку надо? Правы были китайцы, считавшие такое изучение верхом антропоцентрической глупости. И прав был Лев Толстой, настаивавший, что множество предметов нашего любопытства бесконечно, и нам хочешь не хочешь придется выбирать среди них наиболее нужные. Что же человеку нужнее всего? Разве мы узнаем это, изучая космос? Для этого надо изучать человека, его внутренний мир, а не окружающую его природу. только когда мы узнаем, что человеку действительно надо, тогда и получим критерий выбора, какие предметы и явления надо изучать во внешнем мире.

Европейцы начинали, увы, не с начала. Совершенно непродуманно они решили, что человеку нужен именно порядок. Но человек ведь рожден для счастья, а не для порядка! Белые люди, похоже, убоялись, что без порядка будет хаос и анархия, столкновения и насилие, взаимопожирание и самоистребление. А ведь и среди них были мудрецы, которые понимали, - если ты любишь, то можешь делать все, что хочешь...

Для каких же конкретных целей европейцам понадобилось изучать ход небесных светил? Да они этого никогда и не скрывали - для навигационных расчетов, для мореплавания. Мореплавание же - для торговли, торговля для выгоды, и снова мы приходим к изначальной, самой глубинной постановке, - а не ошибается ли разум-то в выгоде? У древних китайцев, как выясняется нынче, мудрости было больше, чем у древних греков, и они выбрали иной путь и человеческого, и естественнонаучного развития.

Параллакс здравого смысла

Наверно, каждый может представить по личным воспоминаниям: мимо тебя на полном ходу проносится поезд с включенной сиреной. Пока он приближается, звук повышается до визга, затем, стоит только локомотиву поравняться с тобой и начать удаляться, высота гудка сразу понижается до густых, мягких, успокаивающих басовых нот. Это одно из проявлений широко известного Допплер-эффекта, справедливого для любых колебательных процессов - если источник волнового излучения приближается, то частота колебаний повышается, если удаляется, то частота понижается. Так вот, этот эффект послужил основой для астрономического открытия, потрясшего все наши привычные представления о структуре и эволюции мира.

Что такое Млечный путь, я надеюсь, не надо объяснять ни одному самому цивилизованному горожанину; уж, наверно, красотой ночного неба, не загороженного домами, эстакадами, антеннами, проводами и прочими техническими конструкциями и к тому же не затянутого облаками, любовался хоть раз в жизни каждый поклонник мыльных опер и телевизионных зрелищ со спецэффектами.

Древние греки тоже называли широкую полосу прямо над головой, с большей, чем по бокам, густотой звездных скоплений и насыщенную пятнами явно более светлых оттенков, галактикой, что в переводе на русский как раз и означает "молочная". С изобретением телескопа было открыто много других галактик, и чем более мощные астрономические инструменты применялись для наблюдений, тем больше и больше регистрировалось галактик, подобных нашей - той, в которой находится наше Солнце со своей планетной системой.

От каждой галактики до нас доходит свет и другие электромагнитные излучения самой разной длины волны. Астрофизики научились по спектру этих излучений устанавливать химический состав любого уголка Вселенной. Выяснилось, что и Солнце, и другие звезды, и межзвездные пространства, и галактики состоят из одних и тех же элементов таблицы Менделеева.

Но вот что показалось странным американскому астрофизику Э. Хабблу. Когда в 1929 году он попытался сравнить спектральные характеристики химических элементов далеких галактик с лабораторными земными эталонами этих элементов, то выявились некоторые различия: все внеземные спектры оказались несколько смещенными, причем чем дальше от нас находилась галактика, тем отчетливее было заметно это смещение. Более того, все спектральные линии оказались смещенными в одну и ту же сторону, к более длинным волнам, и этот эффект получил название "красного смещения".

Вывод был столь же однозначным, сколь и обескураживающим - все галактики разбегаются от нас, причем со все возрастающей скоростью: чем дальше галактика, тем быстрее она удаляется. Очень далекие убегают со скоростью всего вдвое меньше световой.

И чем больше проходит времени, тем более далекой от нас становится каждая галактика. Но ведь киноленту можно отмотать и назад: чем глубже в прошлое, тем ближе была любая конкретная галактика. Нетрудно рассчитать, когда же это расстояние было равно нулю. Оказалось, что 12-15 миллиардов лет назад не существовало никакого расстояния между всеми астрономическими объектами, то есть они представляли собой одну точку. Весь мир был сконцентрирован в первоатоме, больше - в первочастице, не имевшей размеров, зато соответственно имевшей бесконечно большую плотность.

И вдруг произошло событие, получившее название Большого взрыва (БВ). Все начало разлетаться в разные стороны, и по мере разлетания последовательно появлялись элементарные частицы всех сортов, потом атомы, молекулы, мельчайшие материальные тела, похожие на наши, потом их скопления, звезды с планетными системами вокруг некоторых из них, галактики...

Вот так-то, хочешь верь, а не хочешь - все равно верь. Был такой "день Икс". А что происходило до того, и с чего бы это - не было, не было, и вдруг стряслось? Конечно, нынешние теологи от науки отвечали на подобные вопросы примерно так же, как и их далекие духовные предки, теологи от религии, то есть предавали анафеме всех невежественных бестактных вопрошателей. И если перевести ответы с птичьего языка науки на нормальный человеческий язык, то понимать надо было: "Таинство сие велико есть". И вопрос ваш не вопрос, потому что он сформулирован безграмотно, и пространство было не пространство, и время не время, и "до" было не "до", и "после" не "после"... Но ведь тогда и ответ не ответ, и наука не наука, и ученый не ученый, так кто же тогда отваживается делать выводы, и чего же зря языком молоть?

Да и вывод-то, если хоть немножко задуматься, проистекает из самой что ни на есть примитивной экстраполяции, а ведь у любой экстраполяции, какой бы она ни была обоснованной, есть пределы применимости, и если эти пределы оставлены позади, то неизбежно получается абсурд, бессмыслица. Что и получилось в данном случае.

Даже в наиболее строгой науке, математике, иногда приходится говорить о посторонних решениях, ложных корнях. То есть по логике, по последовательности вывода все вроде бы должно быть так, но если без логики, без вывода, то ясно и ежу, что получается несуразица, так стоит ли на ней настаивать? В конце-то концов, и логика не абсолютна, и она имеет границы применения (в рамках только умопостигаемого мира, а он сам по себе тоже абстракция, допущение, принятое отнюдь не безгрешными людьми), да тут и не требуется замахиваться на такие предельно широкие истины рационализма, тут-то дело попроще, намного примитивнее...

Пустота существует только в голове Паскаля, сказал как-то Декарт [19], и был бесконечно прав. Конечно, стоило бы добавить для еще большей верности, - и в голове его последователей, но утверждение все равно остается справедливым и в данном частном случае. Ровно настолько, насколько и декартовы координаты существуют только в голове Декарта (и его последователей, оговоримся мимоходом), и гелиоцентрическая система существует только в голове Коперника и коперниканцев, и в конце концов, давайте еще раз вспомним Фридриха Ницше, это будет очень к месту, - "это мы создали "вещь", "одинаковую вещь", субъект, предикат, действие, объект, субстанцию, форму после того, как мы - весьма долгое время - занимались уравниванием, огрублением и упрощением. Мир представляется нам логичным, потому что мы сами его логизировали" (курсив Ф. Ницше - Ю.С.) [20]

Ну ладно, понапридумывали черт-те что, - да почему бы и не придумать, если надо? - но зачем же признавать придуманную вещь существующей реально, независимо от нас, и зачем жить в мире придуманных вещей, в мире призраков так, как будто это и есть реальный мир?

Ах да, ну конечно... Нельзя, но если очень хочется, то можно... Ну пусть даже и так. Можно было придумать Допплер-эффект, постоянную Хаббла, можно было применить эту ментальную конструкцию в рамках узкой астрофизической теории, где ей и место, но зачем же принимать такие судьбоносные решения обо всем мироздании?

Так ведь моя вещь, куда хочу, туда и повешу. Я придумал, я применяю, я же налагаю и пределы применению, я же их и отменяю.

...А скорее всего, дело было попроще, - в действие включилась инерция мышления, или даже еще вернее, ее выключить позабыли. Занесло на крутом повороте, и никто так до сих пор и не сообразил, что занесло-то не туда. И катит западная мысль без руля и без ветрил.

- Вольноопределенский, - говорил Шельменко-денщик, - армия это тебе не ниверситет, здесь головой думать надо!

Туда ли направили вектор научного развития великие основоположники западного естествознания, это головой думать надо. И если действительно пошевелить мозгами, то неизбежно придешь к выводу, что атомная бомба и в самом деле взорвалась уже в поэме Парменида. А что касается БВ, то это просто мелкая, смешная деталь.

Да и противоречий здесь вагон и маленькая тележка. Порядка никакого, хаос настоящий, космосом и не пахнет.

Взять хотя бы данные из наиболее близкой мне сферы естествознания, из геологии. Согласно теории БВ, на существование Земли отводится 4,6 миллиарда лет. В то же время накопилось уже очень много датировок земных минералов и горных пород, таких как 6 млрд. лет, 9,3 млрд, 13 млрд, даже 23,94 млрд и 25,83 млрд [21].

И вот Ю.А Косыгин решил высказать сомнения в канонической истинности теории БВ. Что тут началось! Его, академика, ученого с мировым именем, выстегали как двоешника. Не моги! Сомневайся в чем угодно, - в достоверности приведенных аномальных фактов, в правильности любых геологических и минералогических выводов, в своей компетенции и в собственных умственных способностях, но только не в теории Большого взрыва. Про БВ - или ничего, или только хорошее. Впрочем, так принято отзываться о покойниках. А может, и правда, последователи БВ таким замысловатым образом признали, что самое охраняемое творение нынешнего рационализма почило в бозе или вообще было мертворожденным?

После своего выступления Юрий Александрович получил множество писем с благодарностью за то, что отважился нарушить табу на критику Большого взрыва. Опровержений накопилось много и в других сферах мысли, но вот выступить публично ни у кого просто духу не хватило. Попробуй только высунуться, - после этого можешь ставить крест на дальнейшей научной карьере. Трехлинеечки четырежды проклятые бережем как законы свои...

Разбегающиеся галактики, очарованные кварки... Практической пользы от них как от козла молока. Что же касается железной неотвратимости логического вывода, то тут просто конь не валялся!

А если так, то зачем? Кому это надо? Понятно, что в этой конструкции умопостигаемого мира ничего кроме ума нет. Тогда уж хоть ума-то было бы побольше...

Литература

1. Кастанеда К. Сказки о силе // Лао-Цзы. Книга о пути и силе. СПб., 1994. С. 25.

2. Косыгин Ю.А. Человек и вселенная. Хабаровск, 1993. С. 5-6.

3. Там же, с. 5.

4. Эпихарм // Досократики. Минск, 1999. С. 356.

5. Парменид // В той же кн. С. 413.

6. Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. Новый диалог человека с природой. М., 1986. С. 78.

7. Досократики... С. 395.

8. Там же, с. 467.

9. Там же, с. 453.

10. Там же, с. 440.

11. Маяковский В.В. Юбилейное // Собр. соч. в двенадцати томах. М., 1978. Т. 3. С. 39.

12. Парменид // Досократики. Минск, 1999. С. 444.

13. См.: Клайн М. Математика. Поиск истины. М., 1988. С. 85.

14. Купер Л. Физика для всех. Том 1. Классическая физика. М., 1973. С. 70.

15. Клайн М. Указ. соч. С. 99.

16. Шпенглер О. Закат Европы. Новосибирск, 1993.

17. Гераклит // Досократики... С. 243, 292.

18. Там же, с. 312.

19. См.: Купер Л. Указ. соч. С. 19.

20. Ницше Ф. Воля к власти. Опыт переоценки всех ценностей. (Б/м), 1994. С. 242.

21. Косыгин Ю.А. Земля и время. Хабаровск, 1990; Косыгин Ю.А. Человек, Земля, Вселенная. М., 1995.

Дальше

Оформление - Julia
наполнение - Салина Е.Ю. и Салин М.Ю.
автор материалов - Салин Ю.С.